Шампанское по утрам пьют либо аристократы, либо те, кто пересек Южный полярный круг. Приятный женский голос из радиорубки прервал мой нечуткий сон в 6:30 утра сообщением о том, что наше судно находится на широте 66°33´44ʺ и что все желающие после завтрака приглашаются на переднюю палубу для празднования сего знаменательного события.

Желающих собралось весьма предостаточно. На мгновение я подумал, как бы мы не перевернулись от большого скопления людей на носу судна, но, очевидно, советские инженеры предусмотрели такое развитие событий. Каждому пришедшему пассажиру вручают по бокальчику сока или шампанского на выбор, на палубу выходит индийский капитан, под звуки трубы все дружно произносят «cheers», поднимают бокалы над головой и фиксируют свое нетривиальное географическое положение с помощью общего фото на память.

Затем судно становится на якорь, и начинается торжественная вакханалия с погружением в заполярную воду любителей острых ощущений и нецензурных выражений. Каждого желающего по очереди за пояс привязывают к канату и погружают в холодный океан, имеющий легкий минус. Из колонок доносится громкая музыка, выныривающим предлагается на выбор стопка водки или горячий шоколад. Я сперва менжевался – стоит ли мне вписываться в этот блуд. Как выходец из южных штатов, я не являюсь большим фанатом холода, а на граждан, радостно окунающихся в прорубь в крещенские морозы, всегда смотрел с подозрением.

Но тут меня берет азарт: искупаться в Южном океане за полярным кругом – часто ли такая возможность подворачивается в жизни? В итоге превозмогаю себя и на несколько секунд, затаив дыхание, на привязи погружаю свое теплолюбивое тельце в холодные воды Антарктиды. Без мата на букву б не обошлось. Маловероятно, что многие иностранцы догадываются о значении произносимого мною слова, а с ним как-то легче совершать безумные поступки. Водичка свежа и максимально бодрит. Стопочка водки «Абсолют» опосля оказывается абсолютно в тему. Горячий душ в каюте – и вот я уже, свежий как огурчик, в теплых шерстяных носочках и шапке, ношусь по палубе после хорошего выброса адреналина, словно оголтелый собакевич после купания в ванной. Почему я никогда не делал этого раньше?

За неделю до сего вояжа я путешествовал по аргентинской Патагонии, где самой шедевральной достопримечательностью был ледник Перито-Морено высотой в двадцатипятиэтажный дом. В Антарктиде таких перито и таких морено на одном только горизонте можно легко отыскать с десяток. Куда ни глянь – повсюду сплошные айсберги и льдины бело-голубых оттенков разных форм и размеров, между которыми нашему судну удается ловко лавировать. Есть небольшие, есть высотой с приличную многоэтажку. Смотреть на них с палубы можно бесконечно долго.

Но мы приехали сюда не только смотреть, но и участвовать. Прыгаем в «Зодиаки» и продолжаем исследовать Антарктиду уже с берега. Прыгаем – это я, конечно, немного преувеличил. Лодка с великолепной десяткой на борту, в которой мне посчастливилось сегодня оказаться, была до краев наполнена мудростью и опытом, лишь я один не совсем удачно вписывался в контекст. Средний возраст юных исследователей полярных земель – лет семьдесят пять, в связи с чем в «Зодиак» никто не прыгал, а скорее, аккуратно перемещался. Иногда настолько аккуратно, что возникали человеческие пробки.

Подходя на шлюпке к берегу, в очередной раз натыкаемся на тюленей, вальяжно распластавшихся на небольшой льдине. Мне удалось насчитать их аж одиннадцать штук. Взрослые особи лениво валяются, практически не шевелясь. Вероятно, только вернулись со смены по поиску пропитания, о чем свидетельствуют свежие кровавые пятна вокруг. Те, что поменьше, – весело ныряют и выныривают, перемещая свои гладкие мокрые тельца с одной льдины на другую, словно играя в догонялки. Все как у людей.

Высаживаемся на берегу, и перед нашим взором предстает примерно такая картина: в заросшем парке стоит старинный дом, забиты окна, и мрак царит извечно в нем. Ну ладно, не в заросшем парке, а на снежном пустыре Антарктического острова, и окна все-таки там не забиты. В рамках очередной высадки нашего престарелого австралийского десанта на землю, оккупированную пингвинами, набредаем на хижину, которая всем своим внешним видом и внутренним содержанием окунает нас в события давно минувших дней.

В 50-х годах прошлого века британцы, наряду с другими странами, пристально стали изучать белый материк в надежде отыскать в Антарктиде несметные природные богатства и вернуть Короне былое величие. Ими было построено двадцать шесть исследовательских баз в разных частях континента. С названиями решили не заморачиваться и присвоили базам буквы английского языка от A до Z в качестве обозначений. Сегодня наша шлюпка пришвартовались у берегов острова, где расположена британская база под названием W. Ее история достаточно коротка, как мое повествование о ней: база просуществовала всего три года, после чего была покинута, а затем окончательно заброшена. Дело в том, что ее воздвигли в не очень удачном с логистической точки зрения месте. Вокруг острова, на котором она расположена, все время образовывался лед, что мешало судам с провизией и оборудованием близко к ней подступиться. Сперва пару лет помучались, а потом плюнули на это гиблое дело, оставили все как есть и перебрались в более удобную локацию, благо материк большой.

С тех пор новенькая база W стоит в первозданном виде практически нетронутой. Раньше в ней было электричество, вырабатываемое за счет генератора, о чем свидетельствуют выключатели на стенах. В прихожей висит одежда вахтовиков, как правило, приезжавших сюда на год, на кухне можно увидеть разные консервы, банки-склянки и даже жвачку Wrigley. В шкафу спрятаны запасы провианта, на полках стоят книги, на кровати лежит спальник в том виде, в котором из него последний раз вылезал косматый геолог семьдесят лет тому назад. В общем, отличный уютный домик для любимой тещи на берегу океана, вдали от суеты.

После посещения хижины у нас остается примерно час на блуждание по суровой антарктической земле по снегу и камням. Естественно, между вешками и под присмотром персонала. Пейзажи восхитительные, настроение тоже. Ощущается блаженство, покой и умиротворение. А еще ощущается, что мне обязательно нужно привезти отсюда какой-нибудь сувенир. Ввиду отсутствия ларьков с магнитиками на континенте не придумал ничего оригинальней, чем раздобыть с материка камень. Но вот незадача: любой контакт с местной средой строго запрещен.

На выходе с судна находится тазик со специальной дезинфицирующей жидкостью, в которой нужно промыть сапоги, прежде чем ступать на землю. То же самое нужно сделать при посадке обратно. Все контролируется персоналом. Никаких других соприкосновений с почвой и валяний в сугробах не допускается, иначе придется дезинфицироваться полностью. В общем, все строго. Если пойман. А если не пойман – то не вор. Удалось мне под шумок поднять с земли симпатичный камешек размером с детский кулак и незаметно протащить его в кармане на борт. Ну не мог я не привезти сувенир из Антарктиды, не мог.