– Слушаем вас!
Два механика вынырнули из-под турбореактивного двигателя, бодро отвесили Робин пятюню и снова нырнули обратно – мотор с шумом оживал. Робин улыбнулась: со статорами пришлось повозиться, но они справились. Она вышла из ангара с тихим чувством удовлетворения, пока не увидела, как солнце садится за хвост огромного аэробуса. Она опаздывала! Эшли ее убьет.
Впереди ждала третья подсказка. В последнем письме бабушка рассказывала о своих очаровательных друзьях на Оаху. Робин уже израсходовала весь отпуск, чтобы быть с бабушкой Джинни в ее последние дни, так что дополнительных выходных не светило. Она поспешила в кабинет, переобулась из офисных туфель в кроссовки – они хранились у нее в нижнем ящике стола.
Домой было быстрее добраться бегом, чем ждать автобус. Пусть и в рабочем комбинезоне – какая разница. Она выбежала из аэропорта и помчалась.
Через двадцать минут, запыхавшись, вся в поту, она вернулась домой. Лифт, конечно, не работал, и пришлось карабкаться по лестнице. Подойдя к двери, она замерла. Изнутри доносились голоса. Смех. И… да, это был звонкий смех Эшли – тот самый, как в детстве. А второй голос – мужской. Зак?!
Она распахнула дверь и застыла:
– Зак?
– О, привет, Робин! Ты в порядке?
– Робин, ты выглядишь так, словно кубарем каталась по кустам, – сладко протянула Эшли. Она была одета в бордовое платье в пол и выглядела стильно и привлекательно. Робин невольно почувствовала себя нелепо.
– Я бегом домой мчалась…
– В этом? – Зак указал на ее рабочий комбинезон. – На твоем месте я бы пересмотрел гардероб.
Робин едва не разрыдалась.
– Ну вообще-то я не по приколу в нем бежала. Просто опаздывала – не хотела тебя подводить…
Эшли снова хихикнула:
– Да брось! Я бы уж как-нибудь пережила. А мы тут с Заком мило поболтали. Он рассказал о клубе баскетболистов на колясках, который основал его друг. Интересная затея, правда?
– Дааа… поразительно, – процедила Робин сквозь зубы, не мигая.
– Так что не стоило торопиться, честное слово.
– Вижу, – отозвалась Робин с ледяной вежливостью. – Думала, тебе не терпится продолжить квест.
– Так и есть. Мы как раз им и занимались. Зак мне помогал.
Она протянула руку и игриво потрепала Зака по руке. Робин не отрывала глаз. Когда Эшли в последний раз хоть к кому-то прикасалась? Ревность кольнула неожиданно. С чего бы вдруг? Ведь сестра наконец оживает, выходит из своего панциря. Но… почему именно Зак? Ее Зак.
– Он не твой, – пробормотала она себе под нос.
– А?
– Да нет, ничего. Я… пойду воды налью. Извините, пожалуйста.
Она прошла на кухню, краем глаза заметив свое отражение в окне – потная, лохматая, в спецовке. Словно взъерошенный воробей. Очаровательно.
– Ро-обин! – крикнула Эшли. – Нас подсказка ждет!
– Уже бегу!
Но прежде чем она успела выйти, в дверном проеме появился Зак, и они столкнулись нос к носу.
– Ой, прости, – буркнула Робин.
– Не, это я виноват. Напугал тебя. – Он подхватил ее, чтобы та не потеряла равновесия, и Робин вдруг осознала, как близко его лицо. – Я вообще… нормально, что я зашел? Не хотел навязываться…
Забота в его голосе растопила ее.
– Ты не навязываешься. Очень приятно, что ты пришел… навестить мою сестру.
– Да не за этим я. Я тебе распечатку с программой принес.
– Да можно было и на почту скинуть.
Зак покраснел:
– Можно было. Просто я всегда распечатываю одну для себя, в лаборатории вешаю. А тут по ошибке нажал «печатать все», вот и подумал – раз уж есть лишняя, принесу тебе. Ну… чтобы деревья не переводить. Экология, знаешь ли…
– А, понятно…
Зак неловко протянул лист, его глаза смущенно бегали туда-сюда. Было ясно как день: распечатка – просто повод. Робин, скользнув взглядом к сияющей Эшли, вдруг поняла – она по-настоящему рада видеть ее такой. И пусть. Пусть будет счастлива после стольких лет борьбы с самой собой.
– Я вот как раз рассказывала Заку про бабушку Джинни и ее подругу Лилиноэ, – оживленно чирикнула Эшли. – Кажется, я правильно вспомнила ее имя!
– Да ну? – удивилась Робин.
– Помнишь ту фотку у бабушки на стене, где она в самолете?
– Конечно.
– Там рядом была еще одна женщина. Думаю, это и есть Лилиноэ. Бабушка говорила мне в детстве, как ее зовут – я еще тогда подумала, что имя как у восточной принцессы.
– Что-то в этом есть, – согласилась Робин.
– Эх, надо было фотку прихватить…
– Я напишу миссис Динс, попрошу сфоткать ее, когда цветы поливать зайдет. А пока – работаем с тем, что есть. Нас еще целая подсказка ждет!
– Ага. Прочитай еще раз, что там было?
Эшли расправила бумажку и торжественно продекламировала:
Палаты царские для самых важных посетителей,
Коль хочешь май-тая – оденься восхитительно!
– Да уж, бабуля могла бы и получше загадку сочинить. А вот Зак у нас сразу все раскусил, да, Зак?
– Предположу, что речь о «Роял Гавайен», – сказал он. – Я прав, Робин?
Робин заставила себя сосредоточиться на квесте. Конечно, «царские палаты» – это «королевские»[2], и любой скажет, что в «Ройал Гавайен» подают лучшие май-таи на острове – правда, и сто́ят они как крыло от самолета.
– Помни напутствие бабули, – напомнила Эшли. – «Помяните меня май-таями!»
Робин закрыла глаза. В голове эхом отозвались бабушкины слова – полные энергии, юмора и жизнерадостности, которую Джинни пыталась передать своим внучкам. Под ложечкой кольнуло. Пока она держалась – слишком много всего навалилось за эти дни, и квест был хоть каким-то способом не провалиться в горе. Но сейчас все навалилось разом. Квест словно дарил ощущение, будто бабушка где-то рядом, жива, ждет их дома, с распростертыми объятиями, готовая услышать, как они с воодушевлением рассказывают о своих приключениях. Но бабушки больше не было. Осталась только память.
– Ро-обин… ты в порядке? – Голос Эшли дрогнул.
– Нормально, – ответила Робин, но голос неожиданно сорвался. На счастье, вмешался Зак:
– Так, пожалуй, оставлю вас, сладкая парочка, разгадывать ваши загадки.
Робин мотнула головой, пытаясь прийти в себя:
– Нет-нет, Зак, оставайся, все в порядке. Извини, я просто… устала немного.
– Неудивительно. Держу пари, тебе все это непросто дается, – мягко сказал он. От его слов Робин чуть не расплакалась, поэтому уставилась в пол. – Ладно, пойду по своим делам. Увидимся завтра на тренировке, договорились?
– Договорились. Спасибо, что занес распечатку.
– На здоровье.
Зак повозился с замком и ушел. Квартира как будто сразу опустела. Повисла тишина. Эшли шумно откашлялась:
– Ну что, пора за коктейлями. Только скажи, ты ведь не собираешься идти в этом? – Она с неодобрением указала на пропотевшую спецовку сестры.
– Конечно, нет, – буркнула Робин. – Сейчас переоденусь.
– Только надень что-нибудь приличное. Нас могут и не пустить.
Робин закатила глаза. Последнее, чего ей хотелось, – это пить вычурные коктейли под пальмами. Но в голове опять прозвучал бабушкин голос: «Помяните меня май-таями, девочки мои». И слезы снова подступили.
Она глубоко вздохнула и направилась в душ. Ладно, коктейли – значит, коктейли.
– Господи, Эшли… Ну и роскошное же место!
Робин с легкой тревогой оглядела здание отеля. Она не раз любовалась его кораллово-розовыми стенами и мавританской крышей, но никогда раньше не решалась войти.
– По-моему, выглядит восхитительно, – сказала Эшли, потирая руки. – И не забывай: это бабушкин наказ.
Она протянула руку и сжала ладонь Робин.
– Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, но мы имеем полное право быть здесь. Не забывай.
И, не оставляя сестре выбора, покатила к парадному входу. Робин последовала за ней.
Переживания оказались напрасными: швейцар с улыбкой распахнул двери, и внутри их встретил привычный гул голосов – счастливые люди наслаждались вечерними коктейлями, как и в любом другом баре города.
– Туда, – указала Эшли на арочный проем в конце просторного мраморного вестибюля.
За аркой мерцало море в лунном свете. На переднем плане стояли столики с зонтиками, мягкий свет ламп на клумбах. Настроение у Робин неуловимо улучшилось. Напитки стоили как билет до Нью-Йорка, но ведь бабушка оставила им целое состояние – и сейчас самое время распорядиться им с пользой.
– Столик на океанской лужайке, дамы? – с улыбкой поинтересовался официант.
Когда они кивнули, он подвел их к прекрасному столику, помог Эшли устроиться и спросил:
– Что будете заказывать?
– Май-тай, пожалуйста, – не раздумывая ответила Эшли.
– Отличный выбор.
Официант с поклоном удалился, а Робин, сев, почувствовала, как напряжение уходит из тела. Она позволила себе расслабиться и оглядела лужайку, залитую мягким светом и наполненную счастливыми голосами. На мгновение ей вдруг захотелось, чтобы Зак остался с ними. Но, посмотрев на Эшли, она порадовалась, что они остались вдвоем.
– Ты с Заком, смотрю, неплохо спелась, – бросила она будто невзначай.
– Зак? – переспросила Эшли. – Да, приятный парень.
– Давно я не слышала, чтобы ты с кем-то так болтала.
– Так с ним легко говорить.
– И смотреть на него приятно, да?
Эшли метнула в нее укоризненный взгляд через цветочную композицию из гибискусов.
– Это ты так думаешь, сестренка?
– Ну, вообще-то… объективно – да, – пробормотала Робин. – Но он мне не нравится. В этом смысле.
– Совсем не нравится?
– Нет!
Эшли пожала плечами:
– Ну ладно. Хотя я бы сказала, ты просто слепа.
– Значит, ты считаешь, что он симпатяжка?
Робин закусила губу. Она забыла, как опасно соревноваться с сестрой в словесной дуэли.
– Он отличный легкоатлет, – попыталась перевести разговор она в другое русло. – Хорошо бегает с препятствиями.
– Какой же он «отличный», если тренируется с такими безнадежными, как ты?
Робин метнула на нее взгляд, но в глазах Эшли сверкнула искра, и она решила сдержаться.
– Вообще-то у нас в группе все очень достойные. Есть один парень – Коди, очень талантливый. Мог бы далеко пойти, но работает, чтобы содержать семью.
– У него дети?
– Нет, он сам еще ребенок. Ему семнадцать. Мама умерла, остались отец и трое младших братьев. Вот и старается как может.
Эшли вздохнула:
– Нам в этом плане повезло. Слава богу, деньги – это то, о чем нам не приходилось особенно думать.
– Да и не придется, – тихо ответила Робин. – Бабушка ведь оставила нам дом.
Но это была тема для другого разговора. Сейчас – не время. Подошел официант с коктейлями, и они оба были восхитительны: стеклянные бокалы, будто искаженные жаром, переливались от насыщенного апельсинового цвета у основания до канареечно-желтого наверху. Край украшала коктейльная вишня и кусочек ананаса.
– Приятного вечера, дамы, – сказал он с улыбкой.
– Спасибо! – отозвалась Эшли, хищно потянувшись за бокалом. – Простите, можно вас кое о чем спросить?
– Конечно!
– Вы случайно не слышали… о сундуке? Ну таком, как в фильмах – куда сокровища прячут?
– Сундуке… здесь? В отеле?
– Да, нам сказали, что для нас тут что-то оставили.
– Эм… одну минуту, пожалуйста. Я уточню.
– Очень любезно с вашей стороны, – сказала Эшли, а когда официант торопливо скрылся, звонко рассмеялась: – Бедняга, подумал, наверное, что я чокнутая.
Робин подняла бокал.
– За бабушку Джинни.
– За бабушку Джинни, – повторила Эшли, чокнувшись с сестрой.
Коктейль оказался настоящим наслаждением: мягкий, фруктовый, с легкой, чуть игривой ноткой рома.
– Как думаешь, бабушка и в сороковых тут коктейлями баловалась? – спросила Робин.
– Думаю, да. По крайней мере, она так писала. А вообще, мне кажется, бабушка сюда захаживала частенько. Они с дядей Джеком любили светиться в обществе.
Робин огляделась, пытаясь представить, как все это выглядело тогда, когда отель только открылся, а Джинни была молода и полна жизни.
– Как же я скучаю, Эшли…
– И я, – тихо ответила та. – Она была невероятной. Именно она помогла мне пережить… ну, это самое…
– Несчастный случай?
Эшли кивнула и опустила глаза.
– Не знаю, как бы я справилась без нее.
– В смысле? – удивленно посмотрела на сестру Робин. – Ты думала…
– Покончить с собой? Ну… Хочу верить, что никогда бы не решилась. В семье Харрис, знаешь, женщины не сдаются – все в таком духе. Но были дни, особенно в самом начале, когда я только вернулась домой… Я серьезно об этом думала. Все казалось таким… бессмысленным. Ты уехала учиться, а я сидела в этом чертовом кресле, беспомощная как младенец. Мама с папой вечно были рядом, обнимали, поддерживали, но не знали, как по-настоящему помочь. А бабушка Джинни знала. Она единственная обращалась со мной как с нормальным человеком. Словно ничего не случилось. И не давала утонуть в жалости к себе.
– «Ты ведь умеешь колесным транспортом пользоваться, Эшли», – повторила бабушкины слова Робин, и Эшли горько улыбнулась.
– Она мне это без конца твердила. Мама с папой на нее злились, но я не возражала. Ну, может, ворчала и даже покрикивала на нее в ответ, но внутри была только благодарна. И она это знала.
Она сделала глоток коктейля и уставилась куда-то вдаль. Робин сглотнула ком в горле.
– Эшли… прости меня. Я и представить себе не могла…
– Вот и хорошо. Мне не хотелось, чтобы ты об этом знала, чтобы еще и ты переживала. Мы обе бы страдали, и зачем?
– Но…
– Никаких но. – Эшли наклонилась к сестре. – Знаешь, о чем я жалею больше всего?
Робин покачала головой, боясь вымолвить хоть слово – вдруг слезы прольются прямо в бокал.
– Жалею, что слишком долго сидела взаперти. Не хватило смелости выбраться в люди, пока бабушка была жива. Я бы так хотела вернуться назад и показать ей, что она не зря в меня верила. Что я справилась. Что я не привидение в инвалидном кресле, а живой человек.
– Она и так тобой гордилась. Именно поэтому и отправила тебя сюда.
Эшли грустно улыбнулась.
– По-моему, с ее стороны это было чересчур. Начать бы хотя бы с того, чтобы выйти в магазин…
– Погоди, ты что, совсем никуда не выходила?
– Ну если не считать работы, то нет.
– Да ладно! А с официантом ты болтала, как с давним знакомым.
Эшли фыркнула:
– Это как на велосипеде. Села – и поехала. Только от этого еще грустнее. Представь, какого бы огня я могла навести в пабах! Мы с бабушкой могли бы вместе куда-нибудь сходить…
– Она и так гордилась тобой.
Эшли захлопала ресницами, и Робин взяла ее за руку.
– Ты уже делаешь то, чем она бы гордилась. Если рай и правда существует, то бабушка сейчас сидит на сияющем барном стуле, поднимает тост за нас и улыбается. Хипа-хипа, бабуль!
– Хипа… что? – пробормотала Эшли.
– Хипа-хипа! Так тосты поднимают на Гавайях.
– Чудесно. Хипа-хипа, бабуль!
Эшли подняла бокал, и Робин с облегчением увидела, что ее дрожащая улыбка все-таки появилась. И тут, словно по заказу, вернулся официант с крайне озабоченным выражением лица.
– Представляете… тут и правда для вас стоит сундук!
– Вот и отлично, – сказала Робин. – Где он?
Официант кашлянул, пытаясь вернуть себе былую невозмутимость.
– Сейчас вам его принесут.
– Замечательно. Спасибо вам огромное!
– А там… правда сокровища?
– Для нас – самые настоящие.
Робин улыбнулась, провожая взглядом официанта, который удалялся с видом человека, надеявшегося получить в ответ золотой дублон. Она попыталась расслабиться и насладиться коктейлем, но обе с Эшли были как на иголках. Поэтому, когда сестра вдруг восторженно пискнула и указала на вход в отель, Робин с облегчением выдохнула.
Из дверей отеля вышла женщина, неся в руках сундук. Она была одета в элегантный костюм, волосы гладко зачесаны в строгий пучок, а высокие шпильки казались чересчур эффектными для обычной сотрудницы отеля. И все же больше всего Робин поразило чувство, будто она уже где-то ее видела.
– Эшли и Робин Харрис? – спросила женщина. Они кивнули. – Это для вас. В знак благодарности от отеля «Роял Гавайен».
Она положила на стол письмо – и Робин с радостью отметила, что оно было меньше двух предыдущих. Похоже, бабушка Джинни с умом подошла к делу, превратив подсказки в своеобразную матрешку, чтобы не захламлять и без того крошечную квартиру внучки.
– Как?.. – начала было Робин, но дама уже растворилась в толпе, и лишь отзвук ее каблуков по мраморному полу напоминал о недавнем визите.
– Чудеса какие-то, – сказала Робин.
– А что у нас не чудеса? – рассмеялась Эшли. – Я не знаю, как бабушка это провернула, но лучше уж сундуки в отелях, чем лазить по деревьям.
– Или нырять в мутные реки, – согласилась Робин и достала связку ключей с брелоком, положив ее рядом с сундуком.
Ее вечерняя пробежка в комбинезоне казалась далеким воспоминанием. Робин мысленно поблагодарила бабушку Джинни за то, что та устроила им настоящее приключение – по местам, куда она сама бы ни за что не пошла. Это и правда была охота за сокровищами. И ей не терпелось поскорее узнать следующую часть захватывающей истории бабушки Джинни.