«Мегаполис, в котором никогда не бывает пробок и проблем с парковкой». Если бы нужно было придумать для Пхеньяна слоган, описывающий город одной фразой, – этот вариант подошел бы как нельзя кстати.

Продолжаем исследовать столицу КНДР. Увы, солнышко нас сегодня не радует своим присутствием. Вероятно, спряталось в одной из своих городских резиденций. Мы же приехали на огромную площадь имени его деда Ким Ир Сена, которая одновременно вмещает сто тысяч человек по зову сердца. Если присмотреться внимательно, то на асфальте можно увидеть сто тысяч точек, намалеванных белой краской. Предположительно, именно на них нужно стоять людям, дабы со стороны проводимые на площади мероприятия выглядели красиво и фотогенично. Здесь проходят разного рода демонстрации, парады победы над капиталистическим империализмом, торжественный показ орудий убийств и прочая, и прочая. Следует отметить, что это одна из немногих в мире площадей, где никогда не было антиправительственных протестов. К слову, за десять дней, проведенных в Южной Корее, я натыкался минимум на несколько митингов – вечно что-то требуют, неугомонные. И стоят при этом не на белых точках.

– Когда фотографируешь Вождей, их лица нельзя обрезать. Давай лучше я тебя щелкну издалека.

– Я вроде не собирался никого обрезать, но давай лучше ты, чтобы мне потом ничего не обрезали.

Примерно такой диалог на жестово-английском языке состоялся с бдительным водителем нашего автобуса в тот момент, когда я хотел сделать совместное селфи с изображенными на постаменте товарищами Кимами. Прежде чем продолжить свой сказ о КНДР, предлагаю немного окунуться в пучину исторических событий, дабы хоть на йоту понять, что здесь вообще происходит.

Пока часть нашей группы шумно распивала тридцатиградусный соджу с женьшенем на задворках автобуса – я, как настоящий задрот, на переднем сиденье дотошно терроризировал нашего гида-девушку по имени Ми Ген своими расспросами, пытаясь установить причинно-следственные связи и распутать нить, которая привела страну к текущим реалиям.

Итак, если очень коротко.

Много столетий подряд на территории нынешнего Корейского полуострова существовало единое государство Чосон. Оно преспокойненько себе здравствовало вплоть до начала XX века, пока не было оккупировано ближайшими соседями – японцами. После поражения во Второй мировой войне Япония лишилась полуострова, который перешел под совместное управление США и СССР. Чтобы корейского пирога досталось поровну – страны-победители глянули на глобус и решили по-братски отрезать себе по куску, аккурат по 38-й параллели северной широты.

В северной части Корейского полуострова к власти пришел молодой и активный лидер партизанского движения Ким Ир Сен, служивший до этого в рядах Красной армии. С 1948 года территория стала называться Корейская Народно-Демократическая Республика. Одной из ее задач было освободить южную часть от западного влияния, в связи с чем далее на полуострове развернулись трагические события, по официальным данным, унесшие жизни около трех миллионов человек. Страшная и бессмысленная братоубийственная бойня между севером и югом в 1950‒1953 годах, которую все знают как Корейская война, закончилась ничем, что, впрочем, не помешало товарищу Ким Ир Сену провозгласить себя в ней победителем, укрепив таким образом свое влияние как вождя нации, дважды разгромившего империалистов (японцев и американцев), – именно так преподносятся северокорейской общественности одни из его бесчисленных заслуг за период сорокапятилетнего правления, многие из которых, впрочем, неоспоримы.

Расцвет КНДР пришелся на 1960-е годы. Поддерживаемая СССР, молодая корейская республика с плановой экономикой жила лучше, чем отрезанные южные братья, ступившие на тропу капитализма и страдавшие в то время от политических и экономических кризисов, однако в последующие десятилетия ситуация изменилась на диаметрально противоположную. Между КНДР и СССР возникли противоречия. Притчей во языцех стала северокорейская идеология чучхе, идущая в противовес научному коммунизму. Основной посыл чучхе – человек должен опираться на собственные силы, есть вождь, который ведет страну в верном направлении, и нужно безоговорочно ему следовать.

С развитием идей чучхе культ личности Ким Ир Сена стал приобретать невиданные по масштабам формы. Среди его титулов были такие шикарные звания, как Великий Вождь, Солнце Нации, Железный Всепобеждающий Полководец, Маршал Могучей Республики, Залог Освобождения Человечества и так далее. Все северокорейцы, достигшие совершеннолетия, с тех пор и по настоящее время обязаны носить значки с портретом великого вождя на груди. Его лицо пестреет не только в служебных кабинетах, но и во всех жилых квартирах, а если, не дай бог, случается пожар – в первую очередь нужно вынести портрет вождя, а уже потом свои личные манатки. В общем, причислили славного властителя к лику святых еще при жизни, а после смерти и вовсе перешли на календарь чучхе, нулевым годом отсчета которого является год рождения Ким Ир Сена, то есть в Северной Корее сейчас идет 113-й год, и это не шутка.

В юбилейном сотом году (то бишь в 2011-м по земному) отошел в мир иной его сын, товарищ Ким Чен Ир. Дело было зимой. Коммунальщики не успели расчистить бесноватый снег, в связи с чем во время прощальной процессии жители Пхеньяна выходили на улицы и стелили перед траурным катафалком свои пальто. По словам гида Ми Ген, делали они это по велению сердца, а не по принуждению, и я охотно этому верю, с учетом масштабов пропаганды культа личности в стране. С момента смерти второго Кима теперь повсеместно висят портреты сразу двух вождей. В одном из музеев, в который позже привезли нашу группу, размещались их величественные восковые фигуры, и нас деликатно попросили им поклониться, что мы все и сделали. Внук и нынешний предводитель Ким Чен Ыр на фоне деда и отца кажется весьма скромным: висящим и увековеченным нигде не обнаружен, туристов кланяться ему не заставляют.

С облагороженных центральных проспектов Пхеньяна с хорошим дорожным покрытием наш автобус перемещается на окраину столицы по кочкам и маленьким цветочкам. К сожалению, непутевых туристов, словно детей малых, не выпускают без воспитателя шляться по городу, поэтому наблюдать за обычными трудовыми буднями столичных жителей можно лишь через запотевшее стекло автобуса. Очень напоминает сафари, но выбора особо нет. Впрочем, интуристам, которых в КНДР вертухаи в шатском держат на привязи, не стоит обижаться и воспринимать все на свой счет. Дело не в них. В Северной Корее ограничена свобода перемещения по стране не только для заморских бездельников, но и для занятых делом собственных граждан. Например, чтобы жителю провинции попасть в Пхеньян – нужно получить специальное разрешение у соответствующих органов власти, обосновав необходимость своего визита. Есть ксива – велком, нет – добро пожаловать отсюда. Эдакие внутренние визы. По словам гида, связано это с безопасностью. Какой и как именно – вразумительного ответа я не услышал. Короче, приехать в столицу поступать, не поступить и остаться жить, растворившись в толпе, – не прокатит. Пхеньян – город без понаехавших. Нерезиновый не на словах, а на деле.

Для счастливых обладателей внутренних виз есть несколько опций на выбор: между городами курсируют старенькие поезда, а также летают самолеты преимущественно советской постройки. Внутренний туризм в КНДР есть, но он централизованный. Просто так взять и сорваться с Якиным в Гагры, чтобы Галочка умерла от зависти, – не выйдет. Дабы махнуть подлечиться в санаторий на недельку-другую либо же отправиться в автобусный тур по стране – придется становиться в очередь и оформлять турпутевку от профсоюза. По-другому – никак.

Кстати, в КНДР есть современный горнолыжный курорт, возведенный с помощью солдат-призывников в сжатые сроки, установленные лично товарищем Ким Чен Ыном. Объект оперативно построили аккурат после того, как Международный Олимпийский Комитет объявил, что зимние Олимпийские игры-2018 состоятся в Южной Корее. Некоторым тургруппам из России удалось посетить горнолыжные объекты КНДР. По словам очевидцев, там установлено оборудование из США и Европы.

Что касается городского транспорта – в самом Пхеньяне в этом плане все четко. По полупустынным улицам и широким проспектам неспешно разъезжают старые добрые чешские трамваи. В наличии также имеются троллейбусы плюс автобусы собственного производства, в том числе двухэтажные. В час пик вдоль дорог рядом с остановками выстраиваются длинные очереди из белых и синих воротничков, а также красных галстуков. Дождавшись нужного транспорта, люди спокойно заходят в заднюю дверь, а выходят через переднюю. Никакой спешки, суеты и раздражений. Комфортная городская среда. И четверг тоже. Да, в принципе, вся неделя такая.

«Автомобиль, товарищи, – не средство передвижения, а роскошь», – вещал бы с трибуны северокорейский товарищ Бен Дер, если бы жил в наше время в КНДР. Будучи во Владивостоке перед поездкой сюда, я гостил у приятеля, который живет на два города (Владивосток и Питер) и занимается торговлей шинами. Так вот, на его семью приходится аж пять автомобилей (ох уж эти владивостокцы). Среднестатистическому жителю КНДР, границы которой расположены всего в ста километрах, такое может только сниться, примерно как нам – наличие частного вертолета, чтобы летать за покупками в Милан.

Формально у граждан КНДР могут быть личные автомобили. Как правило, их дарит государство разного рода деятелям за выдающиеся заслуги перед Отечеством, например, ударникам труда, ученым или спортсменам. Другая возможность перемещать свою пятую точку на авто – быть полезным для общества и занимать высокую должность в пищевой цепочке. Тогда есть вариант приобрести машину на баланс заведения. Например, заведующий покупает авто для детского сада, а пользуется им сам, потому что куда детям ездить-то? Самое главное – проявлять лояльность, чтобы ненароком не нарваться на нецелевое расходование средств со всеми вытекающими.

В основном по Пхеньяну разъезжают автомобили китайского производства, но есть и «Тойоты», и «Ниссаны», и «Фольксвагены». На дорогах также можно встретить старенькие «Мерседесы» и «Волги». Красные номера принадлежат дипломатам, черные – военным, синие – государству, желтые – частникам. За все время пребывания в КНДР я ни разу не наблюдал авто с желтыми номерами, но говорят, что они здесь есть. Заправки тоже встречаются крайне редко – лично я не видел ни одной АЗС. Официально такси тоже есть, но наши люди в булочную на нем не ездят, в связи с чем для преодоления непривилегированными гражданами небольших дистанций помимо общественного транспорта есть несколько опций на выбор: пешком, на обычном велосипеде или на велосипеде с электромоторчиком.

«Двадцать первый век на дворе – каршеринги, метаверсы и чаты джипити, а они там на бричках и электромоторчиках рассекают, словно пещерные люди», – подумают некоторые. Основная загвоздка в том, что страна полностью зависит от поставок нефти из-за рубежа. С учетом того, что Северная Корея много лет находится под санкциями, топливо здесь в дефиците, отсюда такие реалии – то есть машины как бы есть, только заправлять их нечем.

А еще в Пхеньяне есть метро. Более того, на местных чиновников снизошла благодать, и нашей тургруппе разрешили проникнуть вглубь столичной подземки. Ненадолго, правда, – проехали всего две станции, но и на том спасибо. Чтобы никто из оголтелых туристов ненароком не растворился в пхеньянских подземных лабиринтах – к нам был приставлен серьезный мужчина. Погонов на плечах у него не было, но по внешнему виду и повадкам определенно званием не ниже майора. Он и сопровождал нас на протяжении сего подземного вояжа вместе с двумя нашими привычными гидами.

Пхеньянское метро считается одним из самых глубоких в мире (100–120 метров), а еще самым дешевым. Стоимость проезда в пересчете на рубли составляет всего пятьдесят копеек. Если что – мы ни за что не платили, товарищ майор кому-то что-то шепнул на ушко, и турникет моментально распахнулся перед нами настежь.

Первое, что бросается в глаза в северокорейском метро, – полное отсутствие любого рода рекламы. Спускаясь по эскалатору вниз, попадаешь на роскошную станцию в стиле соцреализма с барельфами и мозаиками. На потолке висят шикарные разноцветные люстры. На стенах – патриотические картинки и лозунги. По центру зала стоят стеклянные газетные стенды, окруженные местными гражданами. Завидев нас, некоторые перестают читать и начинают искоса на нас поглядывать. Вероятно, нечасто такое явление, как интуристы, можно встретить на станции северокорейской подземки. Товарищ майор спокойно идет сзади, девушка-гид регулярно нас пересчитывает.

Строительство пхеньянского метро началось в 1965 году. На сегодняшний день оно включает в себя две линии и семнадцать станций, каждая из которых носит жизнеутверждающее название: «Процветание», «Возрождение», «Победа», «Товарищ», «Факел», «Красная Звезда», «Триумф», «Рай» и так далее. «Товарищ, вы выходите на “Товарище”?» – «Нет, мне в “Рай”, через одну». Время работы метрополитена – с 6 утра до 21:30. Мы были днем, и народу было сперва немного, а потом в одночасье откуда-то все набежали. Поезда ходят с интервалом в пять минут. По рельсам бегают видавшие виды вагончики из ФРГ, а также современные составы северокорейского производства. Перед нами остановился старенький состав, где двери открываются руками. Сперва часть нашей группы попыталась распределиться между вагонами и разместиться вместе с другими пассажирами, но зоркий товарищ майор жестами любезно пригласил пройти в отдельный вагон, где внутри никого не было, кроме висящих портретов вождей. В итоге проехали минут пять от Факела до Возрождения.

Когда мы выходили из вагона, нас заприметили пионеры и стали хлопать в ладоши. Не знаю, пригнали их туда специально или все сложилось естественным образом, так или иначе – было приятно в моменте почувствовать себя VIP-персоной. Другие пассажиры на станции с любопытством на нас поглядывали, сохраняя при этом спокойствие и достоинство. На эскалаторе по пути вверх некоторые встречные граждане дружелюбно махали нам руками и улыбались. Проводив руссо туристо до выхода, серьезный товарищ майор напоследок тоже слегка улыбнулся, а затем удалился восвояси, профессионально растворившись в толпе. Довольные, мы прыгнули в автобус и поехали в отель на долгожданный ужин.