К 1980-м от веселого, чуткого и безумно привлекательного молодого человека, каким когда-то был Эдоардо, почти ничего не осталось. Он перестал работать, посещать светские мероприятия и подолгу проводил время в Гаравиккьо. Огромный дом с множеством запутанных переходов, увенчанный голубятней, вместе с окружающими зданиями был приобретен отцом Мареллы в 1960-х, когда сельская местность Мареммы была еще малонаселенной. В 1974 году Марелла с братьями отдали участок прилегающей земли ее подруге, американской художнице с французскими корнями Ники де Сен-Фалль, для возведения сада скульптур под названием Сад Таро. В последующие годы семья разбивала новые сады, переоборудовала окружающие постройки в часовню и жилые помещения, а также обустроила бассейн. Для Эдоардо это место стало новым домом. Он покидал Гаравиккьо, лишь когда путешествовал по Индии, Кении и Ирану.

На фоне бурного водоворота событий, в который погрузилась Италия в 1970-х, Джанни и Марелла терпели постепенное скольжение Эдоардо по наклонной, надеясь, быть может, что он перебесится и повзрослеет. Однако они не предпринимали никаких действий, чтобы хоть как-то помочь ему выбрать другой путь, даже если бы и знали его. Но когда в начале 1980-х он принял ислам, они пришли в полное потрясение и ужас. До сих пор неясны мотивы, подтолкнувшие Эдоардо к этому решению, к тому же со временем эта история обросла разными теориями заговора. Их сеяла Иранская организация по распространению исламской идеологии, созданная иранским исламским революционером, политиком и религиозным лидером аятоллой Рухоллой Хомейни, который занимал пост первого верховного лидера Ирана с 1979 года до своей смерти в 1989 году. После обращения Эдоардо несколько раз ездил в Иран и, как сообщается, встречался с Хомейни, его преемником Сейедом Али Хаменеи и другими религиозными деятелями.

Примерно в то же время Эдоардо обращался к давнему другу семьи Эдоардо Альмадже за консультацией по исламу. Альмаджа был сыном Карло Альмадже, который, как и отец Мареллы, входил в «Партию действия», и его родители также дружили с семьей Караччоло. Марелла была близка с женой Карло Жоэлль, которая познакомила Эдоардо с двумя своими сыновьями, когда он приехал в Рим учиться. Эдоардо Альмаджа учился вместе с Эдоардо Аньелли в Принстонском университете, а затем получил диплом по международным отношениям в Колумбийском университете. В 1983 или 1984 году Эдоардо Аньелли заказал Эдоардо Альмадже исследовательскую работу под названием «Заметки об исламе» («Appunti sul Islam»), в которой сочетались история, география и религия. Эдоардо нашел ее полезной и вскоре после этого попросил Альмадже написать от его имени письмо Хомейни. Тот предложил помочь Эдоардо собрать его мысли воедино, после чего они провели несколько дней в Виллар Перозе, составляя послание. Это был призыв к миру, сотрудничеству и диалогу.

Эдоардо переживал острую экзистенциальную дилемму. Вероятно, его пугало всепроникающее, как спрут, влияние собственной семьи, масштаб ее владений. В середине 1980-х под руководством Джанни «Фиат» достиг новых высот власти. Теперь компании, принадлежавшие семье, составляли одну четверть рыночной капитализации Миланской фондовой биржи; под управлением Ромити «Фиат», а с ним и семейство Аньелли вышли за пределы традиционных сфер деятельности – автомобилестроения, издательского дела и футбола – и стали заниматься страхованием, строительством, медицинским оборудованием, путешествиями и обороной. Для этого Джанни использовал как финансовую и промышленную мощь, так и влияние СМИ. «Фиат» стали называть «государством в государстве», а семью Аньелли – «некоронованной королевской семьей Италии».

Оглядываясь назад, становится совершенно очевидным, что господство Джанни в итальянской экономике проявилось в двух сделках, заключенных в течение 1986 года. Генеральный директор «Фиата» Чезаре Ромити сумел оттеснить в сторону «Форд», когда американский автопроизводитель сделал предложение о покупке у государственного холдинга «ИРИ» убыточной «Альфа Ромео», успешно защитив и даже приумножив и без того внушительную внутреннюю монополию «Фиата» и поставив его в борьбе за европейское лидерство в один ряд с «Фольксвагеном». В том же году «Фиат» организовал выкуп 15 % акций, принадлежащих правительству Ливии, за 3,1 миллиарда долларов с помощью «Медиобанка», который, по мнению критиков, несправедливо обошелся с миноритарными акционерами. Размер и влияние группы начали вызывать вопросы о том, не стала ли она слишком влиятельной.

Учитывая полное отсутствие у Эдоардо интереса к объединению семейных предприятий, друзья и родные нередко предлагали ему найти альтернативу своей должности в «Фиате», быть может, реализовав один из множества своих интеллектуальных интересов. В ответ на эти советы он всегда отделывался неопределенными обещаниями. По правде говоря, даже те, кому было далеко не безразлично его благополучие, отмечали, что Эдоардо был недисциплинирован и избалован привилегиями потенциального наследника. Но это не означает, что сам он не страдал от этой ситуации.

Летним вечером 1983 года около сотни актеров, политиков, режиссеров и представителей аристократии собрались на террасе на крыше огромной римской квартиры на Виа дель Корсо на вечеринку, как делали довольно часто. Торжество устроила сценарист и писатель Катерина Дзаккарони в честь американского актера Роберта Де Ниро, снимавшегося в то время в эпической картине Серджо Леоне «Однажды в Америке» на киностудии «Чинечитта». Остались позади «свинцовые семидесятые» – им на смену с радостным ликованием пришли годы гедонизма и эпоха Рональда Рейгана.

Спустя несколько дней Эдоардо без предупреждения появился у двери Катерины, и его пригласили войти. Катерина не помнила, как познакомилась с ним на вечеринке, но в этом не было ничего удивительного – ведь там была толпа гостей. Несмотря на его манеру элегантно и с достоинством держаться и на то, что он был на пике своей физической привлекательности, с породистым лицом и высоким лбом, она с потрясением и грустью вдруг осознала, что никогда прежде не встречала более несчастного человека. Казалось, будто бы у Эдоардо попросту отсутствует кожа, настолько он был чувствителен.

Сидя на диване в компании незнакомки, Эдоардо излил свою душу, пока двое его телохранителей тактично ждали поодаль.

– С отцом я вообще не вижусь – ни на свой день рождения, ни даже на Рождество, – начал он. – Ты не представляешь, сколько рождественских подарков я для него купил, ждал, что он придет, чтобы вручить их ему, а он только обещает, но никогда не приходит. И даже не звонит.

Катерина просто слушала, ничего не советуя, не осуждая, не говоря ни слова. Эдоардо был несчастен и даже не пытался это скрыть. Он рассказал Катерине, что отец совсем его не уважает и от этого он чувствует себя униженным. При этом о Джанни он не сказал ни единого дурного слова, лишь о собственном отчаянии в связи с невозможностью стать таким, как отец, или хотя бы оправдать его ожидания. Он знал, что как первенцу ему предначертано пойти по стопам отца, но при этом совершенно четко осознавал, что неспособен на это и вдобавок ничего другого тоже не умеет.

– Он был как рыцарь без меча, – вспоминала она. – Все ждали, что он ринется в бой, но у него не было для этого подходящего оружия.

Бесцельное существование Эдоардо продолжалось около десяти лет, и вот в 1985 году о его конфликте с отцом наконец узнала широкая общественность. Все началось с «Ювентуса». В сентябре того года Джанни решил, что собрание совета директоров «Ювентуса» станет первым, в котором примут участие Эдоардо и его двоюродный брат Джованни Альберто, которого все называли Джованнино. С 1955 по 1962 год отец Джованнино Умберто также занимал пост президента «Ювентуса», и было логично, что его старший сын однажды должен получить такой шанс. Что же до Эдоардо, то его назначение в совет директоров «Ювентуса», скорее всего, было последней отчаянной попыткой приобщить его к управлению одним из самых ценных активов семьи. Но, как бы то ни было, пока Джованнино исправно ходил на заседания совета, Эдоардо обычно отсутствовал. Владение «Ювентусом», начавшееся в 1923 году с покупки команды Эдоардо Аньелли, переросло в роман длиной в несколько десятилетий, совершенно уникальную историю для футбольного мира, где владельцы часто устают оплачивать расходы (и убытки) клуба и передают его следующему покупателю. Однако принадлежность «Ювентуса» семье Аньелли на протяжении столь долгого времени обеспечила ему процветание, стабильность, обширную базу ноу-хау и, конечно, возможность покупать лучших игроков благодаря бездонным карманам семьи.

Для Аньелли команда стала бо́льшим, чем просто бизнес-инвестиция, превратившись в искреннюю страсть. И Джанни, и Умберто были председателями клуба: Джанни – с 1947 по 1954 год, после чего в 1955-м его место занял Умберто, которому тогда был двадцать один год, пробывший на этом посту до 1962 года. И братья, и их семьи принимали живое участие в делах команды, посещая матчи, обсуждая стратегию игры с игроками и тренерами, участвуя в переговорах по покупке новых игроков.

Руководство клубом отражало трудовую этику и стремление к постоянному совершенствованию, заложенные в философии «Фиата» с самого становления компании при основателе Джованни Аньелли, когда она стремилась освоить новые виды моторизованного транспорта. Отношения семьи Аньелли с «Ювентусом» были симбиотическими: команда получала выгоду от присутствия на трибунах самой гламурной семьи Италии, а участие семьи в победе команды обеспечивало ей популярность благодаря страсти, роднившей их с миллионами других итальянцев и болельщиков по всему миру.

До того момента непостоянное поведение Эдоардо успешно скрывали от общественности и даже от многих членов семьи. Когда же его назначили в состав руководства «Ювентуса», Эдоардо совершил ряд действий, целью которых было доказать отцу: он может стать позором для Джанни, если его обойдут в преемственности семьи Аньелли. Возможно, он был не уверен в собственном будущем и оттого терял контроль над собой.

В такой одержимой футболом стране, как Италия, пост Эдоардо в «Ювентусе» давал ему возможность быть в центре внимания. Как и его отец, он бывал на матчах, и его мнение было далеко не безразлично представителям спортивной прессы. В середине 1980-х годов «Ювентус» был одной из лучших команд Европы, а тридцатилетний полузащитник команды Мишель Платини в конце 1985 года в третий раз подряд был признан «Игроком года» в Европе, став главной звездой европейского футбола. Итальянский спортивный журнал «Гуэрин Спортиво» в 1984 году вручил Платини свою награду «Гуэрин д’Оро» как игроку года, опередившему аргентинского нападающего Диего Армандо Марадону, который играл за «Наполи».

Но мир футбола сильно изменился с 1950-х годов, когда Джанни был председателем «Ювентуса» и клуб еще не утратил аристократического флера первых дней. Правительственным органам, регулирующим сферу спорта, с трудом удавалось сдерживать беспорядки на стадионе. Всего за несколько месяцев до своего назначения в состав совета директоров в Бельгии, на матче между «Ливерпулем» и «Ювентусом» за Кубок Европы 29 мая 1985 года, Эдоардо стал свидетелем разрушительных последствий хулиганства и вандализма на стадионе «Эйзель», в ходе которых погибло 39 человек.

В то же время футбол постепенно становился частью мировой индустрии развлечений, привлекая все новых владельцев, стремящихся использовать его богатый потенциал за счет продажи прав на телевизионные трансляции. Одним из ярчайших символов прихода этой новой эры стала покупка медиамагнатом Сильвио Берлускони футбольного клуба «Милан» в январе 1986 года с последующим его превращением в инструмент собственного продвижения и повышения популярности в таких масштабах, что Аньелли и не снились. Для Джанни обычным делом были путешествия на вертолете, и все же он никогда не приземлялся посреди футбольного поля, подобно Берлускони, и не имел привычки фотографироваться в окружении игроков, высоко вздымая над головой серебряный трофей, или чтобы игроки поднимали его на руках, как Берлускони, после победы.

Всего через несколько месяцев после своего «выхода на сцену» Эдоардо совершил грубейшую ошибку. В апреле 1986 года, во время важного матча, он вдруг возник на скамье рядом с тренером Джованни Трапаттони и игроками, заявив, что хочет подбодрить их и дать совет. Эдоардо отчаянно надеялся стать председателем клуба, как его отец и дед. Однако само его присутствие на скамье было крайне необычным явлением: члены семьи никогда там не появлялись, всегда оставаясь на трибунах. Не посоветовался он и с отцом перед своим эффектным выходом на сцену. «Он сам так решил», – заявил Джанни репортеру в тот день, качая головой с горькой улыбкой.

На другой день Эдоардо решил дать интервью Марко Бернардини из итальянской спортивной газеты «Туттоспорт», изложив свою стратегию развития команды, заявив, что председатель совета директоров «Ювентуса» Джампьеро Бониперти «устал», и намекнув, что заменить его, возможно, должен он сам. Разразился грандиозный скандал. Бониперти в «Ювентусе» был авторитетом, его купили еще игроком в 1946 году, когда Джанни только стал председателем, а в 1961 году он сам занял пост председателя совета директоров. Они с Джанни буквально выросли вместе. Руководство «Ювентуса» было в ярости. Бернардини вызвали в офис адвоката семьи Аньелли Витторио Кайссотти ди Кьюзано вместе с редактором «Туттоспорта». Бониперти потребовал, чтобы Бернардини сказал, что неправильно процитировал Эдоардо. Бернардини отказался. Эдоардо попросили присоединиться к встрече по громкой связи и под давлением заставили отказаться от своих слов.

– Марко Бернардини в точности передал мои слова, – заявил Эдоардо. Бониперти и в самом деле покинул пост четыре года спустя, после череды посредственных результатов, а в 1990-м председателем назначили Кьюзано, который пробыл в этой должности 13 лет.

Через месяц Эдоардо устроил крайне унизительную сцену для своих родителей и всей семьи. «Фиат» приобрел и отреставрировал дворец палаццо Грасси на венецианском Гранд-канале, организовав там новый музей. Общая стоимость работ составила 10 миллионов долларов. На выставке по случаю открытия музея, состоявшегося 2 мая, его директор Понтус Хультен представил крупнейшую экспозицию художников-футуристов под названием «Футуризм и футуризмы». Перед официальным открытием семья Аньелли арендовала круизный лайнер, пришвартованный у причала Рива дельи Скьявони, где устроила торжественный прием для ВИП-гостей, в числе которых были Берлускони, председатель компании «Ферруцци» Рауль Гардини – две восходящие звезды «процветающих восьмидесятых» – и Ага-Хан. По случаю мероприятия перекрыли всю Венецию.

Однако уже на этапе подготовки к нему стало ясно, что Эдоардо не в состоянии на нем присутствовать. Он был сильно пьян, а потому впал в безумство, грязно ругался и крушил мебель своего гостиничного номера. Родным удалось организовать ему сопровождение и незаметно вывезти из города, не привлекая внимания общественности.

В августе 1986 года произошло событие, ставшее первым сигналом того, что Эдоардо вытесняет собственный кузен: ежемесячный глянцевый журнал «Класс» поместил фотографию Джованнино на обложку номера, посвященного гольфу.

Джованнино обладал всем, чего недоставало Эдоардо: он был итальянской версией Джона Кеннеди-младшего, только что получил диплом Брауновского университета в области международных отношений и был, пожалуй, одним из самых завидных женихов в мире. Пойдя по стопам отца, дяди и прадеда, служивших в вооруженных силах, он прошел военную подготовку в парашютной дивизии карабинеров. Обучение его как управленца началось в 1982 году на робототехническом заводе «Комау», входившем в группу «Фиат», на сборочной линии. На момент публикации фото на обложке журнала Джованнино собирался стать председателем совета директоров производителя скутеров «Пьяджо», который принадлежал семье его матери.

Редакция буквально рассыпалась в дифирамбах в его адрес. «Это его первая обложка, но наверняка не последняя, – писал в своей колонке редактор Паоло Панераи. – Кажется, у человека по имени Джованни больше шансов занять пост главы крупнейшего автопроизводителя Италии и Европы».

Эдоардо пришел в бешенство и немедленно связался с Панераи, требуя встречи. Он настаивал на том, что это он наследник «Фиата» и что еженедельно встречается с президентом банка компании Энрико Кучча и обсуждает различные аспекты ведения бизнеса.

Спустя несколько месяцев Эдоардо устроил новый скандал. 27 октября папа римский Иоанн Павел II провел в Ассизи первый Всемирный день молитвы за мир, на который съехались религиозные лидеры со всего мира. Был там и Эдоардо, который давал интервью еженедельным новостным изданиям «Эспрессо» и «Панорама». Последний напечатал на обложке его фотографию, подписав: «Слово наследника».

В интервью много говорилось о глубокой вовлеченности Эдоардо в религиозные и философские аспекты, но вместе с тем явственно чувствовалось и то, насколько ему чужда собственная роль будущего главы крупного промышленного предприятия. Он сомневался в том, что капитализм может стать определяющим принципом современного общества, заявляя, что «полагать, будто бы он вечен, – утопия». Все свое время он намеревался посвятить размышлениям о вопросах «религии, философии и фундаментальных ценностях», потому что «теперь недостаточно просто хорошо производить автомобили».

Кроме того, он явно собирался взять на себя роль руководителя «Фиата», о чем прямо заявил в интервью «Панораме»: «Я намерен лично взять на себя всю ответственность, которая ожидает владельца такой крупной промышленной группы, как наша».

Когда же корреспондент «Панорамы» тактично заметил, что Эдоардо «не совсем типичный Аньелли», тот ответил: «Я люблю тихую жизнь, можно даже сказать, аскетичную; люблю время от времени побыть наедине с собой».

Джанни, должно быть, пришел в бешенство. Генеральному директору «Фиата» Чезаре Ромити пришлось публично отречься от Эдоардо, заявив корреспонденту канала «РАИ-ТВ» в конце ноября 1986 года, что «Эдоардо не принимает никакого участия в делах «Фиата». По словам близкого друга Эдоардо, для него это было вдвойне унизительно: не только сами слова, но и то, что отец поручил Ромити выступить с заявлением.

Беспокойный 1986-й еще сильнее укрепил уверенность Джанни в необходимости предпринять меры, чтобы главенствующая роль семьи в контролируемой ею компании сохранялась и надлежащим образом передавалась следующему поколению. В ноябре он начал обсуждать со своими советниками и членами семьи, как это лучше сделать. В 1984 году было учреждено общество с ограниченной ответственностью, которому принадлежал контрольный пакет акций «Фиата», но и оно не обеспечивало Джанни всеми необходимыми инструментами.

На помощь ему пришел адвокат Францо Гранде Стивенс. Предложенное им решение настолько отвечало поставленным целям, что его с уверенностью можно считать одним из знаковых достижений Джанни с точки зрения выполнения пожеланий его деда сохранить в руках семьи «Фиат» – крупнейшую частную компанию Италии, уступающую разве что контролируемой государством «Голиат ИРИ». В мае 1987 года Джанни разместил 70 % обыкновенных акций «ИФИ» в новом предприятии – товариществе с ограниченной ответственностью под названием «Джованни Аньелли э Чи СпА». Это был гениальный ход. Подобную схему уже использовала семья Пирелли в своем предприятии по производству шин в конце XIX века, и Гранде Стивенс понимал, что она идеально подходит для обеспечения плавной передачи управления клану Аньелли. Компания называлась «accomandita» (товарищество с ограниченной ответственностью на паях) и имела два типа акционеров: accomandatari (управляющие партнеры), которые одновременно являлись членами совета директоров, наделенными всеми административными полномочиями, и accomandanti (простые партнеры), которые таковыми не обладали.

Джанни назначил Ромити и генерального директора «ИФИ» Джанлуиджи Габетти, непреклонного и осмотрительного бывшего руководителя компании «Оливетти», а ныне своего ближайшего советника по финансам, управляющими партнерами, наравне с собой, Умберто и своим кузеном Джованни Нази. Таким образом он обеспечил себе защиту от любого посягательства на свою власть. Назначив руководителями двух людей, которым больше всего доверял, Джанни не сомневался, что Ромити и Габетти будут выполнять его распоряжения относительно назначения членов руководства компании даже после его ухода.

«Предполагается, что в будущем управляющие партнеры будут избираться из числа членов семьи. Разумеется, имеются в виду те представители молодого поколения, которые отличились усердным трудом и талантом, завоевав доверие большинства акционеров», – гласит устав компании, зарегистрированный в Туринской торговой палате.

По словам Гранде Стивенса в интервью «Файненшиал таймс», этот шаг позиционировался как дальновидная попытка произвести реформу в капитализме семейного типа с предоставлением более широких прав руководству, а также предотвратить попытки членов семьи занять руководящие должности без одобрения управляющих партнеров.

«Семьи, неспособные отделить собственность от управления, рано или поздно теряют контроль над своими предприятиями. Когда акции оказываются в товариществе с ограниченной ответственностью, член семьи-владельца, желающий управлять фирмой, может быть лишен такой возможности. Вот почему для назначения на должность управляющих партнеров необходимо одобрение большинства простых партнеров», – сказал Стивенс.

Джанни удалось помешать Эдоардо занять кабинет председателя на Корсо Маркони, но оставалась еще одна серьезная проблема: вопрос собственности. Когда-нибудь Марелла, Эдоардо и Маргарита унаследуют контрольный пакет акций семейной империи. Джанни, несомненно, собирался, по примеру своего деда, отдать мажоритарный пакет своему наследнику – и этим наследником определенно должна была стать не Маргарита. Выходило, что на тот момент вероятность наследования «Фиата» Эдоардо по-прежнему нельзя было исключать. А между тем, наделив столь широкими полномочиями двух своих доверенных управляющих, дабы отстоять пост председателя совета директоров, Джанни посеял семена будущего конфликта.

А Эдоардо тем временем продолжал вести себя так, будто был наследником Джанни. В 1989 году он организовал деловой обед с банкиром «Фиата» Энрико Кучча в головном офисе банка рядом с оперным театром «Ла Скала», заявив своим кузенам Джованнино и Эдуардо Теодорани – которым тогда было соответственно 25 лет и 24 года, – что хочет обсудить возможность замещения банкиром поста Ромити, когда тот уйдет на пенсию. Сама идея была абсурдной, поскольку Кучча был старше Ромити. Банкир из вежливости принял приглашение на обед и в ожидании Эдоардо вел с молодыми людьми светскую беседу. Эдоардо же опоздал, а когда явился, то так и не решился поднять вопрос об отставке Ромити, и весь обед прошел за обсуждением отличных показателей «Фиата» за 1987–1988 годы.