Если и было событие, показавшее, что династии Аньелли грозит серьезная опасность, то произошло оно незадолго до полудня 15 ноября 2000 года. До того момента, возможно, семейство еще могло претендовать на положение едва ли не королевского дома, чье состояние, статус и влияние вознесли их туда, где их не могут коснуться повседневные проблемы и последствия их действий.
В свои семьдесят девять лет Джанни являл собой идеальный образец элегантно стареющего патриарха: густая белоснежная шевелюра небрежно отброшена со лба, будто ее шевелит средиземноморский бриз на борту одной из его роскошных яхт; красивое, загорелое лицо едва подернулось старческими пятнами.
Джанни был дома, на вилле Фреско, в своем кабинете, вместе с давним другом, журналистом Ясем Гавронским, когда постучал дворецкий Бруно Гаспарини, объявив о приходе нежданного гостя. Это был шеф туринской полиции Никола Кавальере. Войдя, Кавальере сразу перешел к делу.
– Я хотел прийти лично, – объяснил он. – Сегодня утром, примерно в 9:30, на эстакаде, на 44-м километре шоссе, недалеко от съезда на Фоссано, обнаружен пустой серый «Фиат-Крома». Мотор заведен, фары включены. Машина была не заперта, и полицейским удалось найти документы и установить, что автомобиль принадлежал Эдоардо Аньелли. Его тело было найдено внизу у реки. Мы уверены, что это он. Похоже, что он спрыгнул, а может, просто упал и разбился насмерть.
Джанни слушал, и на лице его не отражалось ни единой эмоции. С ранних лет он научился всегда скрывать свои чувства.
«Он не плакал, потому что никогда не показывал свою боль на публике. Но было совершенно ясно, что он раздавлен», – написал Гавронский в своей книге «От Иоанна Павла II до Джованни Аньелли» («Da Giovanni Paolo II A Giovanni Agnelli») (2020).
– Думаете, это была не авария? – недоверчиво спросил он Кавальере.
А спустя несколько минут он уже садился в свой собственный темно-синий лимузин «Ланча», чтобы по платной трассе Турин – Савона помчаться вслед за Кавальере. Джанни не мог смириться с услышанным. Ведь еще утром он говорил с Эдоардо!
Шофер Джанни свернул на Фоссано и вскоре оказался у травянистого островка на галечном берегу небольшой реки Стура. Единственным звуком был гул машин, проезжающих в 80 метрах над их головами по платной автостраде. Грунтовая дорога под мостом, огибающая его мощные бетонные опоры, вела к реке.
Там, у подножия пилона эстакады, на мягком песке, под полиэтиленовой пленкой лежало разбитое, безжизненное тело. Кавальере отдернул пленку, и Аньелли кивнул. Да, это был Эдоардо. На нем был вельветовый пиджак, наброшенный прямо на пижаму, а на шее – длинная нитка индийских четок. Джанни не произнес ни слова и оставался неподвижен, с величайшей сдержанностью перенося свою боль.
– Я попрошу вас только об одной услуге. Если вам не сложно – конечно, с соблюдением всех необходимых требований, – проследите, чтобы все было сделано как можно скорее и с максимальным вниманием.
Джанни пробыл там полчаса, чтобы покончить с необходимыми формальностями. Затем к нему присоединился Умберто, и на какое-то мгновение братьев вновь объединило осознание, что оба они потеряли своих старших сыновей в расцвете лет. Потом они уехали в Турин – предстояло еще уладить множество формальностей.
Кто знает, какие мысли роились в голове Джанни? Сам он не общался близко со своим неприкаянным сыном с самого 1990 года, когда того арестовали, да и прежде отношения между ними всегда были непростыми. Решение Джанни лишить Эдоардо права наследовать мантию патриарха семьи привело к разрыву между ними, который так и не удалось залатать. Эдоардо не смог принять это решение. И вот теперь он лежал на земле, оставшись навсегда недосягаемым для Джанни.
Самоубийство Эдоардо стало новым витком в череде неестественных смертей в семействе Аньелли. Эдоардо назвали в честь деда, погибшего в 1935 году в результате нелепого несчастного случая с аэропланом. Его отцу Джованни, основателю «Фиата», пришлось ехать на опознание тела сына в морг Генуи. По странному стечению обстоятельств Джанни тоже пришлось опознавать тело Эдоардо после самоубийства. И в обоих случаях после патриарха семейное дело продолжал его внук: после Джованни – Джанни, а после Джанни – сын его дочери Маргариты Джон.
Тяжелее всего для Джанни было сообщить о случившемся Марелле, которая гостила у друзей в Нью-Йорке. Через несколько часов она проснется в их квартире на Парк Авеню и получит шокирующее известие. Джанни не хотел, чтобы она оставалась одна, и потому позвонил ее близкой подруге в Нью-Йорке Аннет де ла Ренте, жене дизайнера Оскара де ла Ренты, и попросил приехать в квартиру и утешить Мареллу. Когда Марелле стало обо всем известно, она незамедлительно вылетела в Италию.
О том, что тело Эдоардо найдено под автострадой, сообщили по телевидению, когда Джанни и Умберто покидали место происшествия, а уже к обеду новостные ленты пестрели соболезнованиями итальянских политиков. Агентство «Рейтер» включило это событие в список главных новостей дня, наряду с пересчетом голосов на выборах Буша и Гора в США и расстрелом семи палестинцев израильской армией. Товарищеский матч по футболу между сборными Англии и Италии, проходивший в этот день на стадионе «Ювентус» в Турине, предваряла минута молчания.
Как только стало известно о гибели Эдоардо, журналисты и телевизионщики съехались в городок Виллар Пероза. Вскоре альпийский покой нарушился гулом вертолетов на вертолетной площадке: это прилетела из Парижа дочь Джанни Маргарита, а за ней – ее сын Джон, которому исполнилось двадцать четыре, сестры Джанни Клара и Сюзанна, а также его брат Умберто.
Марелле удалось прилететь из Нью-Йорка в 6:45 утра на следующий день после гибели сына, то есть в день его похорон.
Семья собралась на всенощное бдение в часовенке на краю парка Виллар Перозы. Пришли и друзья. Никола Караччоло, дядя Эдоардо, который больше всех с ним общался, был, очевидно, убит горем.
Смерть Эдоардо в тот день была на передовицах всех итальянских газет, о ней писали и в Соединенных Штатах, и в Германии, и во Франции, и в Испании, и в Швейцарии, и в Турции. Даже китайское новостное агентство «Синьхуа» сделало о ней краткий репортаж. «Трагическая смерть Эдоардо Аньелли» гласил заголовок в принадлежавшей семье газете «Коррьере делла Сера». Туринская «Ла Стампа» отреагировала более сдержанно: «Эдоардо Аньелли найден мертвым».
На проселочной дороге нет указателей, но каждый итальянец знает это величественное поместье по фотографиям в газете и документальным фильмам. В Италии оно стало едва ли не эквивалентом Виндзорского замка. А в тот день – местом, где разворачивалась худшая из возможных трагедий.
«Его смерть придала новую остроту вопросу о том, кто же возглавит «Фиат» в ближайшие годы», – отмечалось в газете «Нью-Йорк таймс», хотя Эдоардо уже давно не принимал участия в руководстве компанией.
В то утро, когда его хоронили, в начале смены на заводе шарикоподшипников «СКФ», построенном Джованни, завыли сирены, а из церкви Сан-Пьетро-ин-Винколи, откуда открывается вид на деревню, раздался погребальный звон колоколов. В 12 часов дня по итальянскому времени рабочие «Фиата» по всему миру, от Бразилии и Аргентины до Польши, остановили работу и почтили память Эдоардо минутой молчания. В 11 утра архиепископ Турина Северино Полетто прибыл в поместье, чтобы утешить семью, и привез послания от папы Иоанна Павла II и государственного секретаря Святого престола Анджело Содано.
– Святой отец будет молиться, чтобы Господь даровал вам утешение христианской веры, – сказал архиепископ Джанни, после чего отправился молиться перед гробом Эдоардо.
Родные и близкие присутствовали на короткой церемонии в семейной часовне на территории поместья.
Около трех часов дня похоронная процессия, следующая за катафалком с покрытым белыми цветами деревянным гробом Эдоардо, отправилась на кладбище рядом с Сан-Пьетро-ин-Винколи. За ней следовал темно-синий лимузин «Ланча Каппа», сделанный для Джанни на заказ. С кладбища открывается вид на Виллар Перозу и футбольное поле, где каждый год «Ювентус» проводит первую тренировку в сезоне. В верхней части кладбища находится семейный склеп Аньелли, обращенный к лесистым холмам Валь Чизоне. Там, рядом с Джованнино, и был похоронен Эдоардо.
На улице, под дождем, ждали полицейские в штатском и телохранители, пресса и телевизионщики. Вход часовни был украшен двумя венками – один, из роз и осенних листьев, от рабочих «Фиата»; другой – от президента Италии Карло Адзельо Чампи и его жены, со словами «От Карло и Франки», в знак их дружбы с Джанни. Голос приходского священника дона Франческо Галлеа слышно было и за стенами часовни – он читал псалом 102 из Книги Иова, а также отрывок из Евангелия от Иоанна.
Джанни и Марелла сидели в первом ряду вместе с Маргаритой и Джоном. Стены в нежно-розовых и зеленых тонах озарял мягкий свет, отражавшийся от причудливой позолоченной лепнины. Марелла, все еще не оправившись от смены часовых поясов и потрясенная потерей, сидела, уставившись в пустоту. Вместе с семьей на церемонии присутствовали генеральный директор «Фиата» Паоло Кантарелла, который в 1996 году сменил Ромити, и председатель «ИФИЛ» Габриэле Галатери из Генуи с женой Эвелиной Кристиллин. Как и на похоронах Джованнино, друзей покойного не приглашали. Полетто прочел отрывок из Евангелия от Иоанна и объяснил, что выбрал его, «дабы призвать к утешению и успокоению эту семью, столь тесно связанную с историей Турина».
И вот все закончилось. Первым вышел Джанни, под руку с Джоном и опершись на трость. Лицо его не выражало абсолютно ничего, и в слабом приветствии он поднес руку ко лбу. Карабинеры и полиция проводили его обратно в поместье. Мало-помалу кладбище пустело. Когда уже почти никого не осталось, три женщины – Марелла, Маргарита и Эйвери – выждав полчаса, держась за руки, вышли из часовни. Марелла в последний раз попрощалась с Эдоардо.
После похорон около двадцати пяти человек из числа ближайших родственников собрались за массивным столом в обеденной зале виллы. Джанни встал, чтобы произнести речь. Выглядел он ужасно.
– От всего сердца благодарю вас за то, что вы приехали, проделав такой путь, спасибо всем и каждому в отдельности, – начал он. – Мы собрались здесь, чтобы почтить память Эдоардо. Все мы знаем, сколько он страдал и как мучили его тревоги. Ему нелегко жилось, и быть может, он и не знал, как правильно жить. Но я бесконечно горжусь им за то, что он нашел в себе мужество окончить свою жизнь именно так. Он погиб как герой.
Кому-то из присутствующих показалось неуместным называть самоубийство Эдоардо «мужественным» поступком. Но, несмотря на свой стоический вид, Джанни не мог скрыть охватившего его ужаса.
– Это полный крах, – признался он одному из родственников всего через несколько часов после смерти Эдоардо, считая случившееся своим собственным крахом.
Спустя всего месяц государственный прокурор, расследовавший дело, Риккардо Баузоне провел короткое рутинное расследование в отношении возможных «неизвестных лиц», связанных со смертью Эдоардо. Целью расследования было выяснить, действовал ли Эдоардо в одиночку и действительно ли он совершил самоубийство. По просьбе Джанни вскрытие не проводилось. Из-за этого решения один из близких друзей Эдоардо, Марко Бава, усомнился в том, что сын Джанни покончил с собой, что в свою очередь вызвало слухи о том, что никакого самоубийства не было. Баузоне же заключил, что было, и велел закрыть дело. И его закрыли.
«Мой дядя обладал очень нежной душой, и я любил его всем сердцем, – вспоминал в 2024 году Лапо. – Многое из того, что он когда-то мне говорил, сбылось. Он опередил свое время».