– Робин! Робин, просыпайся!
Сквозь плотный сон Робин с трудом пробралась к реальности и поняла, что лежит на диване. Она помнила, как вернулась с работы, присела на минутку – и все. Провал. Видимо, вырубилась.
– Робин, ну пошевелись уже! Мне помощь нужна!
Сердце ухнуло, она рывком поднялась, и у нее закружилась голова.
– Эшли? Что случилось? Ты в порядке?
– В полном, – сладко протянула сестра. – Но если мы с тобой хотим успеть на баскетбольную тренировку, то кое-кому пора бы уже встать.
– Баскетбо… – простонала Робин, снова падая на диван. – Господи, да сейчас только половина седьмого…
– Так и что? Начало в восемь. А сколько нам ехать – черт его знает. А если твой дурацкий лифт опять сломается?
Робин подавила стон. Накануне, когда они вернулись из «Роял Гавайен», лифт отказал, и ей пришлось тащить сначала Эшли, потом и ее кресло – на пятый этаж, пешком. Пять. Лестничных. Пролетов. Ее это вымотало до изнеможения, Эшли – морально. В квартиру они ввалились еле живые. Хотя, если судить по бодрости духа, сестра, похоже, спала в своей уютной кроватке, а не на хлипком диване, как Робин.
– Вообще-то ты сама придумала отправить меня на баскетбол, – с невинной улыбкой напомнила Эшли.
Робин кивнула, не открывая глаз.
– Пять минут, Эш. Дай мне всего пять минут – и я готова.
К счастью, лифт работал нормально. Может, помог поток гневных сообщений ремонтникам – но как бы то ни было, девушки благополучно спустились, сели в машину и отправились в спортивный центр. Но не успели выехать на трассу, как настроение Эшли испортилось.
– Да ну его, – проворчала она. – Бред какой-то. Робин, давай вернемся домой.
– Просто попробуй.
– А смысл? Все равно не выиграю.
– Да не в победе дело. Просто попробуй.
Эшли что-то недовольно буркнула в ответ. Робин прикусила язык – чтобы не наговорить лишнего. Конечно, она немного предвкушала отъезд сестры, который должен был случиться уже через неделю. Но они так до сих пор и не обсудили, что будет дальше. Что делать без бабушки Джинни, которой больше нет. Робин нервно сглотнула слюну.
– А где ты будешь жить, Эшли?
– Что?
– Ну, когда вернешься в Англию. В бабушкином доме?
– Ни в коем случае. Ну может, когда-нибудь перееду туда… Но не сейчас. Особенно если ты вдруг захочешь там жить. Ты ведь хочешь?
– В доме бабушки? А почему бы и нет.
– Ну я имею в виду… одной.
Робин решила не поднимать тему о том, как ловко Эшли всю эту неделю увиливала от домашних дел и что дело тут вовсе не в нетрудоспособности.
– Просто подумала – может, тебе будет нужна помощь. Или, может, тебе стоит переехать в дом попроще. Что-то вроде…
– Бунгало какое-нибудь, – хмыкнула Эшли. Словно сказала «халупа».
Робин тяжело выдохнула. Господи, ну кто ее за язык тянул?
– Эшли, я же из лучших побуждений…
– Ну так найди мне новые ноги.
Робин поморщилась. Справедливости ради – сама напросилась. Но, к счастью, она вспомнила, на что можно переключить разговор.
– Ты взяла последнее письмо? Может, пока пораскинем мозгами насчет четвертой подсказки?
– Понятно, – пробормотала Эшли. – Струсила.
Она театрально вздохнула, достала письмо из сумки и развернула.
– Тут какая-то странная подсказка, смотри…
Кто-то скажет: «Ну и что, просто остров пустой…»
Мэтт, сын, вытри ноги – ты ведь не дикарь лесной.
– Какой-то пустой остров, – пробормотала Робин. – Бабушка нас что, в плаванье отправляет?
– Тебе какой-нибудь остров на ум приходит?
– Да нет… А что там во второй строчке? «Вытри ноги»? Бред какой-то…
– И кто такой «Мэтт, сын»? Мы же дочери. Ну то есть внучки. Ты – Робин, я – Эшли. – Эшли перевернула письмо вверх тормашками, будто так оно станет понятнее. – Даже не знаю, что тут можно загуглить…
– Ну значит, придется пока отложить. Приехали.
Робин кивнула в сторону спортивного центра, и Эшли с кряхтением заерзала на сиденье.
– Робин, может, ну его сегодня? Смысл-то туда идти. Через неделю я уеду, так что лучше я на подсказках сосредоточусь.
Робин улыбнулась.
– Не прокатит. На загадки еще время найдется. А гляди-ка – кто идет. Зак!
Зак уже стоял у входа и оглядывался в поисках сестер. У Робин сразу поднялось настроение – она выскочила из машины, радуясь прохладному вечернему воздуху.
– Привет, Зак!
– Привет, Робин! Эшли, ты готова?
– Готова, только сразу предупреждаю: опозорюсь как следует.
Зак бросил на Робин быстрый взгляд – та виновато улыбнулась, пока они вдвоем помогали Эшли выбраться из машины и заехать в просторный спортивный зал. По площадке носились люди в специальных креслах, и зрелище было необычным.
– Знакомьтесь: это Чад, он тут главный, – сказал Зак и махнул в сторону зала. – Чад! Иди сюда! Это Эшли, про которую я тебе говорил.
Один из игроков эффектно развернулся в кресле и с размаху покатил к ним. Он был крепким, с короткой стрижкой и широкими плечами, улыбался так, будто все вокруг – его сцена.
– А вот и пополнение! Кому нужны ноги, когда есть колеса, а?
Эшли бросила на Робин тяжелый взгляд, но Чад уже махал им, подзывая к ряду спортивных кресел, и им ничего не оставалось, как проследовать за ним. Они немного попыхтели, пересаживая Эшли в спортивное кресло. Эшли, заняв свое место, сначала осторожно покаталась туда-сюда, а потом, освоившись, начала уверенно маневрировать.
– А ничего такая штука: легкая, маневренная, – сказала она, улыбаясь. – Гляди. – Эшли выполнила пару эффектных разворотов. – О боже, Робин, помогай! Кажется, я превращаюсь в Чада.
Робин рассмеялась:
– Да нет, все в порядке!
Игроки начали собираться. Робин села на скамейку, радуясь, что Зак устроился рядом.
– Твоя сестра сегодня прямо молодцом, – заметил он.
– Еще бы, – мягко согласилась Робин, наблюдая, как Эшли с азартом рванула на разминку. – У нее немножечко обострен дух соперничества.
– Да ты что, а я и не заметил!
Они засмеялись, глядя, как Эшли почти врезалась в стену, пытаясь увернуться от Чада.
– Красоточка! – крикнул тот невозмутимо. – Давай еще разок!
– А как ты с ним познакомился? – спросила Робин.
– Он раньше служил летчиком на одном из наших исследовательских кораблей. До этого был во флоте. Потерял обе ноги в порту Бейрута – взрыв. Говорит, годами не мог оправиться. Мне до сих пор сложно в это поверить: Чад – самый живучий и жизнерадостный человек, которого я знаю. Потом устроился к нам, начал играть в баскетбол – и, кажется, наконец выкарабкался.
– Вот оно как.
– Мне кажется, твоей сестре стоит понять: в жизни еще много всего, ради чего стоит жить.
Он смотрел на Эшли.
– Например, что? – тихо спросила Робин.
– Ну обычные вещи: работа, друзья, любимый человек. – Зак пожал плечами. – Чад говорил, что его жизнь изменилась, когда он познакомился со своей женой, Джейн. Она дала ему стимул жить дальше.
– Хочешь сказать, Эшли не хватает любви?
– А кому ее хватает?
Он посмотрел на Робин, и ей вдруг показалось, что огромный зал съежился до размеров спичечной коробки. Воздух будто выкачали. На что он намекает? Что влюбляется в Эшли? В голове Робин заорали голоса – один другого громче. Конечно, Эшли нужен кто-то, кому будет на нее не плевать… Но с другой стороны… Робин не хотела даже думать об этом и все же, глядя на Зака глазами Эшли, замечала, каким привлекательным он становился. Господи, и как она раньше этого не видела?
– Робин? Ро-обин! Прием!
– А? Да, я здесь! – Она встряхнулась. – Прости, задумалась. – Собравшись с духом, Робин посмотрела ему в глаза. – Эшли же через неделю уедет.
– Ах да… – Зак нахмурился. – Жаль. Кажется, ей тут нравится. А я хотел…
– Зак! – крикнул Чад с площадки. – Дружище, прости, но нам нужен судья!
– Уже бегу! – сказал он и, подхватив свисток, убежал, оставив Робин на скамейке.
Она наблюдала, как он петляет по площадке, уворачиваясь от кресел, пока команды соревновались. От скорости и ловкости игроков захватывало дух. Особенно хорош был Чад – его команда уверенно вела. К счастью, Эшли оказалась именно в ней, хоть и с трудом поспевала за остальными.
Робин заметила, как Зак все время одобрительно улыбается Эшли, помогает ей, и та улыбалась в ответ – робко, с благодарностью. Что-то в этой улыбке было необычное: упрямая и гордая сестра редко позволяла себе такое. По мере игры Робин начала понемногу расслабляться и, когда матч закончился, почувствовала настоящее облегчение.
Команда Эшли победила – 26:22. Чад праздновал бурно:
– Могу я угостить какао моего нового суперзащитника?
Эшли бросила на сестру взгляд, полный мольбы: «Выручай».
– Как мило с вашей стороны, Чад, – дружелюбно сказала Робин. – Но боюсь, нам завтра рано на работу. Надо бы домой и спать.
Зак понял ее намек:
– Спасибо, дружище, правда. Но нам пора доставить нашу звездочку в кровать.
– Понял! Увидимся на следующей неделе, Эшли?
– Без проблем, – из последних сил ответила та и быстро покатила к выходу.
Стоило им оказаться на улице, как Эшли громко простонала:
– Господи, я никогда в жизни не встречала такого отвратительно жизнелюбивого живчика!
– Ну что ты, нормальный же парень, – возразила Робин.
– Изумительный. Просто концентрат позитива. Это у вас, американцев, в порядке вещей?
– Может, и так, – усмехнулся Зак. – Но у Чада это на максимум выкручено.
– В баскетбол он, кстати, неплохо играл, – заметила Робин.
Эшли фыркнула:
– «Неплохо». Мне до такого никогда не дорасти.
– Эшли, ты попробовала один раз.
– И что? Толку от меня было ноль. Как вы там, американцы, говорите… бесполезный дурачок? Вот это я. Все, давайте домой, пожалуйста.
– Без проблем.
Эшли с трудом выдавила из себя вежливое «пока» и всю дорогу домой молчала, как суровая, обиженная стена. Робин свернула на дорогу вдоль бухты, опустила окно и глянула на спокойное, светлеющее небо над морем. Вечер был удивительно красивый. Ей хотелось, чтобы сестра могла этим насладиться.
– Может, попробовать какой-нибудь другой спорт? – осторожно начала она.
– Ни за что.
– Совсем-совсем?
– Ладно. Ни за что на свете, – отрезала Эшли, и ее голос прошелся теркой по ушам Робин.
– Но ты же сама говорила, что хочешь почаще выходить в люди. Хотела, чтобы бабушка тобой гордилась, – напомнила Робин, чуть повысив голос.
Эшли резко втянула воздух сквозь зубы.
– Ниже пояса бьешь, Робин. А ты бы не хотела попробовать? Полностью зависеть от других, даже если просто надо куда-то доехать. Повысить себе уровень сложности в жизни хотя бы раза в два? Попробуй, каково это – когда тебя вкатывают на площадку только потому, что есть вид спорта для таких, как ты. Все, я теперь просто колясочница, да? Больше никаких отличительных признаков у меня нет.
Робин молилась, чтобы у нее хватило терпения.
– Но ведь ты сама захотела сходить на баскетбол.
– Сама. Захотела. Потому что, видимо, надышалась в этой твоей квартире атмосферой беззаботного энтузиазма и решила, что можно себя побаловать. Ну и вот. Ошиблась. Это невозможно. Ни здесь, ни сейчас, ни… Не знаю, никогда.
– Эшли…
– Что «Эшли»? Ты видела, что там было? Толку от меня – ноль.
– Ты первый раз вышла на площадку. И чего ты заладила, ты мчалась там как ураган!
– А мяч кто кидать будет? – взорвалась Эшли. – Если ты забыла, суть баскетбола – забить мяч в корзину. А я не умею его бросать из коляски. И ловить не умею. Мяч мне в лицо прилетал, как идиотке какой-то. Я и выглядела, и вела себя как дура. Чистый идиотизм!
Голос Эшли сорвался, и она заплакала. Робин, растерянно оглядевшись, свернула на небольшую площадку у дороги, заглушила двигатель и повернулась к сестре.
Эшли сидела, свернувшись калачиком, вся дрожа, рыдала навзрыд. Робин смотрела на нее и чувствовала, как у нее внутри все сжимается. Не раздумывая, она раскинула руки, и Эшли тут же уткнулась в нее, как испуганный котенок. Робин крепко обняла ее, прижимая к себе.
– Эшли… Господи, прости меня, пожалуйста. Прости, сестренка. Кто ж меня за язык тянул…
– Я больше всего на свете хотела быть велогонщицей, – всхлипывая, заговорила Эшли. – Это было мое все. Жизни без велосипеда не видела. И у меня получалось! Я строила планы – учеба, спорт, олимпийские медали… Я была готова пахать, не жаловаться, терпеть тренировки, боль – любую боль. Я не боялась ни физической, ни душевной.
Она подняла заплаканное лицо и посмотрела на сестру.
– Это было единственное, что у меня действительно хорошо получалось. Я умела идти вперед, несмотря ни на что. Тренер говорил, что не видел такой выносливой девчонки, способной пройти через самый ад. А теперь выходит, что все впустую! Раньше в награду за боль я получала медали, признание, место в команде… А теперь боль – это просто боль. Больше ничего. Я ненавижу свою жизнь, Робин. Не-на-ви-жу!
Она снова зарыдала, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Слова Эшли пронзили Робин ножом, но она не могла ничего сделать, кроме как держать сестру в объятиях, пока слезы не иссякли. Наконец Эшли немного успокоилась и села на свое место, но продолжала смотреть мимо сестры, в одну точку.
– Эшли, ты чего?
– …Мэтт, сын, вытри ноги, – тихо сказала она, все еще глядя в пространство.
– Эшли… ты что, не с ума ли сошла?
– Все нормально. Смотри, Робин, вон туда.
Она повернула голову сестры в сторону белого здания с яркой вывеской: «Мэтсон Лайнерс».
Робин прищурилась, пытаясь вглядеться.
– Господи, – выдохнула она.
– Вспомни подсказку, дурында. – Эшли порылась в сумке, вытащила письмо и развернула его. – Слушай еще раз…
Кто-то скажет: «Ну и что, просто остров пустой…»
Мэтт, сын, вытри ноги – ты ведь не дикарь лесной.
Робин удивленно вскинула брови.
– Точно! Гляди. – Она показала на вывеску, стоявшую прямо напротив площадки, где они припарковались. – Сэнд-Айленд! Песок, пустыня! Пустой остров, необитаемый! Слушай, как думаешь, неужели бабуля там спрятала следующий сундук?
Эшли пожала плечами:
– Ну… узнаем, только если сходим туда.
– Уверена? Может, завтра?..
Эшли рывком опустила козырек и вытерла с лица растекшуюся тушь.
– На все сто, зуб даю. Извини, что сорвалась – нахваталась от американцев всяких дурацких привычек.
– Американцы тут ни при чем. Такая ноша не всякому по силам.
– Ну бывает… иногда. Но что поделать. Держать хвост пистолетом и идти дальше. – Она грустно улыбнулась сестре. – Робин, я в порядке. Боль отступает, по крайней мере временами, и я кое-как справляюсь. Просто я в постоянном… как бы это сказать… все бесит.
– А, ну то есть какая была, такая и осталась, – хмыкнула Робин, пытаясь разрядить обстановку.
Эшли посмотрела на нее с благодарностью, прежде чем открыть дверь. Робин усилием воли заставила себя выйти из машины и помочь сестре. Буря вроде утихла, но ее последствия все еще ощущались. Как бы то ни было, она должна была помочь Эшли – пока еще могла. Может, стоит пригласить Зака на ужин и вдруг «вспомнить» о каких-нибудь срочных делах… От этой мысли защемило сердце, но не так сильно, как вид плачущей сестры. К тому же у нее уже был шанс попробовать что-то с Заком – и она от него отказалась. Если между ним и Эшли вспыхнула искра, то кто она, черт побери, такая, чтобы встать у них на пути?
– Пойдем, – сказала она, разворачивая кресло. – Пойдем, Мэтт, сынок, ноги вытрем!
Сокрушаясь по поводу, похоже, иссякшей фантазии бабушки Джинни, они направились к зданию «Мэтсон Лайнерс» и с облегчением увидели молодого охранника за большим столом прямо перед стеклянными дверями. Робин помахала ему рукой, чувствуя себя немного глупо, но он впустил их и вышел, чтобы помочь закатить кресло.
– Слушаю вас, дамы!
Робин взглянула на Эшли. Уже третий раз за день они спрашивали у незнакомцев, не передавал ли им кто-нибудь «сундук с сокровищами», и каждый раз чувствовали себя при этом так же нелепо, как в первый.
– Полагаю, – протянула Эшли, – вы не слышали ничего про сундук с сокровищами?
Глаза охранника загорелись. Робин, сама того не желая, бросила на него взгляд – парень был молод, симпатичен, словно выточен ловким скульптором.
– О-спаде, а я и не думал, что кто-то реально за ним придет. И уж тем более – такие красавицы!
Робин рассмеялась.
– Так что, сундук у вас?
– А как же! Начальник еще пару недель назад просил подержать его у себя, но я думал – шутка. Ну кому сейчас, в самом деле, нужны сундуки?
– Ну, например, нашей бабушке, – сказала Робин.
– О, вы из Англии! Обожаю британский акцент. Скажите что-нибудь еще!
Робин уже наслушалась этого, когда только приехала на Гавайи, и каждый раз напрочь забывала все слова. Охранник хихикнул.
– Про бабушку можете рассказать?
Это Робин вполне было по силам.
– Бабушка у нас была американкой из Теннесси. Приехала сюда с братом Джеком, его перевели на Хикам-Филд – он был военным летчиком. А бабушка умела летать и сама, работала инструктором.
– Когда это было?
– В сорок первом.
– Да ладно! Она и Пёрл-Харбор застала?
– Застала. И она нам целый квест устроила, чтобы рассказать про свою жизнь на островах.
– Так она… она не может вам просто так все это рассказать?
Робин вздохнула.
– Ее уже с нами нет.
Это были первые вслух произнесенные слова с момента ее возвращения домой – и они ударили как нож. Да, день сегодня был непростой.
– Соболезную от всего сердца, – серьезно сказал парень. – Но слушайте, она ведь и так с вами – через все это. Пойдемте, отдам вам сундук. Меня, кстати, Коннор зовут. Коннор Ли. Я вообще-то художник, но сами знаете, как нынче платят художникам, вот и подрабатываю охранником.
– Потрясающая история, захватывающая биография, – съязвила Эшли. – Будьте добры, сундук.
– Конечно! Одну минутку. – Смутившись, Коннор скрылся за стойкой и вытащил очередной бабушкин сундук. На этот раз почти вменяемого размера. – Только он заперт.
– А у нас есть ключ.
Робин порылась в сумке, выудила брелок с ключами и открыла замок под внимательным взглядом Коннора, чувствуя себя археологом, вскрывающим гробницу Тутанхамона.
– Там, кроме письма, ничего не будет, – предупредила она.
– Письмо от бабушки? Да это же ценнее всего, – сказал он.
Робин улыбнулась и потянулась за письмом. Но вдруг Коннор воскликнул:
– Погодите, там еще что-то есть!
Он показал на белый квадрат рядом с конвертом. Робин достала его – это была фотография. Люди сгрудились перед гигантским лайнером, заходящим в док, все улыбаются.
– О, это один из наших лайнеров, – сказал Коннор. – Вот, наверное, почему вы здесь. А кто из них ваша бабушка?
Робин подняла снимок к свету. Коннор подошел ближе. Она сразу узнала Джинни – моложе, стройнее, но в глазах все те же искры. В центре группы, обнимает какого-то до боли знакомого мужчину – должно быть, дядю Джека. На белом поле надпись бабушкиным почерком: «27 ноября 1941 года». Робин ахнула.
– Через неделю случился Пёрл-Харбор!
– Гляньте на них, – сказал Коннор. – Бедолаги и не подозревают, что их ждет.
– А ведь они такие счастливые, – тихо сказала Эшли. – Робин, поехали домой, почитаем письмо.
– А может, прямо тут? – предложил Коннор.
– Нет, Коннор.
– Жаль. Интересно же. – Он вдруг засиял. – Слушайте, давайте обменяемся номерами… Робин же, да?
– Да, меня зовут Робин, – сказала она, чувствуя кожей ехидный взгляд Эшли.
– Чудесное имя! Так что… можно ваш номер, прекрасная Робин? Может, сходим куда-нибудь, вы мне расскажете про бабушкины приключения?
Робин уставилась на него. Улыбчивый, вежливый, симпатичный – чего ей терять? Не то чтобы у нее сейчас сердце было кем-то занято…
– Договорились, – кивнула она и набрала номер в его телефоне.
– Жди звонка! – сказал он и побежал открывать им дверь. – Всего доброго, дамы!
Робин покатила коляску Эшли вниз по дорожке, стараясь держаться прямо и гордо и не обращать внимания на то, как сестра ехидным голосочком декламировала детскую дразнилку про жениха и невесту. Она была рада, что Эшли не видела выражения ее лица, – потому что, несмотря на происходящее, Робин улыбалась. Давненько мужчина не проявлял к ней интереса, и она должна была признать, что это ей льстило.
Пока же ей предстояло прочитать еще одно письмо, и, учитывая, как стремительно в истории их бабушки приближалась дата Пёрл-Харбора, ей не терпелось узнать продолжение.