– Привет, мам, – говорю я в трубку, сидя на краю кровати. – Я не отвлекаю?
– Привет, Элиан! Что-то срочное? У меня сейчас будет генеральный прогон. Может, созвонимся вечером?
– Нет, черт возьми. Ты будешь слушать меня прямо сейчас, а твои хреновы богачи подождут.
– Ты как разговариваешь со мной? – Ее голос звучит ошарашенно.
– О, ты наконец меня услышала, отлично. Я звоню, чтобы сказать: ты худшая мать на свете, ясно? Твой сын рос без любви и тепла, и знаешь, что из этого получилось? Я делаю больно всем вокруг, а еще веду себя как говнюк, требующий внимания от каждого столба. Ты хоть знаешь, что через три дня я буду пробовать проходить в Академию олимпийского резерва, чтобы потом попасть на Олимпиаду? Нет, не так. Ты вообще в курсе, что я живу в Мадриде и учусь в университете? Не отвечай, я знаю наперед, что ответ отрицательный. Зато ты отлично помнишь имена своих чертовых бездарных актеров и актрис, которым не поверит даже слепой и глухой, если придет в театр. Я просто хочу сказать, что ты потеряла сына. И твой чертов муж тоже. Позвони, когда достанешь голову из задницы и наконец вспомнишь, что двадцать лет назад стала мамой. – Я сбрасываю звонок, откидывая телефон подальше от себя.
Делаю тяжелый выдох, запуская пальцы в волосы. Да, вот так на меня повлияли слова Евы. И она, черт возьми, абсолютно права. Я даже не пытался анализировать свое поведение, искать какие-либо причины и связи. Звездочка кинула мне голые факты в лицо, за что я благодарен ей. Но в одном она все-таки оказалась не права: я хочу на Олимпиаду не из-за мамы и папы. Только из-за самого себя. И в этом я не сомневаюсь ни на одну гребаную секунду. Я мечтаю об этом с детства и не откажусь от заветной цели.
Мои друзья со мной не разговаривают уже четвертый день. Да, они встали на сторону Евы, которая пробежала мимо них в соплях и слезах на той чертовой вечеринке. Они назвали меня конченым придурком еще до того, как узнали, что я сунул Еве деньги. После этого меня послали куда подальше, сказав, что я бесчувственная скотина.
Конечно, мне не хватает наших улыбок и издевок в раздевалке, но я и сам не горю желанием хоть с кем-то разговаривать. Чертово чувство потери слишком горькое и едкое. И вроде бы я бросил Еву, чтобы наконец-то найти свою любовь, но ощущение такое, что эту самую любовь я потерял. Безвозвратно и окончательно. Как же я скучаю по моей маленькой Звездочке. В памяти то и дело всплывают наши совместные прогулки, разговоры, драки и секс. У меня как будто отняли руку, забрали один глаз, а еще отключили солнце, чтобы я вечно бегал и искал батарею для ледяных рук.
– Давай купим котенка.
– И кто за ним будет ухаживать, Элиан? Он заскучает до смерти, пока ты будешь покорять олимпийский резерв, а я варить тонну свечей. О нет, черт возьми! Он перепутает расплавленный воск с молоком и выпьет его.
– Или Кай съест его. Этому придурку вообще плевать, что есть. – Я отбираю у Евы мороженое, уничтожая его одним укусом.
– Эй! Какого хрена ты рисуешь? Слушай профессора Диего. Он, кстати, рассказывает то, что нам потом придется искать на небе. – Ева поворачивает мою тетрадь к себе и с ухмылкой смотрит на снежного человека и его детишек, которых я намалевал.
– Детка, я знаю астрономию на «отлично». Мы сможем найти любую звезду за пять минут, а остальное время потратим на более интересные занятия.
Я кладу руку ей на колено, слегка сжимаю и медленно поднимаюсь, пока Звездочка стыдливо сжимает ноги и слишком очаровательно краснеет. Я зубами оттягиваю мочку ее уха, оставляя влажный поцелуй на следе от зубов. Губы медленно перебираются на скулу, очерчивая проступающий контур, а потом переходят на носик и наконец находят губы, сладко и мягко закусывая верхнюю. Ее ротик приоткрывается, и Звездочка щекочет мою губу языком.
– Тебе обязательно дразнить меня на занятии?
– Ты сама провоцируешь меня одним своим видом, детка. Я не виноват.
И эти совместные воспоминания всплывают, черт возьми, постоянно. Я как будто в каком-то бреду. Прохожу личный круг ада, в котором меня водят по счастливым моментам, тыча носом в то, что я потерял. Точнее, в то, что выкинул из рук самостоятельно.
Я встаю с кровати и иду к столу. Открыв ящик, я выбрасываю оттуда конспекты и прочий мусор. На самом дне лежат маленькая записка на клочке неровно оторванного листа и черная резинка-пружинка для волос.
«Прекрати целовать незнакомых девушек, которые просто хотят сходить в твой туалет».
Это вещи моей незнакомки, которые она оставила после себя. И я, черт возьми, храню их, иногда засматриваясь на аккуратный почерк и сжимая резинку для волос. Как же я хочу найти ее! Чтобы просто поговорить. Чтобы признаться хотя бы для облегчения своей души. Эта ноша становится слишком невыносимой.
Я даже не хочу представлять чувства Евы, которая тоже осталась с разбитым сердцем. Только ее осколки я еще и растоптал из-за собственной глупости. Стыд и вина, как противные маленькие черви, грызут меня изнутри. Но я точно знаю, что мои извинения она не примет. Не в этой жизни.
Я слышу какой-то шорох и звуки борьбы в коридоре и удивленно оглядываюсь на дверь, по которой, кажется, кто-то скребет. Может, парни решили залить ее бетоном, чтобы точно наказать меня, окончательно изолируя от общества?
– Я еще раз говорю, Белоснежка, пусти меня, иначе я убью вас всех на хрен! – Дверь распахивается с ноги. Вау.
Я вижу Ноан, которая и выбила ее. Тонкую талию этой бестии сжимает Рэй, пытаясь оттащить, но она вцепляется двумя руками в косяк и, похоже, рычит, пинаясь ногами. Фиолетовые волосы падают ей на глаза, попадая в рот, но девчонка и не думает сдаваться.
– Он и сам знает, что придурок, не надо говорить ему это еще раз. Ай! Да успокойся, Ноан! – Она его укусила. Черт возьми, Рэйвен больше этой бестии в три раза, но сейчас она оказывается сильнее. Женщины в гневе хуже разъяренного тигра. Я хмыкаю от этой картины, не в силах сдержать эмоции.
– Смешно тебе, придурок? Да я все зубы выбью, на хрен, всем вам. – Она замолкает и сдувает волосы с лица. – Рэйвен, мать твою, да отпусти ты меня!
– Чувак, ну я пытался, – говорит он мне с сочувственным выражением лица и отпускает руки с ее талии. – Только не бей его по коленям, детка. Элиан нужен нам на эстафете. – Кажется, она даже не слушает его.
– Как ты мог с ней так поступить?! – Она захлопывает дверь и упирает руки в бока, глядя на меня так, как обычно глядят на лужу дерьма.
– Ноан… Сердцу не прикажешь, я ничего не могу поделать с собой. – Я звучу слишком устало, опускаясь на кровать. Не зная, что еще сказать, я просто протягиваю ей записку и резинку, которые все это время сжимаю в руке. – Вот. Я понимаю, что ты на стороне своей подруги и все такое, но меня тоже можно понять, ладно?
– Засунь эти артефакты в свой зад. А теперь слушай меня: это была Ева. Два года назад в той самой комнате. Это была она. – Я поднимаю на нее стеклянный взгляд и даже не моргаю. – Чего уставился, идиот? Тебя не смутило, что она называла тебя незнакомцем? А то, что она согласилась помогать тебе? Дело не в деньгах, Элиан. Она влюбилась в тебя два года назад в той самой комнате, которую я сожгу на хрен. И все это время ты был влюблен в Еву.
– Все это время я любил Еву. Подожди, я не понимаю… – Я говорю это вслух и начинаю смеяться, глядя на Ноан. – Твою мать. Вот откуда это чувство узнавания. И духи…
– И голубое бикини. Да-да, Элиан. Твоя девушка мечты все это время была рядом. Тебе даже не пришлось ее искать.
В замедленной съемке в голове проносятся моменты с Евой. Наша встреча в доме у Хулио, на которой я пытался вспомнить, откуда знаю ее. А еще именно тогда она косилась на ванную и называла меня чертовым незнакомцем.
А в день нашего расставания она сказала о том, что та самая девушка находится в паре метров от меня. Голова падает на руки, и я больно оттягиваю кудрявые волосы. Вот же черт… Моя Звездочка, оказывается, была моим домом. Она и есть мой чертов дом. Мое ночное небо. Та самая девушка, которая посещает мои сны и нежно гладит меня по лицу.
И вот сейчас у той самой девушки из моих воспоминаний неожиданно появляется лицо Евы. Светлые волосы, голубые – океанские – глаза. Пухлые мягкие губы и нежные черты. Личико Звездочки идеально ложится на это проклятое видение.
– Ноан, есть ли у меня шанс вернуть ее? – спрашиваю я, вскакивая с кровати и идя к шкафу.
– Ну, с учетом того, что она плачет каждый день, думая, что я не вижу, – есть. Но только я тебе ничего не говорила.
– После Евы ты лучшая девушка. – Я обнимаю ее за плечи, не в силах сдержать эмоций.
– Пошел в жопу, Элиан. Я все еще тебя не люблю, потому что ты сделал ей больно. И я отомщу, просто жди. – Она тычет меня в бок, а в ее глазах загораются азарт и жажда крови.