18 мая 1962 года первая леди Соединенных Штатов Жаклин (Джеки) Кеннеди была в Мидлбурге (штат Вирджиния), в загородном поместье «Глен Ора» площадью 161 гектар, которое супруги арендовали для отдыха. Ей не терпелось обкатать своего нового скакуна Сардара на конном шоу «Лаудон Хант». Планы эти держались в тайне от прессы, чтобы никто не нарушал ее спокойствия. Джеки была в приподнятом настроении. Проезжая по уединенной проселочной дороге, она обратилась к начальнику своей охраны, агенту секретной службы по имени Клинтон (Клинт) Дж. Хилл, тридцатилетнему доблестному служаке:
– Пожалуй, неплохо было бы выбраться этим летом в Италию.
– Куда именно? – переспросил он, мысленно подготавливая себя к хаосу, в который превратятся эти каникулы.
– Может быть, на Амальфитанское побережье, – ответила она. – Там у меня друзья, а сама я там еще не бывала. На побережье есть деревушка Равелло, о которой мне рассказывали.
Этими друзьями были Джанни и Марелла. Джанни познакомился с Джоном и Жаклин в 1950-х, когда Джон еще был новоиспеченным сенатором, и с тех пор они регулярно встречались в Нью-Йорке.
Охрана Жаклин во время поездки в Италию обещала стать задачей не из легких. Как одна из самых молодых первых леди в истории страны, Джеки Кеннеди не уступала популярностью таким актрисам, как Софи Лорен или Элизабет Тейлор. Она получила диплом Вассарского колледжа в то время, когда многие женщины не имели высшего образования, и первый год своего обучения провела в Париже, а потому бегло говорила по-французски. Кроме того, она недолго работала репортером в газете «Вашингтон таймс геральд». Жаклин регулярно появлялась на страницах светской хроники благодаря своему роскошному и стильному гардеробу, но теперь она занимала особое место в сердце нации. В начале того года она устроила транслировавшуюся для телевизионной аудитории экскурсию по Белому дому, чтобы показать результаты масштабной реновации, которую она не только лично курировала, но и для которой организовала кампанию по сбору средств. Более 56 миллионов человек увидели ее на канале CBS, и американская публика полюбила ее за хорошие манеры и образованность, молодость и красоту.
В тот же самый день в нью-йоркском Мэдисон-сквер-гарден американская кинозвезда Мэрилин Монро вышла на сцену в умопомрачительном платье телесного цвета, усыпанном блестками, настолько облегающем, что казалось, на ней вовсе нет одежды. Разумеется, нижнего белья под этим платьем тоже не было. Мероприятие было организовано демократической партией и направлено на сбор средств в поддержку предстоящей кампании по переизбранию мужа Джеки Джона Ф. Кеннеди, которого друзья его жены звали просто Джек. Монро изменила текст традиционной песни, исполнявшейся по случаю дня рождения, добавив обращение «мистер Президент», и на следующий день ее фото облетело все газеты страны. Однако Джеки не стала упоминать эти публикации в разговоре со своим телохранителем.
Как и Марелла в браке с Джанни Аньелли, Джеки с самого начала знала, что муж не будет хранить ей верность, и терпела его измены. К тому моменту Джон тайно встречался с Монро уже семь лет, не афишируя этот факт. Но когда в 1961 году он стал президентом, восторженная Монро рассказала своим голливудским друзьям, что состояла в интимной связи с самым влиятельным человеком в мире. Это привлекло внимание прессы, а выступление Мэрилин в Мэдисон-сквер-гарден лишь подогрело слухи. Так что, возможно, Джеки вовсе не случайно объявила о своем намерении поехать в Италию сразу после публичного унижения собственным мужем.
Едва узнав о планах первой леди, Джанни тут же договорился об отправке из Турина в Равелло двух небольших белых автомобилей «Фиат 522 Джардиньера». Крыши их были сняты и заменены брезентовыми тентами, двери срезаны. Сиденья представляли собой плетеные скамейки, которые стояли друг напротив друга в задней части салона.
У Кеннеди и Аньелли было много общего – до такой степени, что последних нередко называли «итальянскими Кеннеди». Обе семьи были влиятельными династиями, ставшими объектом восхищения за свой ум, передовые взгляды, влияние и неповторимый стиль. Вызывали сочувствие и пережитые ими личные драмы. Мужья Жаклин и Мареллы неоднократно и открыто изменяли им. Но измены Джона и Джанни происходили в ту пору, когда благосклонная пресса прощала влиятельным мужчинам их маленькие секреты. Не в последнюю очередь было важным то, что оба выбрали себе жен, придававших особый блеск их имиджу, что сыграло ключевую роль в их карьере. Их супруги были красивыми, стильными и образованными. В частности, Джеки часто консультировала Джона, а иногда вычитывала его речи.
Один из родственников Жаклин, американский писатель Гор Видал, побывал в Равелло во время своего путешествия в Италию в 1948 году вместе с американским драматургом Теннесси Уильямсом. Видал был так поражен красотами этого городка, что позднее, в 1972 году, приобрел там виллу «Ла Рондинайа». Несомненно, он рассказывал об этом Джеки, хотя в то время и Амальфитанское побережье, и Капри уже приобрели популярность среди искушенных туристов. Невероятной красоты участок скалистых утесов, теряющихся в ярко-синем море, привлекал еще авантюрных путешественников из Северной Европы и Северной Америки XIX века, стремящихся открыть для себя новые экзотические места. В 1880 году немецкий композитор Рихард Вагнер совершил путешествие в Равелло из близлежащего Амальфи на ослике. Жемчужина Равелло, вилла Руфоло, представляет собой идеальное сочетание арабской и византийской архитектуры, из окон которой открывается потрясающий вид на побережье и раскинувшееся внизу Тирренское море. Именно здесь, по словам Вагнера, он нашел вдохновение для «волшебного сада Клингзора» в своей опере «Парсифаль». И по прошествии времени открывавшийся вид по-прежнему завораживал.
Приготовления к визиту первой леди в Равелло начались вскоре после того судьбоносного майского уикенда. Мэр города Лоренцо Манси мгновенно понял, что на весь период пребывания Джеки этот городок на вершине утеса окажется в центре всеобщего внимания и за каждым ее шагом будет пристально следить мировая пресса. Он решил, что все должно пройти идеально. С 1950-х Манси приложил немало усилий для искоренения бедности в своем городе и не раз обращался в Рим с просьбами улучшить дорожное сообщение. С 1953 года город стал центром притяжения меломанов, съезжавшихся сюда на Вагнеровские концерты на вилле Руфоло в Клингзорских садах. На мероприятие, которое теперь известно всем как Фестиваль Равелло, приезжали всемирно известные оркестры и дирижеры. Манси знал, что это очередная возможность укрепить репутацию города. Он лично участвовал в приготовлениях к визиту высокой гостьи, организации культурной программы и последующего отъезда. Он утверждал программу развлечений в общественных местах, инструктировал местные танцевальные коллективы, а городской оркестр репетировал итальянский и американский гимны, а также обширный репертуар неаполитанских хитов.
Масштаб мероприятия привлек к Равелло внимание всего мира. Как сказал главный редактор местной газеты «Иль Куотидиано делла Костьера» Эмилиано Амато, «визит Джеки, подобно взрыву атомной бомбы, способствовал резкому росту популярности Равелло и навсегда останется в памяти благодаря ее блеску, стилю и туфелькам».
К несчастью, 5 августа, всего за несколько дней до отъезда Жаклин в Италию, Монро была обнаружена мертвой в своей постели. Должно быть, атмосфера, царившая в те дни в Белом доме, как и их с мужем отношения, была напряжена до предела. Наверняка Жаклин почувствовала облегчение, оказавшись на борту самолета вместе со своей дочуркой Кэролайн.
В качестве меры безопасности итальянская полиция перекрыла дорогу, соединявшую Салерно и Равелло, и, проезжая по ней, Жаклин с Кэролайн видели некую прелюдию к тому, что их ждало впереди: отвесные скалы из серого камня, теряющиеся в бескрайнем море. Воздух был пропитан ароматом лимонных и апельсиновых деревьев, а ворота и дверные проемы украшали бугенвиллеи с яркими пурпурными цветами. В то время эта местность еще не приобрела широкую популярность у приезжих, но скоро все изменится: через месяц откроется скоростная автомагистраль Рим – Неаполь, что будет способствовать притоку туристов и обеспечит процветание области, где в отдельных поселениях еще не было электричества и асфальтированных дорог.
Наконец первая леди вместе со своей свитой прибыла в Равелло. Все жители выстроились вдоль дороги и радостно махали вслед ее автомобилю. Ее приветствовали мэр города, живой оркестр и дети, исполнившие танцевальные номера. Главную площадь украсили красными, зелеными, синими и белыми фонарями и словами «Добро пожаловать, Джеки». Полиция изо всех сил старалась организовать работу целых восьмидесяти фотографов, в том числе первых папарацци, которые всего за несколько лет до того были увековечены в фильме «Сладкая жизнь». Невысокий лысеющий мэр с церемониальной лентой в цветах итальянского флага на груди, галантно склонил голову, чтобы поцеловать руку Джеки, гордо глядя ей прямо в глаза. Этот жест репортер UPI назвал «приветствием в континентальном стиле».
– Grazie mille[18], – робко молвила Жаклин по-итальянски.
Вместе со своей командой Джеки отправилась на виллу Эпископио, которую ее младшая сестра Ли с мужем, польским аристократом и дипломатом князем Станиславом Альбрехтом (Сташем) Радзивиллом, арендовали у герцога Риккардо ди Сангро. Каменные арки и кованые ворота виллы, построенной в XI веке, придавали ей сказочный вид, а из окон можно было любоваться лазурными волнами моря и побережьем.
– О Ли, это просто великолепно, – восхищенно сказала Жаклин сестре.
С террасы виллы открывался вид на раскинувшуюся внизу гавань Амальфи, где рыбацкие лодки и частные яхты, украшенные гирляндами огней, ночью были похожи на крошечные свечи, плывущие по темной воде. Джеки уже предвкушала, как целый месяц будет купаться, общаться с Ли и вести светскую жизнь.
Автомобили «Фиат» идеально подходили Джеки, Кэролайн, Ли и ее сыну Энтони, а также их свите, в том числе молодой девушке по имени Анна Манси, нанятой женой смотрителя виллы, чтобы составить компанию Кэролайн и сыну Ли Энтони. Дети пришли в полный восторг от машин.
Распорядок дня у Жаклин был простой: каждый день они с сестрой и детьми в сопровождении агентов секретной службы покидали виллу Эпископио и отправлялись в Амальфи, где арендовали стильный катер «Рива», отделанный красным деревом, и на нем плыли в уединенную бухточку Конка-деи-Марини. Там они встречались с друзьями, среди которых был друг Джанни, итальянский адвокат, а впоследствии политик Марио Д’Урсо, чтобы поплавать и покататься на водных лыжах. Все это время к ним, толкаясь, пытались поближе подобраться папарацци, чтобы заснять первую леди в купальнике.
Появление Джанни и Мареллы на яхте «Агнета» через четыре дня после того, как Жаклин поселилась на вилле Эпископио, способствовало еще большему ажиотажу вокруг ее приезда. «Двухмачтовый ял длиной 82 фута с надутым ветром спинакером торжественно вошел в гавань, словно прима-балерина, эффектно появляющаяся на сцене», – вспоминал Хилл. Паруса яхты «были ярко алые, как изысканное кьянти, и, когда она рассекала воду, горели на фоне синего моря, словно развевающиеся на ветру шарфы».
«Агнета» была воплощением безупречного вкуса Джанни. В главной каюте располагался мраморный камин, а кроме того, там были еще две каюты поменьше и просторный салон. Яхта немедленно поступила в полное распоряжение Джеки и ее команды, обеспечивавшей ей защиту от прессы и публики, чтобы она могла поплавать, почитать книгу или порисовать. Джанни и Марелла остались вместе с ней на неделю, но большую часть своего времени проводили не на яхте. Однако всякий раз по их возвращении устраивался аперитив на закате, открывавший вечернюю культурную программу. Однажды вечером Джанни приготовил для Джеки коктейль «Негрони» из ликера «Кампари», сладкого вермута, апельсина и, как он сам выразился, «капельки джина». «Как освежает! – воскликнула Джеки. – Мне нравится! Нужно будет запомнить и всегда подавать кампари нашим итальянским гостям в Белом доме».
На момент визита Жаклин Джанни и Марелла уже числились среди ведущих мировых законодателей вкуса. Начиная с 1959 года Марелла пять раз подряд входила в международный список Зала славы самых элегантных людей мира, а в 1970 году к ней присоединился и Джанни, и они стали одной из немногих пар, попавших одновременно в мужской и женский списки. Визит первой леди означал, что об образе жизни Аньелли узнают читатели по всему миру, не пропускавшие ни одного репортажа об элитных светских тусовках в глянцевых журналах, где подробно описывались вечеринки, шопинг и отдых на эксклюзивных курортах, даже если для простых людей такая роскошь оставалась манящей и недоступной.
Поездка Джеки на Капри 12 августа на борту яхты Аньелли оказалась в центре всеобщего внимания. Фотографы запечатлели Джеки и Джанни у причала Амальфи: она – стильная и подтянутая, в белых брюках-капри и простых сандалиях на загорелых ножках; Джанни – в джинсах. Его зачесанные назад черные волосы уже подернулись сединой на висках. Казалось, в обществе друг друга они чувствуют себя легко и непринужденно, их явно связывала крепкая дружба.
Разумеется, Марелла тоже была с ними, но на многочисленных снимках остались лишь Джанни и Джеки, явно увлеченные интересной беседой. «Владычество» семейства Аньелли и его возвышение до статуса «неофициальной королевской династии» Италии уходит своими корнями именно в дружбу с семьей Кеннеди и в тот приезд Джеки на Амальфитанское побережье летом 1962 года. Ни одной другой супружеской чете Италии не удавалось добиться этого так легко и естественно.
Их доставили на яхту «Агнета» на моторной лодке, а затем все отправились на Капри. Когда на горизонте показался остров, гостей приветствовали серенадой, исполненной итальянским певцом под аккомпанемент мандолин. Португальский аристократ граф Сильвио Медичи де Менецес и его жена Ирен Голицына, модельер с русско-грузинскими корнями, прославившаяся как создательница пижам-палаццо, устроили в их честь гала-ужин. Затем все отправились в ночной клуб, где до рассвета танцевали ча-ча-ча и твист.
«Миссис Кеннеди в брюках капри танцует твист на острове Капри», – гласил заголовок статьи в «Чикаго дейли трибьюн» от 14 августа. «Прошлой ночью миссис Кеннеди на борту яхты посетила остров Капри, где танцевала с итальянским графом в тускло освещенном ночном заведении под названием «Клуб Номер 2», говорилось в статье. Из нее читатели узнали, что яхта принадлежит «миллионеру по имени Джанни Аньелли, чья семья владеет туринским автозаводом «Фиат».
Первой леди так понравилось в Италии, что она решила остаться еще на две недели. Джон ощутил укол ревности, в чем, должно быть, и состояла цель Джеки. Он прислал ей телеграмму со словами: «Меньше Аньелли и больше Кэролайн».
В другой вечер Джеки и ее команда отправились в клуб Позитано, где снова танцевали и веселились до утра. В баре «Сан-Доминго» на главной площади Равелло висит фотография Джеки в компании Джанни и его друзей за столиками этого заведения в то беззаботное лето 1962 года; они пьют джин-мартини под названием «Forever Jackie» («Джеки навсегда») в ее честь. Этот снимок – настоящая гордость бара.
Поговаривали, что во время этого круиза на «Агнете» между Джеки и Джанни завязался роман, хотя их близкое окружение все отрицало. В конце концов, все происходило на глазах супруги Джанни и под неусыпным оком агента секретной службы Клинта Хилла. «Это было невозможно, – заявил Д’Урсо. – Повсюду была охрана».
Итальянский фотограф и кинопродюсер графиня Марина Чиконья, подруга Джанни, также отрицала слухи о романе. «Заводить интрижку с Джеки было совершенно не в характере Джанни, – отмечала она. – Ему не нравилось ввязываться в отношения, которые могли повлечь за собой какие-то сложности, а в этом случае сложностей было не избежать». Пожалуй, прав был и друг Джанни, греческий писатель и издатель Панагиотис (Таки) Теодоракопулос, когда говорил, что Джеки «совершенно не его типаж – ему нравились демонстративные, броские женщины». В то же время, по словам кого-то из друзей, в Джанни была влюблена Ли, сестра Джеки, и, к его досаде, активно его преследовала.
При этом, по неофициальным свидетельствам их ближайшего окружения, они были довольно близки. Эдвард Кляйн в своей книге «Слишком по-человечески: История любви Джека и Джеки» («In All Too Human: The Love Story of Jack and Jackie») (1997) утверждает, что Джанни и Джеки в то лето стали любовниками. В то же время в вышедшей позднее «Джеки: Портрет ее последних дней» («Jackie: A Portrait of Her Final Days») (2004) он пишет, будто бы она перед смертью сожгла все любовные письма, среди них и послания Джанни. Летом 2011 года британские таблоиды сообщили о том, что Джеки в конце концов признала факт отношений с Джанни, а также с другими своими любовниками, в том числе актером Уильямом Холденом, в цикле интервью историку Артуру Шлезингеру, записанных в 1964 году. Эти интервью готовились к выпуску осенью 2011 года на канале ABC под общим названием «Жаклин Кеннеди: своими словами» («Jacqueline Kennedy: In Her Own Words»). Однако представитель канала отрицал достоверность этих сведений, и когда записи были опубликованы, в них не было ни единого упоминания Джанни.
Конечно, дружеские отношения между ними сохранились. В 1963 году Джанни помог первой леди в ее успешной кампании по привлечению международной поддержки для спасения древних храмов египетского Абу-Симбеле от затопления в результате строительства Асуанской плотины: снабдил ее материалами о проекте «Фиата» по спасению храмов и даже отправил телеграмму о храмах президенту Кеннеди.
Был ли между Джанни и Джеки роман, навсегда останется тайной. Да и так уж ли это важно? Летом 1962 года, когда Джеки, Ли, Сташ, Джанни и Марелла, потягивая коктейли «Негрони» на борту «Агнеты», любовались закатом, они проецировали для всего мира образ Италии как территории чувственных удовольствий, которая и по сей день притягивает к себе туристов со всего мира. Благодаря им сформировался образ жизни, которому хотели подражать миллионы, а Аньелли завоевали репутацию новой королевской семьи Италии.