Мы лежим на разобранном диване в гостиной и смотрим чертову мелодраму. Я хотел боевик, Ева топила за комедию, но в итоге «В метре друг от друга» прямо сейчас практически заканчивается на экране перед нами, а Звездочка вытирает слезы рукавом кофты. Миска с попкорном и мармеладками лежит где-то в ногах – мы перестали их жевать, когда веселая и беззаботная часть фильма осталась позади. Серьезно, как можно наслаждаться карамельным вкусом попкорна, когда герои оплакивают смерть друга? Я сам чуть не пустил слезу, но сдержался.
Чувствую, как согнутые в коленях ноги Евы соприкасаются с моим бедром, а все ее тело как будто придвигается поближе. Я опускаю руки на ее тонкие плечи, слегка поглаживая в успокаивающем жесте. Понятия не имею, как себя вести, когда девушка рыдает из-за фильма. Сказать «Не плачь, этого не существует»? Как-то грубо и черство.
– Твою мать, это прекрасно и ужасно в равной степени, – лепечет Ева, когда на экране появляются титры. – После таких фильмов я верю в любовь.
– Почему только после них? – Украдкой вдыхаю аромат ее волос. – Неужели ни один парень не дарил тебе всех этих бабочек в животе?
Какое-то время Ева молчит, словно прижимаясь ко мне. Она напоминает маленького котенка, который хочет ласки и тепла. И… я даю ей это. Мягко поглаживаю по волосам, второй рукой играюсь с ее пальцами, пока в голове крутятся тысячи разных мыслей и куча «но».
– Один подарил, – тихо произносит Ева. – Но это закончилось слишком быстро. Как будто бы и не было никогда. Я часто вспоминаю его, но не даю развития этим фантазиям. Лучше думать, что этого парня я придумала.
Мое сердце замирает в груди от шепота Евы. Глаза слегка расширяются, а пальцы перестают играть с прядями ее волос. Этот маленький ответ оголяет все нервные окончания, погружая меня в пучину воспоминаний и болезненного опыта из прошлого. Кажется, что Ева чувствует мои изменения в теле, поэтому слегка поднимает заплаканные глаза, рассматривая лицо.
– Ты встречалась с ним и вы плохо расстались? – Я хочу узнать подробности ее истории, чтобы забыть про собственную.
– Нет, мы не встречались. Просто… общались, но очень мало. Это я влюбилась, как дурочка, а он продолжил жить свою насыщенную жизнь. Но все в прошлом. Иногда его нужно отпускать, чтобы не портить свою настоящую жизнь.
Я чувствую, что Ева все еще смотрит на меня слишком пристально. Ощущаю, как ее пальчики обхватывают мою ладонь сильнее, а дыхание становится тяжелым. Дело идет к поцелую. Я знаю это. И я хочу поцеловать Еву, но это будет неправильно.
Я прекрасно замечаю ее взгляды, направленные на меня. Ее эмоции. Язык ее соблазнительного тела. Я давно понял, что нравлюсь Еве. Это произошло резко и странно: я заметил, что она постоянно ищет телесный и зрительный контакт со мной. Но она решила скрывать эти чувства или просто не показывать их мне, думая, что отлично маскируется. Еще и мои друзья подметили это, потому что Звездочка буквально похожа на открытую книгу, которая написана на понятном всем языке.
«Чувак, ты точно нравишься своей няньке. Она весь ужин искала тебя глазами и чуть ли не светилась, когда ты начинал говорить».
«Ева смотрела только на тебя, пока мы плыли. Она даже не слышала, что Лоренто ей говорил».
«Парни, а вы заметили, что Ева иногда смотрит на губы Элиана так, будто этот придурок говорит что-то невероятно интересное? Кстати, в этот момент он рассказывал, как перепил пива и всю ночь обнимался с унитазом».
И сейчас своим рассказом о прошлом она как бы подвела невидимую черту. И я понимаю, что поцелуй станет началом чего-то большего. Как минимум она наконец-то скажет, что влюблена.
Хочу ли я ее признания? Не знаю. Мне, конечно, хочется, чтобы она сказала это вслух, но, с другой стороны… Это станет тем, что здорово испортит отношения между нами, потому что я точно не отвечу ей взаимностью – просто не смогу это сделать, не предавая самого себя.
Ева умная, веселая, с ней очень легко общаться на любые темы, а еще она отлично понимает шутки и не обижается на них. Я привык к ней. Кажется, будто Звездочка всю жизнь была рядом со мной. Она мне нравится, правда. Я уже автоматически пишу ей сразу, когда просыпаюсь, даже зная, что она спит. А еще не могу уснуть без ее сообщения. Все дело во мне, как бы банально это ни звучало.
Я очень долго убеждал всех вокруг, да и самого себя, что отношения мне не нужны. Психосоматика сработала, и я сам искренне поверил в это, но недавно, прибираясь в своей комнате, я нашел то, что вмиг вернуло меня в реальность и разрушило все воздушные замки. Я хочу отношений, черт возьми. Только не с любой девушкой, которая возьмет и неожиданно мне понравится. И я не буду обманывать Еву и пытаться водить за нос, придумывая оправдания, как сделал бы это с любой другой девушкой. С ней я просто не смогу так поступить, потому что она удивительна и очень дорога мне. Потерять ее… Даже в мыслях это слишком больно. Так болезненно неприятно, будто я могу потерять часть себя.
И именно поэтому я боюсь, что после своего признания в чувствах Звездочка исчезнет из моей жизни, получив в подарок разбитое сердце.
А все потому, что мое сердце принадлежит другой девушке.
Я вылезаю из машины, машу Элиану и даже не смотрю на него. После этого чертового разговора он предложил отвезти меня домой, потому что уже поздно и он очень устал. И теперь я позорно бегу к общежитию, желая поскорее оказаться от него подальше. Он остается смотреть мне вслед ровно до того момента, пока я не захожу в здание. Как только дверь за спиной закрывается, я слышу звук отъезжающего автомобиля. Ноги словно подкашиваются от неимоверно тяжелого груза, и я сползаю вниз по стене прямо в пустом коридоре.
Я крепко прижимаю к груди сумку, как будто это мой щит, и поджимаю пальцы ног, желая сформироваться в один маленький комок, чтобы в итоге просто исчезнуть. Я моргаю так быстро и торопливо, что сама не чувствую, как сквозь ресницы прямо на щеки стекает поток горячих крупных слез. Они просто льются, не вызывая никакой отдачи в теле и душе.
Внутри пустота. Такая бескрайняя и черная, что в ней можно заблудиться. Я слегка покачиваю головой, прикладываясь затылком к стене, и закрываю глаза. Наконец я позволяю себе сделать протяжный выдох, который получается со всхлипами. Он очень неприятно отражается тяжестью в самом центре груди, зато это ощущение становится невидимой пощечиной. Сигнал доходит до мозга, который тут же запускает мыслительный процесс, оглушающий и обезоруживающий.
Дерьмо. Зачем я сделала это, черт возьми?! Я чувствовала бы себя в несколько раз лучше, если бы Элиан оттолкнул меня. А он, мать вашу, поцеловал меня в ответ. Еще и потом позволил мне укрыться в объятиях, пока я медленно приходила в себя. И я, черт возьми, растаяла от этого и почти призналась в своих чувствах. А его игра с моей кожей… Элиан Хренов Ньето, да пошел ты! Да, я злюсь. Да, он меня бесит. Да, я снова чувствую то, что играло в моей душе два года назад. Господи, какая же я дура…
Я резко поднимаюсь и иду в сторону своей комнаты, даже не поздоровавшись с комендантом. Сегодня Ноан осталась у подруги с курса биологии, чтобы доделать какое-то исследование, поэтому я предоставлена самой себе. С одной стороны, это замечательно, потому что я совершенно не настроена что-либо объяснять, а с другой стороны – мне так нужна поддержка близкого человека. Я нуждаюсь в банальных и до ужаса клишированных словах о том, что все будет хорошо. Я хочу услышать, что не сделала абсолютно ничего плохого или неправильного. Хотя на самом деле я чертова эгоистка, которая вновь пошла на поводу навязчивого внутреннего голоса. На секунду я задумываюсь о том, чтобы постучаться к Джерри, но понимаю, что он не поймет меня. Еще и станет визжать, как чертова сирена, из-за всей этой ситуации.
Я поцеловала Элиана, совершенно не заботясь о его чувствах. В тот момент я думала только о себе, а он стал для меня куклой для экспериментов, неживым объектом для опытов. С чего я вообще решила, что нравлюсь ему тоже? Почему – по-че-му – в голове даже не возникло предположения, что у него нет ко мне ничего, кроме дружеской симпатии? Но причиной для слез стала вовсе не моя дурость. Меня растоптал, унизил и уничтожил взгляд Элиана.
Он смотрел на меня с такой жалостью и глубоким сожалением, будто ему было противно. Словно он сделал одолжение такой, как я. Именно это выражение в его серых глазах заставило меня всю дорогу обратно смотреть в окно и сдерживать чертовы рыдания. Я до сих пор чувствую себя маленькой уродливой жабой, с которой можно только смеяться и веселиться.
Он ведь именно поэтому и попросил меня быть менеджером. Меня, а не кучу других девушек и парней. Все до ужаса просто, но почему-то я осознаю эту истину только сейчас: я недостаточно хороша для тех, кого ценят и кого берегут. Для тех, с кем хотят быть рядом просто так, с кем можно дружить без особых причин. А еще я недотягиваю до тех, в кого можно влюбиться просто за то, что они, черт возьми, есть.
– Сука! – Кроссовка летит через всю комнату, приземляясь грязной подошвой прямо на рабочий стол. – Как же ты меня достала, мать твою! – Я начинаю со злостью и небывалой агрессией тереть лицо, размазывая тушь по щекам. Я стою напротив зеркала и вижу, как рот перекошен от гнева. – Почему ты не можешь быть такой, как все? Объясни мне, почему! Все девушки нормальные, а ты гребаное чудовище. Я ненавижу тебя, черт возьми!
Я пытаюсь орать на собственное отражение. Я хочу закричать так громко, чтобы меня услышал весь чертов мир. Я стараюсь сделать это изо всех сил, но ком в горле просто не позволяет мне повысить тон. Я шиплю сдавленным голосом, который срывается на писк и пропадает.
Я смотрю на себя и вижу просто отвратительную картину. Рот перекошен, все лицо утопает в смеси из слез, соплей и слюней. Поплывший макияж, покраснения… Чертовы мелкие противные прыщи! Я не вижу ничего, что можно считать красивым. Все в лице кажется отвратительным. Ужасным. Неправильным, черт возьми. А вся картина в целом представляет из себя жалкий кривой рисунок ребенка, который еще не научился держать кисточку в руке.
Я снимаю с себя кофту и стягиваю джинсы, путаясь в штанине. Стоя в одном черном белье, я смотрю на свое тело, и горло покалывает от очередного приступа злых колючих слез. Толстые руки, маленькая грудь, дряблый живот. Целлюлит на ногах, а сами они выглядят такими огромными и расплывшимися, что с трудом верится, что это вообще женские ноги. Отвратительные колени со шрамом, икры в красных точках из-за раздражения от бритья… Я просто отвратительна.
Белье, одежда, макияж, укладка… зачем мне это нужно? Какой в них смысл, если я ненавижу себя? Все только усугубляет положение, потому что заставляет поверить в то, что я красивая. А на деле это не так. Во мне отвратительна каждая клеточка тела. Да меня тошнит от собственного отражения.
Я крепко сжимаю зубы и закрываю глаза от бессилия перед собой. Грудь часто вздымается от всхлипов, но слезы уже не текут. Они закончились. И я тоже закончилась.
Устало и лениво я окончательно стягиваю с себя джинсы и так и оставляю лежать их на полу около входной двери. Я подхожу к кровати и вытаскиваю из-под нее небольшую спортивную сумку, в которой хранятся те вещи, которыми я не пользуюсь. На пол летят какие-то флаконы, старая одежда, которую давно пора сдать на благотворительность, маленькие мешочки с дешевой бижутерией, успевшей почернеть от времени. И наконец я добираюсь до небольшой серебряной косметички. В ней лежит то, к чему я обещала никогда больше не притрагиваться, но при этом продолжала хранить на всякий случай.
Что же, этот самый случай настал. Я открываю ее и вижу ровные стопки блистеров с индивидуальными ячейками для каждой таблетки. Я достаю одну упаковку, в которой лежит десять таблеток слабительного средства. Аккуратно выдавливаю каждую маленькую желтую таблетку себе в руку, добавляя к ним белые мочегонные таблетки. Весь этот коктейль я выпиваю слишком быстро, не дав себе время на то, чтобы еще раз подумать.
Сделав последний глоток воды, я сразу же падаю на кровать, чтобы поспать хотя бы час. После действия таблеток мне будет совсем не до отдыха.
– А я тебе говорю, что вы похожи на парочку влюбленных идиотов, – говорит Джерри, закидывая в рот орехи в шоколаде.
– Найди себе уже подружку, Джереми. Ты смотришь на порядок вещей слишком романтично. Знаешь же, что девушки с парнями могут просто дружить? – отвечаю я, улыбаясь официантке, которая принесла мне зеленый чай с лимоном. Да, теперь вместо кофе с сиропами я пью то, что выведет из меня ненужную жидкость.
– Евро, глупышка, мы же с вами дружим, поэтому, конечно, я знаю об этом, черт возьми! Но между тобой и Элианом явно есть искры, если даже вы, ребята, их еще не видите. Это очевидно всем вокруг, да, Ноан? – Подруга поднимает голову с мечтательной улыбкой, резко откладывая телефон в сторону. Джерри вздыхает. – Еще одна… Кажется, вы забыли, что сучки никогда не растекаются лужицей перед парнями.
– Влюбленная змея уже не ядовитая, Джерри, – отвечаю я, пристально смотря на Ноан. – Ну и? Простой секс перерос в простые отношения?
– Да какие отношения, не неси хрень. И я не влюбилась. Рэйвен… классный парень? Вы же знаете, что он заботливый и спокойный, а мне нужен такой человек в жизни. Ну, чтобы вовремя одергивать меня и все такое.
– А секс? – Джерри все никак не может угомониться.
– Да, мы спали вместе еще раз. Я не Ева, мне не нужны романтика и лепестки роз ради этого. Почувствовали страсть… и вот мы уже в горизонтальном положении. Нас устраивает подобный порядок вещей. Напомню, что у меня не было секса год, ага. – Я застенчиво промолчала, потому что о моем сроке без парня лучше не говорить вслух.
– И ты хочешь сказать, что Рэйвен – якорь? Нет никаких чувств?
– Все сложно. Я испытываю симпатию, как и ко всей этой компании, но не более. Он просто приятное дополнение к игре под названием «Моя жизнь». Вот ты, Ева. Что ты чувствуешь к Элиану?
– Да почему снова я попадаю под раздачу? Мы с ним просто дружим. И то, если бы ему не нужен был менеджер, то мы бы никогда и не пересеклись. – Вот черт. Я говорю это вслух, не подумав, но ведь это истина. Я бы и дальше обтекала слюнями, а он проходил бы мимо меня в коридорах.
Каждый вопрос об Элиане отдает болью в сердце. Я чувствую, как тревога поднимается к груди, отбивая аппетит, жажду и желание дышать. Хочется сжаться в маленькую точку и провалиться под землю от стыда за саму себя. Ни о каких искрах не может быть и речи. Больше я не позволю ни одной бабочке пробудиться внутри. Я недостаточно хороша для парней. Нужно похудеть, а потом уже думать о влюбленности. Пока любить меня слишком странно.
– Ой, вспомнишь солнце, вот и лучик. – Я оборачиваюсь в ту сторону, куда восторженно смотрит Джерри, и вижу там Элиана.
Черт. С нашего поцелуя прошла неделя, которая ощущалась как новые уровни в компьютерной игре. Моя задача в этом пиксельном царстве была проста: минимизировать контакт с Элианом. И, кажется, мой персонаж справился. Мы едва ли сказали друг другу двадцать слов. Я писала сообщения, когда нужно было разбудить его на дневные лекции. Звонила, когда нужно было напомнить о фотографиях в его профиле в социальных сетях, и сразу же сбрасывала, как только он брал трубку.
В бассейне было сложнее, но я справлялась. Несколько дней смело вычеркнула, ссылаясь на плохое самочувствие. А в остальное время я приходила тогда, когда парни уже были в воде, а уходила, когда они еще не успевали вылезти из нее. Короче, я отлично избегала любых разговоров, держа рабочую дистанцию. Могу сказать, что прятаться от людей получается у меня лучше всего. И даже не знаю, радоваться мне от этого или плакать.
Что же до самого Элиана, то он, как и остальные ребята, искренне пытался поймать меня для разговора. Они спрашивали о моем состоянии, Кайден даже на всякий случай извинялся за шутки про меня, думая, что я обижаюсь. Я на все ловко выстреливала отговорками и оправданиями: «Я занята», «Прости, бегу на занятие», «Извини, ужасно болит голова, поговорим позже».
Горько обманывать всех, больно снова зарываться головой в песок, но по-другому мне некомфортно. Я не готова вылезать из кокона, потому что я еще не похудела. Да, это называется синдромом отложенной жизни, и я снова ныряю в него. В моем мире все просто: я разрешу себе дышать полной грудью, только когда буду видеть ребра и просвет между ногами.
– Всем привет, – говорит Элиан с фирменной ухмылочкой, глядя прямо на меня. Он ворует стул у соседнего столика и садится рядом, привычно занимая все пространство. – Как дела, ребята?
Джерри и Ноан буквально в один голос отвечают, что все хорошо, но продолжают следить за мной. Они не знают, что между мной и Элианом произошла определенная… ситуация, поэтому сейчас не понимают, почему я покраснела и сжалась в комок.
– У меня тоже все хорошо, – отвечаю я, аккуратно отпивая остывший чай. – М-м-м… много домашки.
– Я так и подумал, что ты была слишком занята, чтобы проконтролировать мой тест по химии.
– Что?! Господи, я совершенно забыла про это. Пожалуйста, скажи, что ты не устроил концерт и не ударил профессора по лицу. – Я смотрю ему в глаза, пока он играет с прядью моих волос, наматывая ее на палец.
– Я сдал на «отлично», Ева. – Мягкая улыбка освещает лицо, а его взгляд падает на мои губы. – Все благодаря тому сайту, который ты мне отправила. Я посмотрел оттуда все лекции и написал тест за пятнадцать минут.
Снова чертово ощущение, что мир вокруг исчез. Есть только Элиан. Мы смотрим друг другу в глаза, и я залипаю на его темные крапинки и удивительный цвет радужки. Он затягивает меня в омут, высасывает весь воздух, и я оказываюсь на его орбите.
Я буквально чувствую невидимые прикосновения к талии, щекам и волосам, а на губах отражается его вкус. Кажется, что язык уменьшается в размерах, а губы покалывает в предвкушении. Сердце бьется где-то в районе гортани.
Стоп. Нет. Нет, мать твою, я знаю, что будет дальше.
– Ладно, ребята, мне пора.
Я вскакиваю, делая вид, что на телефон пришло очень важное сообщение. Торопливо убираю вещи в сумку, роняя ручку. А когда встаю, чтобы поцеловать ребят на прощание, то цепляю задницей стул. Господи, я такая неповоротливая и неловкая, но мне нужно убежать отсюда куда подальше. Больше я не нуждаюсь в доказательстве своей болезни. Элиан подписал диагноз, сам того не зная.
Легкий ветер подкидывает волосы, как только я вылетаю из кофейни и на миг замираю, чувствуя сзади себя человека. Я точно знаю, что это Элиан. Я прикрываю глаза, сбавляя шаг, потому что глупо убегать сейчас – он все равно меня догонит.
– Надеюсь, завтра ты не будешь от меня прятаться?
– Что завтра? Черт, точно. Второе задание к профессору Диего. Да, как и договаривались. – Я останавливаюсь, ведь на самом деле мне никуда не надо. Я знаю, что пойду в общежитие и продолжу морально убивать себя в одиночестве. – И я не прячусь от тебя, Элиан.
– Тогда почему всю неделю я не успевал догнать тебя?
– Я очень занята, правда! Так много дел накопилось за последнее время, что я просто теряюсь в этом списке и…
– Я заеду за тобой, будь готова к десяти. – Элиан прерывает мой бред, явно понимая, что я оправдываюсь. Он мягко убирает волосы с моего лица, немного задевая разгоряченную кожу пальцами в волнующих невесомых прикосновениях. Черт, это ощущается так по-родному. – До завтра, Ева. – Он начинает уходить, но я окрикиваю его, заставляя обернуться в метре от себя:
– Надеюсь, ты не пропустил свои занятия, чтобы напомнить мне про завтра.
– Нет, сегодня у меня выходной.
– Тогда зачем ты пришел? Можно было ограничиться сообщением.
– Я просто хотел увидеть тебя хотя бы ненадолго.
Его последняя фраза лишает меня дара речи. Я смотрю, как он перебегает через дорогу и сворачивает за угол, поправляя на плече спортивную сумку. И только когда Элиан исчезает из виду, я наконец могу пошевелиться. На губах играет улыбка, а от сердца, кажется, отпадает кусок стальной брони.