11 августа 1979 года произошла одна из самых страшных авиакатастроф в истории СССР – в небе над Днепродзержинском столкнулись два Ту-134. Погибли все 178 человек, находившиеся в обоих лайнерах. В одном из самолетов летела в Минск на игру чемпионата СССР по футболу команда из Узбекистана, ташкентский «Пахтакор». Виновными в этой трагедии признали авиадиспетчеров, хотя обстоятельства катастрофы многим кажутся слишком странными и до сих пор вызывают множество версий.

«Пахтакор» в 1979 году был крепким орешком – молодая, дерзкая команда, две его главные звезды, Михаил Ан и Владимир Федоров, привлекались в сборную СССР по футболу. Если не в текущем сезоне, то в следующем от «Пахтакора» ждали рывка.

13 августа 1979 года «Пахтакору» предстояло встретиться с минским «Динамо», у которого в первом круге ташкентцы выиграли 2:0.

Версии

1. В это время должен был лететь литерный борт (авиарейс высокой важности) с Брежневым, и именно из-за него в диспетчерской возникла неразбериха.

2. Самолеты на самом деле по ошибке сбили ракетой во время учений.

3. Экипаж, везший ташкентскую команду, выпивал с ними и не услышал команды диспетчера.

Ни одна из этих версий не подтверждена.

А дело было так.

В 7:30 утра в харьковском диспетчерском центре, характеризующемся высокой интенсивностью полетов, заступает на дежурство смена во главе с руководителем полетов Сергеем Сергеевым. Он назначает на юго-западный сектор малоопытного 20-летнего диспетчера Николая Жуковского с опытом работы 2,5 месяца. Контролировать его работу должен 28-летний диспетчер-инструктор Владимир Сумской, у него четырехлетний стаж работы. Был еще контролер диспетчеров И. В. Томилов, но он от своих обязанностей самоустранился.

В 12:54 дня из Воронежа в Кишинев вылетает Ту-134 под управлением молдавского экипажа. Спустя 15 минут белорусский Ту-134 с футбольной командой на борту вылетает из Донецка в Минск.

Рис. 18. Траектории движения двух Ту-134

Молодой Жуковский с ошибками наносит себе данные о прохождении молдавского экипажа по направлению к Кишиневу и не дает им подняться выше.

Жуковский рассчитывает, что они разойдутся с интервалом в 3 минуты. Но в действительности самолеты сближаются так, что должны разойтись с интервалом менее минуты.

Молдавский Ту-134 вновь просит подняться на высоту 9600 метров. Жуковский не разрешает, объяснив, что там в попутном направлении летит другой Ту-134.

Через 4 минуты молдаване в третий раз запрашивают набор 9600 метров. Просьбу экипажа можно было удовлетворить, ограничив его скорость до скорости летящего впереди самолета.

Диспетчер (Николай Жуковский): 816-й (номер рейса), следуйте 8400.

Экипаж Ту-134 (молдавский самолет): Вас понял, а 9600 нельзя?

Диспетчер (Николай Жуковский): Пока нет, над Красноградом попутный на 9600.

Экипаж Ту-134 (молдавский самолет): Понял вас, 8400 сохраняю.

Рис. 19. Траектории двух Ту-134 пересекаются

При этом диспетчер Николай Жуковский позволяет другим экипажам, находящимся в его зоне ответственности, неоднократно нарушать правила радиообмена и обсуждать диспетчерские указания.

Белорусский экипаж с футбольной командой на борту выходит на связь и сообщает, что ему надо набрать высоту с 5700 до 9600 метров. Диспетчер дает команду сначала набирать 7200, а потом 8400.

Таким образом, он оказывается на одной высоте – 8400 – с молдавским Ту-134. Тому, напомним, ранее не разрешили набор.

Выше поднимать белорусский самолет нельзя – там на высоте 9000 метров навстречу летит Ил-62, но и «Илу» диспетчер тоже не разрешает подниматься.

Белорусский и молдавский экипажи сближаются на одной высоте 8400 метров, на пересекающихся курсах, – возникает экстренная необходимость развести их по высотам.

Диспетчер-инструктор Владимир Сумской, слыша переговоры Жуковского и наблюдая на локаторе сближающиеся метки самолетов, вмешивается в эфир. Он дает команду Ил-62 подниматься с 9000 на 9600, а белорусскому экипажу набирать 9000 метров.

Это роковой момент. Из-за помех в эфире белорусский экипаж не слышит его команды. Сумской слышит ответ «понял», который шел на самом деле не от них, а от Ил-62. Посчитав ситуацию разрешенной, Сумской отошел от рабочего места Жуковского и больше в эфир не вмешивался. Оба диспетчера не проконтролировали выполнение команд экипажами. На самом деле белорусский экипаж в эфир не выходил, важнейшую команду от диспетчера из-за помех не воспринял и продолжал следовать на высоте 8400 метров. До столкновения оставалась 1 минута и 5 секунд – и это время было потрачено на эмоциональный разговор между диспетчерами.

В 13:35 минут траектории двух Ту-134 пересеклись в сплошной облачности на строго выдерживаемой автопилотами высоте 8400 метров под углом 95 градусов.

Через 4 минуты на связь вышел командир Ан-2 Чернов, выполнявший под облаками рейс Черкассы – Донецк.

КВС Ан-2 (Чернов): Харьков, 91734, что-то падает с неба!

КВС Ан-2 (Чернов): Харьков, 91734, в районе населенного пункта Куриловка наблюдаю падение частей самолета. По-моему, Ту-134.

Один из двигателей падает прямо на пляж, где в субботу с утра было полно народу. Но когда облака сгустились и стал накрапывать дождь, пляж опустел… Через пять минут на него сваливается двигатель – самый тяжелый предмет в конструкции самолета.

На самолетах не было системы предупреждения о столкновении TCAS – тогда она еще не была изобретена. К месту падения были немедленно направлены наряды милиции, а к вечеру оно было оцеплено войсками.

Одним из первых на место крушения выехал Н. Гладкий – главный государственный санитарный врач Днепропетровской области на тот момент.

«К тому, что предстало перед нашими глазами, никто не был готов. Вспаханное поле в радиусе 30 километров было густо пробито воронками глубиной 20–50 сантиметров, сами же тела лежали не на дне, а по краям углублений – с такой силой они врезались в землю. Ходили слухи, что несколько человек умерли от разрыва сердца, когда под их ноги стали падать куски тел. Несколько трупов залетело на подворье. Один, пробив крышу, упал в кухне перед хозяйкой».

КВС Ан-2 Игорь Чернов дал интервью Олегу Пилипченко («Донецкие новости»), в котором рассказал следующее.

«Мы летели по маршруту Черкассы – Донецк. День был солнечный, видимость шикарная. Летели низко, на высоте 300 метров, я пилотировал Ан-2, второй пилот вел переговоры с землей. И вдруг из облаков начали вываливаться обломки самолетов. Ту-134 падал в перевернутом положении, немного с вращением, практически целиком. Сам самолет был целым, у него отсутствовало только оперение: киль и стабилизатор, – то есть крылья были, а хвоста не было. Он был полностью неуправляем. Где-то в километре от нас он ударился о землю и взорвался. В тот момент мы пережили сильный стресс. Рядом с капотом нашего Ан-2 пролетела тяжелая стойка шасси, буквально несколько метров – и мы бы погибли. Состояние не из приятных.

Когда произошла трагедия, я и второй пилот начали смотреть вверх и увидели, как с неба падали части самолета, куски обшивки, вещи… люди. Зрелище страшное. Второй “Туполев” развалился на куски. Обломки лайнеров разбросало в радиусе 30 километров.

Мы связались с диспетчером, попросили разрешение на снижение, уменьшили высоту до минимума. Глядя на то, что творилось на земле, становилось ясно, что спасать там некого. Наш Ан-2 кружил над местом трагедии где-то 15 минут, затем развернулся на прежний курс и полетел домой.

Олег Пилипченко: Как пассажиры вашего самолета восприняли увиденное?

КВС Ан-2 Игорь Чернов: У нас был грузовой рейс. Вдвоем с напарником мы везли почту, ящики, коробки. Через два дня я летел по тому же маршруту, видел, как на месте трагедии работал подъемный кран, стояли гробы.

Олег Пилипченко: Как вы думаете, люди в самолетах погибли сразу?

КВС Ан-2 Игорь Чернов: В том Ту-134, что развалился, – мгновенно. После столкновения самолет разгерметизировался – перепад давления, скорость около 800 км/ч не оставляли пассажирам и экипажу шансов на спасение. В Ту-134, который потерял хвост, думаю, положение было 50 на 50: часть людей, наверное, погибла сразу, а те, кто поздоровее, в шоковом состоянии, возможно, падали живыми до земли».

Подробную информацию о трагедии граждане Советского Союза узнали лишь спустя годы: дело тут же было засекречено. В газетах ничего не говорилось. На первой полосе «Известий» поздравляли с Днем строителя, с успехами советских космонавтов, с увеличением посевных площадей и предстоящим началом нового учебного года. Но внезапное исчезновение футболистов, игры которых ждали миллионы граждан, не могли не заметить. На следующий день, 14 августа, белорусские и ташкентские издания на первой полосе опубликовали сообщение от Центрального комитета Компартии Узбекистана: «11 августа самолет, выполняющий рейс Ташкент – Минск, потерпел авиационную катастрофу в районе г. Днепродзержинска. Пассажиры и экипаж погибли, в том числе ряд членов футбольной команды мастеров высшей лиги “Пахтакор”».

Центральный комитет Компартии Узбекистана выразил соболезнование семьям погибших и заверил, что правительство республики принимает меры по оказанию им помощи. На последней же странице издания «Физкультурник Узбекистана» вышел некролог в память о погибших футболистах – газету раскупили тут же.

И хотя о крушении второго лайнера в СМИ не говорилось, о том, что в небе случилась трагедия, знал почти весь Советский Союз.

Люди и судьбы

Погибли все находившиеся в обоих самолетах 178 человек, из них 17 были членами команды «Пахтакор».

В день трагедии, 11 августа, в Лужниках проходил финал Кубка страны по футболу между «Динамо» (Москва) и «Динамо» (Тбилиси). Во время матча на стадионе стали распространяться слухи о случившемся с «Пахтакором».

Эдуард Максимовский, директор издательства «Юстиция», рассказывал:

«В то время замалчивались не только причины этой катастрофы, но и вообще упоминание о ней. Долгое время многие просто даже не знали о ней. Нам, спортивным редакторам, категорически запретили выпускать информацию о том, что произошло. Команда в Минск не прилетела, матч не состоялся, никто ничего не говорит. Ни радио, ни газеты, ни телевидение ничего об этом не сообщают. Единственно узбекская пресса передала сообщение правительства Узбекистана о случившемся».

На рейс не попали травмированный защитник Анатолий Могильный и опоздавший массажист Анатолий Дворников. Также из-за травм не полетели Ахмад Убайдуллаев и Туляган Исков.

Врач команды Владимир Чумаков за два дня до полета их обследовал и убедил главного тренера Олега Базилевича не брать их в Минск. Сам Чумаков полетел вместе с командой.

Не попал на рейс и сам главный тренер Олег Базилевич – он не полетел с командой по семейным обстоятельствам. Заранее отправился в Сочи, чтобы встретиться с семьей, с которой уже не виделся три месяца. Сам тренер вспоминал: «11 августа мне позвонил Мирзаолим Ибрагимов, он отвечал за спорт в Узбекистане: “Команда погибла… Хорошо хоть, ты с ними не полетел…” На вопрос жены, что случилось, я еле ответил: “Сегодня разбилась команда. Все погибли. Представляешь, все! Федоров, Ан, Аширов, Агишев, Сабиров, Макаров, Ишбутаев… И Миша Ан”».

Вот лишь некоторые фамилии погибших игроков той команды.

1. Михаил Ан, полузащитник, 26 лет, – одна из главных звезд команды, диспетчер, яркое дарование узбекского футбола. В последнем победном матче «Пахтакора» получил травму и не должен был лететь в Минск. «Но как же без него, ведь Миша душа команды. И место в самолете нашлось, и полетел», – вспоминает главный тренер Олег Базилевич. Как-то цыганка нагадала ему гибель в воздухе. Он лишь усмехнулся.

2. Юрий Загуменных, 32 года, защитник, – воспитанник владивостокского «Луча». Попал в ленинградский «Зенит». Травмировался и два года лечился. Когда уже никто не верил, что он вернется в большой спорт, в Ленинграде встретился со своим первым тренером по «Лучу» Александром Кочетковым и тот его, 30-летнего, пригласил в «Пахтакор». В честь Юрия Загуменных названа одна из улиц Ташкента, а во Владивостоке проводятся ежегодные юношеские футбольные турниры.

3. Алым Аширов, 24 года, защитник. Про него вспоминал тренер «Пахтакора» 1972–1975 годов Вячеслав Соловьев:

«Он подошел ко мне в Термезе: “Вячеслав Владимирович, можете со мной в один дом сходить?” Не было в тот момент рядом никого, кто мог бы выступить в роли старшего родственника, порекомендовать его родителям девушки. И пошли мы с ним в семью его будущей жены. Она тогда еще в 10-м классе училась. Семья мне понравилась, девушка тоже. Я дал согласие, и они были счастливы».

4. Равиль Агишев, 20 лет, защитник, – родился в Бухаре, где его заметили на турнире «Кожаный мяч». Тренеры пригласили в Ташкент, в спортивный интернат «Пахтакора». Он был парнем из простой рабочей семьи – отец тракторист, мама домохозяйка, – попал в большую футбольную команду. Перед поездкой в Минск купил обручальные кольца.

5. Сирожиддин Базаров, 18 лет, полузащитник, был самым молодым игроком команды, игроком дубля, должен был улететь в Минск накануне, вместе с дублем. Но у него прилетал отец, поэтому он опоздал на вылет и полетел вместе с основным составом. За несколько дней до этого, узнав о том, что сын едет в Минск, отец игрока пришел к тренерам и долго благодарил. Беспокоился, что сам не может полететь в Минск. Его успокоили, что можно послушать репортаж по радио.

6. Владимир Макаров, 32 года, полузащитник. Про него вспоминала Алла Макарова: «12 августа, после катастрофы, когда еще никто ничего не знал и ото всех все скрывали, к нам в пансионат неожиданно приехал работник Госкомспорта Узбекистана. Он сообщил, что случилась неприятность: во время обеда вся команда отравилась и попала в больницу. Мы быстро собрали вещи и вылетели. Но уже в полете заподозрили неладное. В огромном лайнере были только мы. Когда мы прилетели, мне показалось, что сотрудники аэропорта смотрят на нас слишком напряженно. Я подошла к одной женщине и попросила сказать, что случилось. Она взяла меня за руку и тихо сказала: “Они разбились…”»

Комментарии из интернета

Пользователи отмечали всю странность инцидента: размер Ту-134 – 37 метров, скорость у него была 885 км/ч, то есть 245 м/с. Соответственно, при угле в 90°, чтобы столкнуться, им надо было оказаться вместе в одной точке пространства с точностью до 0,15 секунды! Ровно в 15 сотых секунды, чтобы столкнуться!

Это, писали комментаторы, как столкновение двух атомов золота в открытом космосе: для двух реактивных самолетов на перпендикулярных курсах в небе не нашлось места – фантастика. 30 метров вверх или вниз, или влево или вправо, или секундой раньше или секундой позже, но нет.

Кто-то выражал иное отношение к катастрофе: писали, что в харьковской диспетчерской зоне было 9 воздушных трасс и 15 перекрестков. У диспетчеров в то время было 25 бортов на связи одновременно. Пользователи отмечали, что не оправдывают, а констатируют факт умственной напряженности диспетчеров.

Другие же писали, что были и диаметрально противоположные ситуации: диспетчера, который все самолеты умудрился спасти и посадить в Усинске[42], еще и склоняли на всех совещаниях.

Также, отмечая весь ужас, писали и о происходящем после столкновения: когда все уже поняли, что натворили диспетчеры, – 40 минут не могли их сменить из-за огромного количества самолетов. И они продолжали руководить, зная, что убили сотни людей, тяжело все это.

Кто-то даже сравнил происшествия, написав, что по своей структуре катастрофа местами напоминает столкновение на Тенерифе[43]. Тоже непонятки с диспетчером и помехи, из-за которых один из бортов не услышал важную информацию, что и привело к столкновению.

Рассуждая о наказании экипажа, один из комментаторов, врач стационара скорой помощи, отметил, что 15 лет, которые дали за непреднамеренный косяк, по сути разделенный пополам, и это при условиях жесткой интенсификации труда, – ужасно: в наши дни за конкретное убийство около семи дают.

Другой пользователь писал, что в 1984–1986 годах служил во внутренних войсках в селе Рафаловке Ровенской области, на Украине, в военной части 7480. И в этой же зоне сидел виновник авиакатастрофы, то ли Жуковский, то ли Сумской, один из них.

В итоге, как пишут комментаторы, выпустили раньше за примерное поведение. Но, отмечают пользователи, это примерное поведение нужно было проявить в диспетчерской.

Эпилог

Спустя 11 месяцев в Днепропетровске на закрытом заседании Верховный суд Украинской ССР вынес приговор. Диспетчеры Николай Жуковский и Владимир Сумской признали виновными себя частично, но были приговорены к 15 годам заключения в колонии общего режима.

Владимир Сумской отсидел 6,5 года, после чего был выпущен на свободу за примерное поведение и проживал в Харькове. Николай Жуковский, по имеющимся сведениям, в колонии покончил жизнь самоубийством.

Действия начальника смены Сергеева и контролера диспетчеров Томилова были квалифицированы как преступная халатность, но к ответственности они привлечены не были.

Футбольный «Пахтакор» был усилен за счет игроков других команд – в течение трех лет ему было гарантировано место в высшей лиге советского футбола независимо от результата.

https://www.youtube.com/watch?v=6uGUbewjzsM