Я стою в патио, заливая в себя дешевое пиво, и смотрю на звезды. Вокруг меня долбит музыка, орут люди, прыгая в бассейн, но я абстрагируюсь и зарываюсь глубоко в себя. Ощущение, будто я совершенно один перед этой мощью и бескрайним величием неба голубого и розоватого оттенков. Мысленно я возвращаюсь на полянку, окруженную только большими камнями и деревьями. На ту самую полянку, которая является нашим с Евой местом.
Ева. Моя Звездочка. Ее маленькая ладошка фантомным воспоминанием оказывается зажатой в моей большой руке. Я буквально чувствую, как ее непослушные волосы щекочут подбородок, а запах апельсина и пионов врезается в нос. Мне хочется обнять ее миниатюрное тело. Приласкать и прошептать тихое «прости» на ухо. Извиниться за то, что я врал ей о своей любви. А может, я реально люблю ее?
Я запутался. И понял это, когда плыл чертовы сто метров на скорость в ластах. Четвертый раз за день. В такой тяжелый и изнуряющий момент, когда перед глазами уже появлялись черные пятна, в голове всплыл образ той самой девушки. И ей оказалась не Ева.
Это была девушка, которую я увидел два года назад в этом доме на вечеринке в честь первого месяца студенчества. Я был в комнате Марка, хозяина этого дома, и тут дверь открыла она. Незнакомка в голубом бикини, чьи волосы были собраны в высокий хвост. Мне хватило трех секунд, чтобы почувствовать всплеск эмоций, ощутить разряд тока и сразу же поцеловать ее. Я настолько был впечатлен этой девушкой, что даже мое пьяное сознание умоляло овладеть ей в ту же секунду. Но я не захотел животной страсти: тогда мне нужны были тепло, ласка и чуткость. За несколько минут до ее прихода я поругался с отцом по телефону. Причем настолько сильно, что мы послали друг друга в задницу. И тогда я просто хотел тепла. Но не от кого попало. Я увидел и захотел именно ее.
Наутро я проснулся один в этой же комнате, но ее аромат до сих пор был со мной. Пальцы все еще чувствовали мягкость и шелковистость ее кожи, а перед глазами стоял нежно-голубой цвет. Спасибо, пьяный мозг, что не запомнил ее лица. Очень помог мне, приятель.
И тогда, когда мы разговаривали с парнями и вроде как пришли к выводу, что она мне не нравится… Ну, меня словно уговорили и убедили в этом.
Да, это факт, я чертова инфантильная задница, которая не потрудилась найти ту, которая нежно укладывала меня спать каждую ночь, но из сердца выкинуть ее я не смог. И в трудный момент передо мной появилась не Ева, а она. Точнее, ее образ. Это же о многом говорит, правда? А врать Звездочке я просто не хочу и больше не могу. Ее душа и так поломана, а мои именные рубцы она не заслужила. И я хочу признаться ей во всем, предложив дружбу. Хотя какие из нас приятели, если она влюбилась в меня? А я влюблен в другую, и это чувство на двоих не делится.
Я выкидываю стакан в большой мешок, потирая щетину на подбородке – да, мать вашу, я оброс, хотя ненавижу это. Я решаю подняться на второй этаж и зайти в ту самую комнату, в которой все и случилось. Возможно, нотка ностальгии поможет мне окончательно освежить голову, и я поговорю с Евой уже сегодня. А завтра с чистой совестью сделаю хоть что-то, чтобы найти девушку из моих снов. Хотя бы поговорю с ней, чтобы успокоиться. Вдруг у нас сможет сложиться будущее, а возможно, мы оба поймем, что не созданы друг для друга.
Я подхожу к двери, на которой висит котик с ножом – прямо как и в тот день. Хмыкаю и открываю ее. Сразу же вижу там Еву, которая опирается руками на письменный стол. Я узнаю вздернутый носик и белый свитер моей Звездочки. В душе появляется невыносимая тоска, как будто я заведомо начинаю сожалеть и прощаться с ней. Она так близко, но уже так далеко от меня.
– Какая милая встреча, правда, мой парень? – Ее голос сквозит презрением и иронией, а я улыбаюсь, потому что, черт возьми, скучал по ней.
Не думая ни секунды, я подхожу ближе, слегка дергая за высокий хвост. Тут же подхватываю ее и сажаю на стол, сжимая упругую попку. Ева отзывается на мои прикосновения, обхватывая плечи. Я целую ее так, как не делал этого раньше.
В этот танец языков я вкладываю все: свои непонятные чувства, извинения, пожелание найти хорошего парня, а еще тысячи слов о том, насколько она удивительна. Моя рука расстегивает ее джинсы и проникает под тонкую ткань трусиков. Я нахожу то, что моя девочка уже мокрая – как и всегда после наших поцелуев. Я ласкаю ее клитор мозолистой подушечкой большого пальца, получая в ответ тихий стон, похожий на всхлип. Я проникаю в нее сразу двумя пальцами под излюбленным углом и начинаю наращивать темп, повторяя его языком. Ева стонет и извивается, подмахивая мне бедрами.
Второй рукой я сдергиваю с себя джинсы и чувствую, что член уже в полной боевой готовности. Пальчики Евы ласкают меня через тонкую ткань боксеров, и я стону ей в губы, потому что истосковался по ее мягким прикосновениям. Ее рука поднимается, практически запуская пальцы под резинку, и тут я распахиваю глаза.
– Прости меня, моя Звездочка, – шепчу я ей в губы, яростнее двигая пальцами внутри нее. – Я не люблю тебя.
– Что? – Ее стон срывается на полпути, и она замирает с идеально прямой спиной. Ее удивительные глаза раскрываются широко, а ноги становятся деревянными. Кажется, что ее мягкое и горячее лоно тоже каменеет, оно уже не такое податливое для моих касаний.
– Я не люблю тебя, Ева.
– Отпусти меня, черт возьми. – Я резко выхожу из нее, кое-как натягиваю джинсы и отхожу к окну справа от стола, запуская руку в волосы. – Мне стоит ждать объяснений?
– Два года назад в этой самой комнате я поцеловался с незнакомой девушкой. И… мать твою, я знаю, что звучу странно, ладно? И, возможно, для тебя это выглядит как тупое оправдание, но это правда. – Я закрываю глаза, поворачиваясь к ней. – Я влюбился в нее сразу же. А недавно понял, что люблю до сих пор. Я не знаю, кто она, может, она вообще давно замужем, но все же это не отменяет моих чувств. Я пытался выкинуть ее из головы и сердца, чтобы впустить туда тебя. Я думал, что у меня получилось это сделать. Но на сборах осознал, что нет. Она снова начала мне сниться, понимаешь? Я целиком и полностью принадлежу ей. Я идиот и эгоист, я знаю! Но… Ты тоже дорога мне, но по-другому, понимаешь? Не так, как та самая. Я всегда помогу тебе, если будет нужно, правда. Но мое сердце в руках у той незнакомки.
– А трахнуть сейчас ты хотел меня, чтобы я не расстраивалась, да? – Она сквозь слезы пытается подтянуть штаны и не рассыпаться передо мной. – Подожди. Стоп. Что ты сказал? Два года назад? Поцелуй в этой комнате, да?
– Прости за все эти чертовы подробности. Я не хочу делать тебе больно…
– Закрой рот, черт возьми! – Она поднимает руки, и в ее глазах я вижу нежность и какую-то искру. Черт, кажется, я в каком-то бреду, потому что нежность – последнее, что прямо сейчас она будет чувствовать ко мне. – Ты все это время любил чертову незнакомку, с которой случайно поцеловался здесь, прямо в этой комнате, два года назад?
– Клянусь, что я не пытался ее найти, пока был в отношениях с тобой. Я не изменял тебе и не думал этого делать. Я даже ее лица не помню!
– А, вот оно что… – Ева смотрит на меня и начинает смеяться так, будто услышала чертов анекдот. – Не помнишь лица, да? – Снова смех, причем настолько громкий и искренний, что она сгибается пополам. – Ты просто придурок. Как можно было даже не попробовать найти ту, кто так плотно засел в твоем сердце? А ведь она могла быть ближе, чем ты думаешь. Буквально в паре метров…
– Ева, пожалуйста… Я не хочу, чтобы ты думала об этом. Тем более не хочу усугублять то, что сейчас происходит. Я не планировал делать тебе больно, клянусь. И ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Любую. – Дрожащей рукой под пристальным взглядом Евы я тянусь к заднему карману и достаю оттуда бумажник. Я вытаскиваю все наличные и протягиваю их Еве. – Вот.
– Что это? – В ее глазах появляется плотная пелена слез, которая отбрасывает блики. Ее скрещенные на груди руки устало падают, повисая безвольными палками, а лицо вмиг приобретает страдальческое выражение.
– Это твои деньги за работу менеджером. Тут больше, чем за два месяца, но это не важно. Тебе нужен врач, и я хочу, чтобы ты его получила. Ты сломлена, я знаю, поэтому потратишь их на психотерапевт…
Я не договариваю фразу, потому что она в одну секунду подлетает ко мне, и на левую сторону моего лица опускается такая звонкая пощечина, что я от неожиданности откидываю голову в сторону и прикусываю щеку изнутри.
– Да пошел ты. Пошел к черту. Вместо того чтобы искать свою любовь, ты врал мне. Твоя Звездочка, мать вашу, ха-ха-ха. Твои слова не стоят ничего. – Она тычет в меня пальцем, а затем вырывает деньги и топчется на них, пиная купюры в разные стороны. – Я открыла тебе свою чертову душу, потому что доверяла тебе больше, чем самой себе. Мне не нужны твои деньги, я справлюсь сама. И я не сломлена, ясно? Это ты недолюбленный мальчик, который своими действиями и словами пытается привлечь к себе внимание. Так весело творить хрень на камеру, лишь бы все тебя видели. И на Олимпиаду ты так рвешься, только чтобы наконец стать замеченным. Что, мама с папой забили на тебя и ты пытаешься доказать всем свою нужность и важность? Ты способен приносить только боль! Моя психика больше не волнует тебя. Вся я больше не твоя забота, можешь расслабиться. Теперь тебе не придется таскаться с убогой. А эти деньги засунь в свой трусливый зад. Искренне желаю, чтобы кто-то сделал тебе больнее, чем ты мне сейчас.
– Ева, я не хотел…
– Пошел к черту! – кричит она мне в лицо и просто выбегает из комнаты, закрывая рот ладонью.
Я устало опускаюсь на корточки. Только сейчас понимаю, как выглядели эти чертовы деньги и насколько же мерзко звучала моя фраза. Я всхлипываю, даже не пытаясь остановить поток слез. Кажется, я потерял намного больше, чем мог бы приобрести. И, похоже, я не только оставил зазубрину на избитой душе Евы, а полностью растоптал ее своим необдуманным поступком.