Мои дорогие девочки,
Прежде всего, огромное спасибо вам от вашей глупой, неотесанной и трусливой бабушки за то, что вы дошли так далеко. Я знаю, вы, наверное, думаете, что я спятила, раскрывая свое прошлое. И вы правы! Но, честно говоря, мне было ужасно скучно, пока я не придумала эту затею. По крайней мере, это спасло меня от безделья в ожидании смерти.
Во-вторых, простите меня. Я представляю, как вы злились, что я не смогла поговорить с вами об этом лично. Вы абсолютно правы. Это было слабостью с моей стороны и идет вразрез с тем, чему я вас учила: принимать вызовы и брать ответственность. Боюсь, я воплощаю поговорку «делай, как я говорю, а не как я делаю». Но, слава богу, вы, мои девочки, так хорошо это усвоили. Эшли, я знаю, ты сейчас, наверное, фыркаешь и говоришь: «Я ни с чем не справлялась». Но ты справлялась, справляешься и сейчас, и я уверена, что ты станешь невероятной женщиной. А ты, Робин, твое мужество выбирать приоритеты и идти к ним – это бесценный дар. Я восхищаюсь тем, как ты решительно строишь свою карьеру.
Как жаль, что вы не познакомились с Лилиноэ. Она была потрясающим механиком, и вы бы точно с ней поладили. Я так жалею, что не взяла вас на Гавайи, когда вы были маленькими. Я все время обещала себе, что сделаю это, когда вы подрастете, но потом мы потеряли Лили из-за рака, и момент был упущен. Точнее, я сама себе это внушила. Поговорив с Мали, я поняла, какой была дурой, оборвав с ней связь. Но это означало бы объяснять вам некоторые вещи, а я, как уже сказала, была слишком труслива. И, признаться, трушу до сих пор. Пишу это дрожащей рукой, девочки, но… будь что будет. Пожалуйста, не судите меня слишком строго.
– Джинни, представляешь, до выпускного осталась всего неделя! – воскликнула Лили.
Джинни улыбнулась, пока они с Лили забирались в свой чудной тирольский автобус, который вез их и других девушек на базу. Честно говоря, она не могла в это поверить. Их курс подготовки уже трижды переносили, и это сводило с ума. В Европе русские разбили немцев в каком-то ледяном месте под названием Сталинград, и, по слухам, немцы бежали сломя голову. Если и дальше тянуть с экзаменами, война закончится раньше, чем они успеют отслужить. А в случае Джинни было совсем не ясно, позволят ли ей вообще остаться до конца.
Она дружелюбно кивнула Мэрион, Мэрилу и Тельме, когда те садились, вспоминая, как их отчитывали после той выходки с джипами. Их выстроили перед кабинетом командира Гаррета, точно школьниц, и это сравнение совсем не помогло им отнестись к делу серьезно.
– Думаешь, он нас по рукам линейкой отшлепает? – шепнула Мэрион, хихикнув.
– Или заставит писать на доске: «Я не должна гонять на армейских джипах лучше, чем идиоты, которые обычно на них ездят», – добавила Тельма с усмешкой.
– Скорее «безрассудно гонять», – вздохнула Мэрилу. – Если меня выгонят, отец меня прибьет.
– Ну вы хоть остановились у края взлетной полосы, – буркнула Джинни, пнув стенку автобуса. – А если кого и выгонят, так это меня.
Похоже, командир Гарретт думал так же. Он оставил Джинни напоследок, и ей пришлось слушать, как он распекает остальных, прежде чем отправить их драить туалеты в наказание. Наконец настал ее черед.
Джинни изо всех сил старалась выглядеть раскаявшейся, хотя это было ей не свойственно. Она до сих пор не понимала, что такого натворила. Джипы стояли без дела, словно умоляя, чтобы кто-то сел за руль, и никто прямо не запрещал на них ездить. Так какой же пункт Устава она нарушила? Но в армии были свои законы, и больше всего она любила ловить новобранцев на их нарушении.
– Статья 12.3с раздела «Транспортные средства» Армейского учебного руководства, – зачитал командир Гарретт. – «Ни один курсант не имеет права использовать военный транспорт для личных целей без разрешения командира».
– Я до этого еще не дошла, сэр, – попыталась оправдаться Джинни.
– Статья 1.0 вводного раздела Руководства, – продолжил он. – «Ни один курсант не имеет права находиться на базе, не прочитав Руководства полностью».
– Так точно, сэр.
– Есть что сказать в свое оправдание, Мартин?
– Простите, сэр?
Джинни заметила, как дрогнули его губы, но не решилась предположить, что это улыбка.
– Почему ты это сделала? – внезапно спросил он.
Она решила, что терять нечего, и ответила честно:
– Я устала сидеть на земле, сэр. Я приехала из Англии, где летала на всех типах самолетов по всей стране, а здесь это «обучение» меня просто бесит.
Гарретт наклонился вперед, и в его глазах вспыхнул интерес.
– На «Спитфайре» летала?
– Так точно, сэр. Прекрасная машина.
Он медленно кивнул.
– Да, в Англии все как-то… спонтаннее, чем у нас в Штатах.
– Так точно, сэр.
– Гонки на этих чертовых джипах – безрассудный, безответственный поступок, нарушающий все правила базы. Ты могла разбить машину. И себя заодно. Об этом не думала?
– Так точно, сэр. Но я хотела победить, сэр.
Его губа снова дрогнула, и он приподнял бровь.
– Что ж, Мартин, ты победила. И, черт возьми, это требовало не только умения, но и смелости. Водить ты умеешь. А теперь проваливай!
– Сэр?
– Вали, курсант! К остальным, драить туалеты. И чтоб это было в последний раз!
– Так точно, сэр! То есть никак нет, сэр. Спасибо!
– Убирайся, Мартин!
Он улыбнулся, уткнувшись в бумаги, а Джинни выскочила из кабинета, с облегчением осознав, что ее не выгнали из программы. Если бы это случилось, Лили бы ее прикончила.
После этого Джинни несколько недель вела себя примерно. Годовщина Пёрл-Харбора отрезвила всех, а тихое Рождество с родителями напомнило о самом важном – семье, доме, защите свободного образа жизни. Нельзя было позволить ни немцам, ни их японским союзникам победить. Джинни решила взяться за дело, но учеба, затянувшаяся с зимы до весны и теперь подходившая к Пасхе, изматывала. Наконец на следующую субботу назначили выпуск, а затем она и Лили должны были отправиться в Бакингем-Филд во Флориде для стрельб по мишеням. Они не могли дождаться.
– Наконец-то мы получим свои серебряные крылья! – воскликнула Лили, когда автобус, покачиваясь, двинулся к базе.
– Только благодаря Джеки, – сказала Мэрион. – Гарретт, скотина, отказался заказать крылья в магазинах. Мол, бюджет не позволяет. Джеки сама оплатила их у местного ювелира.
– Как это мило с ее стороны, – отозвалась Лили. – Не могу дождаться, когда увижу их. Папа будет так горд. Ох, как бы я хотела, чтобы он был на выпуске…
Джинни предложила оплатить Калани переезд на материк, но из-за немецких подлодок Атлантика стала опаснее, чем когда-либо. К тому же его взяли механиком на Хикэм-Филд, и отпустить его на месяц, пока длилась бы поездка, было невозможно.
– Мы пришлем ему фотографии, – пообещала Джинни. – А ты будешь с моей семьей.
Ее родители прилетали в Техас на выходные, и, что еще лучше, Чарльз получил разрешение присоединиться. На Рождество его повысили до лейтенанта и назначили ответственным за подготовку летного состава – должность, которая, к его досаде и огромному облегчению Джинни, держала его подальше от боевых действий. Это также позволило ему организовать «консультационный визит» в Вашингтон. Он должен был вот-вот приземлиться там, провести пару встреч, а затем прилететь в Техас на ее выпускной и провести с ней три драгоценных дня. Джинни не могла дождаться встречи и того момента, когда ее родители познакомятся с мужчиной, за которого она собиралась выйти замуж, как только закончится эта проклятая война.
На прошлой неделе по телефону Чарльз предложил оформить брак по специальному разрешению в Техасе, но Джинни не слишком любила это место, где так долго была прикована к земле.
– Ты не против, если мы подождем и сделаем все как положено? – спросила она. – Может, лучше устроим ужин по случаю помолвки?
– Конечно! – тут же согласился он. – Звучит замечательно.
– Ты правда не против подождать?
– Я буду ждать тебя до конца своих дней, Вирджиния Мартин.
Она рассмеялась.
– Боже, надеюсь, не придется так долго!
Но теперь, когда до его приезда оставалась всего неделя, время тянулось невыносимо долго.
– Что ты наденешь на выпускной? – спросила Мэрилу, перегнувшись через сиденье.
Джинни надула губы.
– А что мы можем надеть? Бежевые брюки и белая рубашка – особо не разгуляешься.
Армия до сих пор не выдала выпускницам нормальную форму, так что им велели надеть свою одежду примерно одного цвета. Парни с базы, возмущенные таким позором, предложили свои кепки, чтобы хоть как-то создать видимость униформы. Девушки, не уверенные, хотят ли они напяливать потные мужские головные уборы на свежевымытые волосы, все же сочли это любезным и согласились.
– Джеки идет! – крикнула Тельма с задних сидений. – Она собрала всю прессу, надеется, что репортажи помогут выбить нормальную форму для следующих курсов.
– Нэнси Лав тоже пригласили, – добавила Мэрион. – Никто не верит, что она явится – это было бы слишком унизительно, – но какая разница? Твой отец ведь почетный гость, да, Мэрилу?
– Да, – кивнула Мэрилу, покраснев от гордости. – Он сам приколет мне крылья.
– Слава богу, тебя не выгнали, – поддела Лили, и все вздохнули.
– Мы вели себя паиньками после тех гонок, – хмыкнула Джинни.
– Ага, а это не ты подложила тот вонючий сыр на радиатор, чтобы Гарретт решил, что у нас крысы?
– Лимбургер, – хихикнула Джинни. – Эффектно, правда? Но нет, это была не я, а Тельма.
– Ну и что, меня за это судить? – возмутилась Тельма. – Гарретт мне все мозги вынес за ту посадку в шторм, хотя я приземлилась в десять раз лучше, чем те четверо мужиков, что шлепнулись на взлетку.
Лили закатила глаза.
– Вы такие дети, что мне иногда даже жаль Гарретта. Он, небось, мечтает поскорей избавиться от нашего курса.
– А надо было раньше выпускной организовать! – возразила Мэрион. – Так, девчата, ушки на макушке, приехали!
Автобус, поскрипывая, подъехал к базе, и девушки, громко смеясь, высыпали наружу. Но открывшийся вид заставил их замереть.
– Дамы, строимся в шеренгу! – рявкнул Гарретт.
Они переглянулись, но с волнением выстроились в некое подобие ровной линии.
– Что стряслось? – шепнула Мэрилу.
Гарретт прищурился. Курсантам не полагалось заговаривать с командиром, и он молча смотрел на них холодным взглядом, ясно давая понять, что не намерен отвечать на глупые вопросы, а излагает собственное распоряжение. От всей этой напыщенности у Джинни зачесались ноги. Неудивительно, что начальство не хотело пускать женщин в армию – боялись, что те разоблачат всю фальшь и лицемерие власть имущих.
Наконец Гарретт заговорил:
– У нас новости с Тихоокеанского театра военных действий.
Джинни затаила дыхание. Неужели еще одно нападение? Нет, не может быть. Перед глазами пронеслись картины того страшного утра: злобные взгляды японских пилотов, роившихся вокруг ее самолета; серебристая бомба, падающая на корабли в гавани; дым, огонь и люди, сгорающие заживо в море горящей нефти. А потом – Роберт, умирающий в ее объятиях на полу ангара, и Джек, ее дорогой Джек, испускающий последний вздох в больнице среди плачущих мужчин. Она зажмурилась, сдерживая слезы.
– Хорошие новости, – произнес Гарретт с едва заметной улыбкой.
Женщины выпрямились, и он одобрительно кивнул.
– Рад сообщить, что сегодня пилот истребителя армии США сбил адмирала Исороку Ямамото – человека, который жестоко и подло спланировал атаку на Пёрл-Харбор против наших славных войск.
Девушки разразились аплодисментами, и Гарретт не стал их останавливать.
– Наши спецслужбы перехватили и расшифровали японское сообщение с маршрутом инспекционной поездки адмирала по Соломоновым островам. Наши самолеты оказались в нужном месте в нужное время, чтобы отомстить за тех, кто погиб седьмого декабря.
Джинни посмотрела на Лили.
– Как думаешь, это был Джо?
– Не сомневаюсь, – ответила Лили. – Помнишь, Дагни писала в прошлом месяце, что они с Эдди работают без продыху? После нападения они поклялись отомстить. Мидуэй и другие сражения были частью этого, но вот это – личное. Это за Джека.
Джинни кивнула, глаза наполнились слезами.
– За Джека и всех таких, как он.
Вокруг девушки радостно обнимались, но Гарретт все еще стоял на месте. Неужели это не все?
– Тише! – скомандовала Джинни. – Успокойтесь.
Все затихли. Гарретт откашлялся.
– Это большой шаг для Америки, но он не обошелся без жертв, – произнес Гарретт. – Вы, как военные, должны это понимать.
– Мы же не военные, – пробормотала Мэрилу, но лицо командира было таким суровым, что даже она не стала спорить.
– Боюсь, – продолжил Гарретт, – что ликвидация японского адмирала – огромная победа для США, но она заставляет нас готовиться к ответным ударам. Все несущественные поездки по штатам отменяются минимум на две недели, и поэтому…
Но женщины уже поняли, что это значит: никто из родных не приедет на выпускной. В шеренге поднялся гул. Джинни не могла поверить. Нет, только не это. Не сейчас, после стольких лет ожиданий. Чарльз вот-вот должен приземлиться в Вашингтоне, а Гарретт говорит, что он не сможет прилететь в Техас? И ее родители тоже? А помолвка? Это слишком жестоко.
Она вырвалась из строя и бросилась в ангар, чтобы побыть одной. Эмоции кружились в голове, словно пропеллер. Джинни забралась под ближайший самолет и уткнулась лицом в колени.
– Джинни?
Голос Лили был мягким, но Джинни не хотела утешений.
– Что, мне теперь и расстроиться нельзя? Это тоже запрещено? Мы должны просто стиснуть зубы и терпеть все, что на нас валят?
– Это не их вина, что Ямамото убили.
– Нет, но их вина, что мы не закончили учебу в феврале, как планировали! – выпалила Джинни. – Их вина, что у нас нет нормальных казарм, нормального транспорта и мы таскаемся на этом идиотском автобусе, увешанном чертовыми эдельвейсами, притворяясь, будто мы какие-то баскетболистки! Их вина, что у нас нет формы и Джеки пришлось платить за наши крылья из своего кармана, а наш выпуск называют «незначительным»! Они виноваты, Лили, они! Мы просто хотели служить, – продолжала она, – хотели использовать свои навыки ради страны, как англичанки. Я думала, Америка гордится свободой и равенством, но, похоже, к женщинам это не относится, да? На каждом шагу нам вставляют палки в колеса, и я сыта этим по горло! К черту их бестолковую учебу, к черту их дурацкий выпускной, к черту полеты, где мы рискуем жизнью, чтобы помогать мужчинам делать «настоящую работу»! Это несправедливо и мы не обязаны это терпеть!
Вокруг послышались аплодисменты – сначала тихие, потом все громче и восторженнее. Джинни подняла глаза и увидела подруг, собравшихся рядом.
– Браво, Вирджиния! – воскликнула Мэрион. – Если они нас не ценят, какого черта мы должны рисковать ради них?
– Пусть сами летают на своих самолетах, – подхватила Тельма. – А мы наденем фартуки, пойдем на кухню и посмотрим, поможет ли это выиграть их проклятую войну!
Девушки загудели в поддержку, и шум под самолетом нарастал, пока Деди не протиснулась в центр.
– Дамы, прошу вас! – сказала она. – Мне очень жаль, правда. Я понимаю ваш гнев, но мы должны быть выше этого.
– Это еще почему? – резко спросила Мэрилу.
– Потому что мы лучше их, – твердо сказала Деди. – Я горжусь тем, как вы справляетесь. Никто с такими навыками не заслуживает такого унижения, и ты права, Вирджиния, это ужасно несправедливо. Но если мы сдадимся, они победят. Они решат, что женщины и правда слабые, как им кажется. Хотите доставить им такое удовольствие?
Джинни скривилась.
– Конечно, нет, Деди, но вечно это терпеть мы не можем.
– И не придется. Это последняя капля. Я поговорю с Джеки и обещаю: вам окажут заслуженную честь. Вы будете гордиться, выполняя свою работу с мастерством, на которое способны.
Девушки переглянулись и неохотно кивнули, хотя в душе были согласны. Они увидятся с близкими через пару месяцев, но Чарльз будет здесь всего десять дней, а потом уедет, и кто знает, когда Джинни снова окажется в его объятиях. Сможет ли она это вынести?
– Хочу уже выпуститься! – вырвалось у нее, но голос утонул в общем гуле.
– Итак, дамы, – спросила Деди, – забудем об этом и пойдем летать?
Большего девушки и не желали. Они разбились на пары и разошлись по самолетам, пока не остались только Джинни и Лили.
– Вирджиния? – нерешительно позвала Деди.
– Ее жених должен был приехать, – пояснила Лили, обращаясь к пожилой женщине. – Из Англии.
– Вот оно что, – вздохнула Деди и, наклонившись, положила руку на колено Джинни. – Да, подложила жизнь свинью. Он военный?
Джинни подняла глаза.
– Да.
– Тогда, может – только может, – мы что-нибудь придумаем. Я постараюсь, обещаю.
– Спасибо, – тихо сказала Лили.
Джинни медленно поднялась. Она уже чувствовала себя глупо. Что она всегда твердила себе о любви? Что она делает тебя слабой. И вот она плачет как ребенок под крылом самолета, на котором должна была рассекать небо Техаса. Она схватила Деди за руку.
– Да бог с ним! Мне что, особое отношение нужно?
– Но…
– У всех есть близкие, кого они хотели бы видеть здесь.
– Но Англия…
– Это неважно. Отец Лили не может приехать с Гавайев, и она же не ноет, правда? Забудь. Все нормально. Я здесь, чтобы работать, а не красоваться.
– Вирджиния, я правда думаю…
– А теперь, если не против, мне пора лететь. Идешь, Лили?
– Иду, Джинни, но я тоже думаю…
– Живо!
Джинни выскочила из-под крыла и запрыгнула в кабину. Она не знала, этот ли самолет AT-6 ей выделили на сегодня, но он выглядел ничем не хуже других. Молча проверив приборы, она ждала, пока Лили заберется вперед. Та устраивалась в кресле, и ее обычно прямая спина была непривычно сгорблена, а голова опущена.
– Джинни, ты уверена, что сможешь?
– А что? Потому что я женщина? Слабая, эмоциональная женщина?
– Нет! Потому что ты человек и ты расстроена – и это нормально.
– Я умею летать, Лилиноэ. Если не хочешь со мной, это твое дело.
Лили обернулась и посмотрела на нее.
– Джинни, конечно, я лечу. Мы же всегда вместе, помнишь?
Джинни на миг закрыла глаза, затем поднялась и обняла Лили.
Они вырулили на взлетную полосу. День был идеальным для полетов: чистое небо, яркое солнце и легкий ветерок. Другие самолеты уже взмывали в воздух, словно стая птиц. Джинни впилась взглядом в полосу. Двое мужчин закрепляли на хвосте мишень – тряпичный рукав на тросе, который будет тянуться за ними для тренировочной стрельбы. Когда все было готово, они махнули ей, и Джинни запустила двигатель. Волнение пробежало по телу. Она резко толкнула рычаг акселератора вперед, потянув штурвал на себя, и самолет рванул в небо.
– Джинни, тише! – крикнула Лили из переднего кресла, но ее голос утонул в реве мотора.
Джинни вывела AT-6 над равнинами Техаса, заняв очередь за другими самолетами, чтобы пролететь мимо зениток, установленных в конце базы.
– Ну, давайте посмотрим, на что способны, – пробормотала она, глядя на мужчин внизу – в их выглаженной форме, с их шикарной столовой и торжественными выпусками. – Посмотрим, перехитрите ли вы меня.
– Дай мне попробовать? – попросила Лили, когда самолет впереди ушел в сторону, а Джинни обогнула его, готовясь к заходу. – Хочу попрактиковаться.
Джинни едва расслышала, да и не собиралась отдавать штурвал. Кровь кипела в ее жилах, кожа горела, и ей нужно было выплеснуть этот гнев.
– Держись, Лили, – крикнула она. – Снижаемся!
– Нет, Джинни, нет! – завопила Лили. – Это не «Харрикейн»! Он не для бреющего полета. Вспомни, что Гарретт говорил про вибрацию крыльев! Поднимайся, прошу!
Но Джинни не слушала. Она знала: самолет подчинится. Толкнув штурвал вперед, она увела самолет в пике на подлете к огневым точкам. Никто ее не остановит. Не здесь, не сегодня.
– Джинни! – снова крикнула Лили, ее голос дрожал от ужаса.
Джинни смотрела только на полосу, опуская самолет все ниже. Она видела, как люди суетятся у орудий, и усмехнулась их жалким маневрам. Самолет задрожал, но она была уверена, что сможет выровнять машину. На Гавайях же справилась, когда тихоня Уилл вел самолет, пока японцы не перевернули ее мир с ног на голову. Она вцепилась в штурвал и бросила всю себя в бой, выплескивая гнев, боль и любовь в это пике.
– Джинни, набирай высоту, сейчас же!
Паника Лили наконец пробилась сквозь туман в голове Джинни. Взлетно-посадочная полоса неслась навстречу, а самолет был огромным. Джинни дернула штурвал назад, упираясь в приборную панель. Самолет не слушался. Мужчины на земле разбегались, а машина со свистом падала.
– Ну же, – шептала она самолету. – Помоги мне.
Слегка повернув штурвал, она почувствовала отклик. Самолет рванул вверх в последний момент, едва не задев полосу. Его крылья дрожали, но машина постепенно набирала высоту. Джинни почувствовала, как пот струится по лбу и щиплет глаза. Сквозь соленый туман Джинни видела тени Пёрл-Харбора – самолет, изрешеченный пулями, падающий в дым.
– Джинни, деревья!
Она судорожно вытерла глаза рукой, но было поздно. AT-6 оторвался от полосы, но с волочащимся тросом не смог перемахнуть через высокие кедры за аэродромом. Джинни в панике накренила самолет влево, надеясь увернуться, но мышцы горели, а машина была тяжела. В миг, когда ей показалось, что их пронесло, правое крыло зацепило ветви. Под протяжный, испуганный крик Лили самолет резко накренился, пробил навес и с жутким скрежетом врезался в землю.
Джинни выбросило из кабины. Она повисла на ремне, как тряпичная кукла, пока тот не лопнул, и рухнула вниз. Удар о землю отдался в голове, но она смогла подняться. Перед ней дымилась смятая кабина, где была Лили. В воздухе стоял едкий запах топлива.