Надеюсь, дорогие мои, вы сейчас потягиваете май-тай – хипа-хипа вам обеим! Держу пари, Робин, ты до сих пор ни разу не бывала в «Роял Гавайен». Ты всегда немного стеснялась светских мест, словно решив, что тебе там не место. Это уж слишком по-британски, милая, и с этим давно пора завязывать.

Вы обе, девочки, и я говорю это со всей уверенностью, ничуть не хуже – а порой и куда лучше – тех, кто там красуется. Так что идите по жизни с высоко поднятой головой.

Моя дорогая подруга Лилиноэ тоже часто беспокоилась, есть ли у нее место в этом мире. И совершенно напрасно. Я не знала ни одного пилота лучше – и всегда буду помнить тот день, когда она получила свое летное удостоверение.

3 ноября 1941 года

– Будьте любезны, шампанского нам! – сказала Джинни официанту, таща за собой Лилиноэ в лобби отеля, а за ними неторопливо шел Калани.

– Джинни… – начала было Лилиноэ, но та приложила палец к губам подруги.

– Лили, я угощаю. Это надо отпраздновать – ты сегодня сама себя превзошла.

Спустя всего два месяца занятий у Лили был первый самостоятельный полет, и прошел он идеально. Джинни еще не видела, чтобы кто-то так легко справлялся с управлением. Лили знала Piper Cub вдоль и поперек – неудивительно, она же все это время буквально жила в этих самолетиках. Но то, как тонко она чувствовала машину, иначе как врожденным даром не объяснишь. Уже после пяти уроков Лили могла взлетать самостоятельно, и Джинни не сомневалась – пора подкинуть ей настоящее испытание.

Тем не менее все утро Джинни вместе с Калани взад-вперед вышагивали вдоль полосы, будто две наседки, пока Лили кружила в воздухе. Надо ли говорить, с какой радостью они оба смотрели, как Лили завершила свой первый самостоятельный полет безупречной посадкой.

– Ну молодец! – сказал Роберт Тайс, выйдя на звук мотора. – И глазом моргнуть не успеешь, как она сама станет тренировать желторотых новичков.

– Вы правда так думаете? – оживился Калани.

– А что ж нет? Ваша дочь толковая, сразу видно. Молодец, Джинни, – разглядела талант. Ну что, отпразднуем это дело?

Роберт частенько предлагал Джинни пропустить по рюмочке. Он был обаятелен и добр, но ей не хватало доверия к его «вдовству» и его намерениям. Как начальника она его ценила, но рисковать своей работой ради романа с человеком, который явно знавал немало женщин, не собиралась.

– Отличная идея, – ровно ответила она. – Думаю, Лили будет очень рада. И вы, Калани, давайте с нами!

Лицо Роберта заметно поникло, и в итоге обещанная «рюмочка» превратилась в бутылку газировки в терминале «Интер-Исланд». Но Лили сияла от счастья: босс «Кей-Ти» угостил ее лично, и теперь можно было по-настоящему праздновать. Джинни отправила Джеку весточку и надеялась, что он сможет присоединиться – вместе с кем угодно. Переговоры президента Рузвельта с японцами шли тяжело, обе стороны усиливали военное присутствие, и веселые вечера стали редкостью.

Уилл Даут рассказывал, что его зять, адмирал Киммел, безуспешно добивался от Вашингтона больше кораблей и самолетов. И хотя производство в Соединенных Штатах было усилено, все ресурсы шли на Восточный фронт – туда, где Гитлер уже окружил какой-то важный город под названием Киев. Если он возьмет страну, то восточная граница нацистского фатерлянда ударит по контролируемому японцами Китаю, что может привести к тому, что война сделает полный оборот через Тихий океан и придет в Америку. Но сегодня, когда среди них появился новый пилот, Джинни молилась, чтобы друзья получили увольнительные, и с надеждой осматривала зал.

У бара стоял Джек – с Пенни. Джинни уже хотела окликнуть брата, но задержалась. Она увидела, как Джек склонился к девушке, нежно заправил за ухо прядь ее светлых волос и поцеловал в губы. Джинни прижала ладонь к губам, скрывая невольный вздох: теперь даже ей было ясно, что она больше не на первом месте в его жизни.

– Твой братец аж светится, – прошептала Лили у нее над плечом.

– Еще бы, – усмехнулась Джинни. – Светится, как надраенный пятак.

Ну и пусть. Пенни казалась милой, чего зря ревновать?

– Джек! – окликнула она, подходя ближе. Он вздрогнул от неожиданности и сразу поспешил обнять сестру.

– Привет, Джинни! Привет, Лили! Ну что, все прошло как надо? – Он посмотрел на гавайскую девушку, и в его карих глазах проскользнула искра. – Сдала ведь, да? Я и отсюда вижу! Даже не сомневался. Пойдемте выпьем шампанского!

Джинни остановила брата.

– Уже все заказала, – сказала она. – Можно мы к вам присоединимся?

– Конечно! Пойдем за столик.

Они уселись за соседний столик. На улице сидели несколько сурового вида ребят, но океанский ветер холодил все сильнее, и вскоре и они переместились внутрь.

– Кажется, мы с вами еще не знакомы, – сказал Джек, протягивая руку Калани.

– Ох, точно! – вспыхнула Джинни. – Простите, забыла представить. Джек, это Калани Камака, папа Лилиноэ и самый замечательный в мире лендлорд.

– А, так это вы и есть тот самый шеф-кондитер! – воскликнул Джек. – Джинни все уши прожужжала про ваши торты, мистер Камака. Рад наконец познакомиться и спасибо, что присматриваете за моей сестренкой!

Калани покраснел пуще свеклы и с легким поклоном пожал протянутую руку. Джек в ответ изящно кивнул и пригласил его устроиться рядом. Джинни, довольная, устроилась возле Пенни и с улыбкой наблюдала, как Джек очаровательно и по-доброму расспрашивает Калани о работе с самолетами.

Возможно, одна из причин, по которой Джинни так скептически относилась к любви, заключалась в том, что ей было трудно представить, что она когда-нибудь встретит мужчину, равного ее брату. Она смотрела на Пенни, которая с обожанием следила за тем, как Джек беседует со старым гавайцем, и надеялась, что девушка осознает, как ей повезло.

– Джинни, все хорошо? – спросила Лили.

Джинни резко повернулась к ней, вытряхивая из головы мысли о себе.

– Все просто отлично! О, шампанское наконец принесли! Изумительно!

Она с восторгом смотрела на Лили, пока официант бесшумно откупоривал бутылку и разливал шампанское по бокалам.

– Похоже, Роберт хочет, чтобы ты работала у него пилотом, как только получим твое удостоверение инструктора. Что скажешь?

– А разве мне тогда не придется вести еще больше уроков?

– Намного больше, – кивнула Джинни. – И это хорошо, потому что я смогу и дальше жить в вашем замечательном доме.

– Это и твой дом тоже, – мягко сказала Лили. – Живите столько, сколько захотите. Мы никогда не сможем отплатить тебе за твою доброту.

– Да ну, вздор! Сначала давай разберемся с удостоверением инструктора и налетаем как можно больше часов, а потом, если Жаклин Кокран запустит свою перегонную службу, мы обе туда запишемся.

Калани выглядел обеспокоенным, и Лили, заметив это, улыбнулась ему.

– Он переживает, что может меня потерять, Джинни. После того как не стало мамы и сестры разъехались, я для него все, что осталось.

– И мы позаботимся о том, чтобы с тобой ничего не случилось, – пообещала Джинни. – Нашими самолетами занимаются лучшие инженеры. Ну какая еще беда может случиться? Тут, в Пёрл-Харборе, припаркована половина флота США, чтобы не допустить войны.

– Дай-то бог, – пробормотал Калани, перекрестившись и взглянув на богато украшенный потолок.

Тем временем шампанское уже разлили, и когда все подняли бокалы, Джинни встала.

– За Лилиноэ Камака – отличного инженера, замечательного друга, а теперь еще и прекрасного пилота!

Лили вспыхнула от смущения.

Компания была довольно шумной, и Джинни вздрогнула, когда к ним приблизился мужчина в парадной форме.

– О нет… – пробормотал Джек, вскакивая на ноги. – Это адмирал Беллинджер.

Беллинджер? Тот самый Беллинджер?

У Джинни затряслись колени. Адмирал Патрик Беллинджер был героем Первой мировой и прославленным летчиком. В 1919 году он возглавил военно-морские операции и все межвоенное время боролся за развитие авиации как основного средства ведения войны. Джинни прочитала о нем все, что только могла найти. И теперь он стоял перед их шумной компанией.

– Простите за шум, сэр, – поспешила она вперед. Но, к ее удивлению, Беллинджер улыбался.

– Это вы тут бокалы за нового пилота поднимали?

– Так точно! Это моя подруга – Лилиноэ Камака.

Когда адмирал перевел на Лили взгляд, та выглядела так, будто мечтала сквозь землю провалиться.

– Да ты еще и девушка? Вот это да! Молодец!

– И летать ее тоже девушка научила, сэр, – вставил Джек. – Знакомьтесь, моя сестра, Вирджиния Мартин, инструктор в летной школе «Кей-Ти».

Беллинджер повернулся к Джинни, а Лили, кажется, чуть не лишилась чувств от облегчения.

– Инструктор? Прекрасно.

– Значит, вы не возражаете против женщин за штурвалом?

– Никак нет. Не вижу ни одной причины! У нас в стране славная традиция женщин-авиаторов. Не то чтобы я собирался вас, красавиц, отправлять на бойню. Никто не хочет, чтобы жены и матери шли под фрицевские пули. Вот тогда и правда будет конец цивилизации. Но, насколько я понимаю, мисс Кокран предлагает, чтобы женщины перегоняли самолеты с заводов на аэродромы, освобождая мужчин для фронта. Верно, Вирджиния?

– Совершенно верно, сэр. Я писала ей, и она заверила меня: как только получит разрешение начальства – сразу свяжется со мной.

– Так держать, мисс.

Джинни покраснела.

– Это много для меня значит, сэр. Я читала о вас все. Вы – потрясающий пилот.

– Был когда-то, – вздохнул Беллинджер. – Сейчас я уже слишком стар и потрепан, чтобы снова взмыть в небо. Приходится управлять теми, кто летает.

– Но вы ведь по-прежнему считаете, что за авиацией – будущее?

– Конечно. Это ясно любому дураку. Не поймите меня превратно – я люблю большие эсминцы. Но боже мой, какие же они медленные! Авианосцы – вот где сила. Выпустил рой маленьких комаров, и пусть жалят, пока враг опомниться не успеет.

Пенни тихонько пискнула, и Джек приобнял ее за плечи.

– Если дело дойдет до войны, сэр…

– Дойдет. Еще как дойдет, – мрачно сказал Беллинджер. – В этом уже никто не сомневается. Проведите это Рождество как следует, ребята, потому что с января сорок второго мы возьмемся за оружие. Ну хватит о мрачном. Давайте лучше еще одну бутылку шампанского. Я угощаю! Официант!

Он уселся на скамью, остальные поспешно освободили ему место. Лили с Калани спрятались в уголке. Джинни стало немного неловко, что подруга осталась в тени, но та выглядела вполне счастливой. В конце концов, не каждый день за тебя тост произносит легендарный авиатор.

– По правде говоря, – продолжил Беллинджер, – я уверен: нам понадобятся все пилоты, которых только удастся найти. Ребята из разведки пронюхали, что японцы создают свой «Первый воздушный флот».

– Верно, – подал голос Джек. – Мне Эдди на днях говорил то же самое.

– Эдди Лейтон? Хороший парень. Дело знает. Говорят, адмирал Ямамото наращивает воздушные силы, так что мы должны быть готовы и превосходить их минимум вдвое до того, как они нанесут удар.

– Я готов сесть за штурвал, сэр, – выпалил Джек. – Ради своей страны.

– Как ваше имя?

– Лейтенант Джек Мартин, сэр.

– Ну конечно. Брат нашей задорной летчицы. Что ж, Джек Мартин, тренируй стрельбу. Пригодится. А, вот и шампанское! Прекрасно!

Официант откупорил еще одну бутылку, кремовая пена игристого вина заполнила бокалы. Но у Джинни в горле встал ком. До этого момента она гналась за армейской службой, не задумываясь, что это может значить. Может, ей и придется всего лишь перегонять самолеты – а вот ее брат полетит навстречу вражеским пулям, прикрытый только тонким фюзеляжем.

И вдруг слезы Пенни перестали казаться такими уж глупыми. Впервые с тех пор, как Джинни оказалась на этих райских островах, она по-настоящему молилась, чтобы война обошла Америку стороной.