Глядя на ураган, разбушевавшийся утром за пределами палатки и стремившийся сорвать и унести ее вместе с нами, приходит понимание, что вчера нам очень сильно повезло с погодой. Сегодня весь день свирепствовал ветер внизу, сложно представить, что же творилось наверху.

В голове прокручиваются воспоминания вчерашнего дня. Пожалуй, по степени сложности это было сопоставимо с тем, когда меня однажды оставили одного на неделю с маленьким ребенком. Ставлю бутылку «Мальбека», что Бременские музыканты, когда пели «нам любые до́роги доро́ги», точно не имели в виду подъем и спуск с Аконкагуа. Этот маршрут навсегда запечатлеется в моей памяти как самый сложный. Подозреваю, что лично я бы в такую авантюру больше никогда не вписался. Хотя кого я обманываю – то же самое я говорил в свое время и в первый день после Эльбруса, и после Монблана.

Собрали на ветру палатку, упаковали рюкзаки, начали спускаться вниз с высоты 5600 метров до базового лагеря. На обратном пути повстречались десятки чистеньких туристов из разных стран. Их в общей массе радостный взгляд был непоколебимо устремлен к вершине. Хотелось остановиться и сказать им: «Сумасшедшие, куда вы прете, там же так тяжело», – вместо этого получалось только «ола», то есть «привет» по-местному.

Добравшись до базового лагеря, завалились на уже привычные нары под шатром. У нас были припасены в загашнике две бутылочки вина, которые планировалось раскупорить в честь успешного восхождения на вершину. Событие состоялось, вино заслуженно полилось красной рекой в наши жестяные кружки. Вместе с ним – почти изысканные блюда в наши не менее жестяные миски: паста де пескадо и брускетты с фуа-гра, то бишь макароны с рыбными консервами и крошки хлеба вперемешку с паштетом.

Затем неожиданно произошло погружение в искусство. Кто-то коллекционирует бабочек, кто-то – марки, кто-то – деньги. Я увлекаюсь коллекционированием двух вещей. Первое – это воспоминания из путешествий. Второе – это рисунки моего десятилетнего сына. Есть у меня специальная пластиковая папка, куда я аккуратно складываю его произведения детского искусства. Об этом тайном коллекционировании никто не знает, даже его мама. Каково же было мое удивление, когда в базовом лагере Аконкагуа я увидел несколько рисунков, до боли похожих на то, что вырисовывает фломастерами мой маленький шкет. Дело в том, что здесь на высоте 4300 метров находится настоящая картинная галерея. Она даже занесена в Книгу рекордов Гиннеса, как самая высотная в мире.

Создатель, идейный вдохновитель и единственный экспонент – аргентинской художник Мигель Доура, который днем бродит здесь босиком, общается с туристами и ненавязчиво предлагает купить одну из своих работ, а вечером на закате дня берет краски, кисточку, садится на стульчик, выбирает понравившуюся гору и начинает творить. Я не сильно разбираюсь в живописи и современном искусстве, но некоторые работы намалеваны так, словно автор не сильно старался, поэтому и сравнил их с каляками-маляками своего сына. Впрочем, есть и весьма достойные работы, цены на которые стартуют от сумм с тремя нулями в долларах.

Вечером подфартило застать барбекю-вечеринку опять. Мы, как матерые дембеля, весьма обнаглели и в этот раз уже без приглашения присоединились к участникам трапезы с целью смачно поесть мяса. Будем считать, что вечеринка была для всех, кто был там в этот момент, особенно для тех, кто успешно спустился с горы.

В разгар застолья встретили известного в российском альпинистском сообществе гида Владимира Котляра вместе с группой его подопечных. Понравились вышивки у ребят на куртках с надписью «Гора есть – надо лезть». Они только проходят акклиматизацию перед восхождением на Аконкагуа – составили им компанию, пообщались и попели песни под гитару. Так и хочется сказать «у костра», но костра, увы, не было. Зато было много звонких бутылочек «Мальбека» и «Каберне Совиньон», не хуже греющих душу в хорошей компании.