Женщины семейства Аньелли также внесли свой вклад в помощь союзникам благодаря своим связям, оставшимся со времен фашизма. После капитуляции Италии 8 сентября 1943 года дочери семьи Аньелли, сдав экзамены, встретились в Швейцарии. Сюзанна и Кристина теперь жили в непривычной для них суровой обстановке холодной квартиры в Лозанне, а Мария Соле и Клара поселились неподалеку. Их братья Джорджо и Умберто учились в закрытой школе-пансионе. Сюзанна поступила на медицинский факультет Университета Лозанны, став первой женщиной семьи, посещавшей высшее учебное заведение.

Их мать Вирджиния осталась в Риме, и спустя несколько месяцев на нее обратили внимание нацистские оккупанты Вечного города. Да и разве могло быть иначе, ведь речь шла о матери молодого наследника «Фиата». В своем салоне в Боско Паррасио она, как магнит, притягивала к себе аристократов, представителей интеллигенции и ватиканского духовенства, среди которых был даже один кардинал. О ее привычке подолгу болтать по телефону со своими друзьями-аристократами, высмеивая нацистов, узнали немцы, невзирая даже на весьма наивные меры предосторожности (разговоры велись на английском). Еще более неосмотрительно с ее стороны было озвучивать во всеуслышание свою антинацистскую позицию на ужинах, которые она устраивала.

И слова Вирджинии не расходились с делами. Анонимный информатор сообщил полиции, что она непродолжительное время укрывала у себя шефа итальянской разведки генерала Джакомо Карбони (вероятно, по просьбе Раймондо Ланцы), который способствовал свержению Муссолини и отвечал за оборону Рима. 10 января 1944 года за столь откровенную демонстрацию своей позиции ее арестовали и отправили в Сан-Грегорио-аль-Челио – монастырь на одном из семи римских холмов, переоборудованный во временную тюрьму для важных персон. Обстановка там была более комфортной, чем в переполненной римской тюрьме Реджина Чели или в квартире на Виа Тассо, куда шутцштаффель, или СС, привозили политических заключенных для пыток. Здесь не было строгого надзора, и заключенные могли получать передачи, разговаривать друг с другом и читать. И все же было холодно, и Вирджинии пришлось жить в одной комнате с тремя другими гранд-дамами Рима, причем все четверо спали на раскладушках.

Напрасно Вирджиния ждала, что кто-то из «Фиата» придет и вызволит ее, – ведь для этого нужно было заплатить немалые деньги, а именно в этом наверняка и состояла цель ее ареста. В конце концов на помощь ей пришел молодой офицер СС полковник Ойген Доллманн, который и организовал ее освобождение в середине февраля. Это был симпатичный и утонченный ценитель искусства, прекрасно говоривший по-итальянски. До войны Доллманн учился в Риме на историческом факультете и высоко ценил культурное наследие Италии. Будучи посредником между Гитлером и Муссолини, он имел непосредственный доступ к высшему офицеру СС в Италии генералу Карлу Вольфу. Сам Доллманн подчинялся Генриху Гиммлеру, члену ближнего круга Гитлера, на которого была возложена ответственность за «окончательное решение» в 1942 году и который был одним из главных архитекторов Холокоста. Кроме того, Доллманн был вхож в Ватикан.

Неизвестно, как они познакомились с Вирджинией, но у них было много общего. Оба любили искусство и великолепие Древнего Рима, а кроме того, обладали схожим чувством юмора. Оба вращались в высших кругах. После нацистской оккупации Доллманн стал часто бывать в Боско Паррасио и, по слухам, был любовником Вирджинии. В своих воспоминаниях он даже вскользь упоминал, что из частных апартаментов Вирджинии открывался потрясающий вид на купол собора Святого Петра.

Вирджиния провела в тюрьме чуть более месяца, когда Доллманн по просьбе обеспокоенного духовенства отправился напрямую к генералу Вольфу, чтобы добиться ее освобождения. Вирджиния должна была ответить любезностью на оказанную услугу, а потому вскоре после освобождения встретилась с Вольфом и, если верить отчету тайной полиции Муссолини, покинула отель «Эксцельсиор» (командный центр нацистов в оккупированном Риме) вместе с ним 17 февраля около 5 часов утра.

Вольф искал тайный канал для переговоров о заключении мирного договора с союзниками. Вирджиния была представительницей римской так называемой aristocrazia nera («черной аристократии»), хранившей верность папству после объединения Италии, и поэтому могла ему помочь. К началу 1944 года Вольф понял, что мечты Гитлера о Тысячелетнем рейхе были иллюзией и что Германия потерпит поражение. Он хотел договориться о капитуляции в рамках соглашения, при котором Германия отделалась бы малой кровью, сохранив хоть крупицу воинской чести. Конечно, при этом он думал и о собственном спасении, надеясь на более мягкое обращение после войны. При этом он рисковал своей жизнью: узнай о его плане Гитлер, Вольфа обвинили бы в измене и казнили бы вместе со всей его семьей.

Он мог предложить две вещи: во-первых, мирное отступление из Рима – а оно было неминуемо – и сохранение в неприкосновенности культурного достояния города; во-вторых, дать гарантию, когда настанет пора покинуть Италию, что немецкая армия не будет ничего разрушать на своем пути при условии, что итальянские партизаны не станут их трогать. Это означало, что ни заводы, ни фабрики, ни линии электропередачи не пострадают.

К тому времени как Вольф был замечен в обществе Вирджинии, он уже начал осторожно выяснять у посла Германии при Святом престоле Эрнста фон Вайцзеккера возможность отправки союзникам предложений о мире. Его шаги совпали с аналогичными предложениями Ватикана, и архиепископ Милана кардинал Шустер отправил в Швейцарию эмиссара с предложением о мире, которое необходимо было распространить в Берне.

В декабре 1943 года Вольф встретился с ректором Германского теологического колледжа в Ватикане Иво Цайгером, взяв с собой Доллманна в качестве свидетеля. Вольф спросил Цайгера, поддержит ли Ватикан его попытки наладить контакт с союзниками. Цайгер был удивлен и в свою очередь затронул вопрос преследования нацистами духовенства, приведя в пример настоятеля картезианского монастыря отца Йосипа Эдгара Леопольда, арестованного на словенской границе за помощь Сопротивлению и приговоренного к смерти. Через несколько дней Вольф освободил священника, чтобы продемонстрировать, что серьезно настроен на мир.

Неосторожное поведение Вирджинии поставило ее в уязвимую позицию, и теперь она попросту не могла отказать Вольфу в помощи. Неизвестно, сообщили ли ей Доллманн или Вольф о том, что стремятся вывести войска вермахта из Италии и подписать мирное соглашение с союзниками. По словам Доллманна, она сказала ему, что заинтересована также в «поиске посредников в Северной Италии». Однако вряд ли она знала, что в Милане кардинал Шустер уже посоветовал посреднику обратиться к союзникам и немцам с планом мирного вывода войск в конце 1944 года, похожим на тот, который Вольф предложил папе Пию XII. Учитывая убежденность свекра в том, что женщины в семье не должны вмешиваться в дела «Фиата», маловероятно, что Вирджиния знала о его уже отданном руководителям «Фиата» и членам семьи распоряжении искать союзников в Риме, на юге Италии и в Берне.

Немецкая оккупация Рима не щадила никого. 16 октября 1943 года начались депортации еврейского населения. 24 марта 1944 года глава СС Герберт Капплер руководил массовым убийством 335 итальянских гражданских лиц в Фоссе Ардеатине в отместку за нападение бойцов Сопротивления на батальон Бозен на Виа Раселла, в результате которого погибли 33 человека. Ни у кого не было иллюзий относительно того, на что способны немцы.

Первая попытка Вирджинии добиться аудиенции у папы Пия XII обернулась неудачей, но она не отступила и в конце концов сумела убедить кардинала Камилло Качча Доминиони выступить в качестве посредника. 9 мая 1944 года она позвонила Доллманну, чтобы сообщить хорошие новости: «Завтра в полдень. Папа хочет поговорить с генералом».

На другой день Доллманн и генерал Вольф в плохо сидящем гражданском костюме, который ему второпях пришлось одолжить у Доллманна, явились в палаццо Чези-Армеллини у самых стен Ватикана к отцу Панкратию Пфайфферу, немецкому священнику, выступавшему в качестве связного между Ватиканом и нацистскими оккупантами. Он провел их через площадь Святого Петра в личный кабинет папы. Папа начал встречу с того, что спросил Вольфа, что он сам думает о ситуации в Германии. Вольф дал свою оценку внутренней и внешней политической ситуации, а также военным перспективам и сказал понтифику, что его беспокоит, что Германия будет измотана бесполезной войной с союзниками. Более того, европейские армии будут истощены, а на Дальнем Востоке по-прежнему будет бушевать война.

Затем слово взял Вольф. Он сказал Пию XII, что убежден: именно папе под силу успешно провести переговоры и убедить союзников положить конец войне. Он заметил, что выступает за «честные условия» и не хочет, чтобы его считали предателем. На это папа ответил, что нелегко будет убедить союзников приступить к мирным переговорам, поскольку они настроены на безоговорочную капитуляцию и поклялись не заключать сепаратного мира с Германией. По словам Пия XII, главным препятствием были антигитлеровские настроения в рядах союзников. По его мнению, процесс налаживания контактов займет не менее месяца. Он пообещал, что будет держать канал связи с Вольфом открытым, и призвал его связаться с союзниками через Шустера в Милане в качестве посредника.

Спустя несколько недель Вирджиния, прибыв в Швейцарию, встретилась с Сюзанной в вагоне поезда, следовавшего в Лозанну. На глазах потрясенной дочери она достала из сумочки золотую фоторамку, которая раскрывалась на семь частей, по одной для каждого из ее детей. На рамке красовалась эмблема СС.

– Мама, пожалуйста, убери это и больше никогда не показывай! – в ужасе произнесла Сюзанна, едва увидев рамку. 4 июня, прибыв в Лондон, они проходили мимо газетного киоска, где на витрине были представлены газеты с новостью о том, что Рим освобожден союзниками без единого выстрела. Немецкая армия покинула город, не причинив вреда памятникам и историческим зданиям.

Вирджиния заплакала от облегчения.

– Слава Богу, слава Богу! – повторяла она, утирая слезы. Взявшись за руки, они с Сюзанной пошли со станции домой, где Вирджиния могла наконец рассказать свою историю целиком. Эту золотую рамку в знак благодарности подарил ей Вольф – ведь мирный отъезд спас жизнь ему, его семье и, вероятно, многим другим.

* * *

Вирджиния прибыла в Лозанну с чемоданом, полным драгоценностей, – больше у нее практически ничего не было. Ее дети были наследниками промышленной империи, но сама она как вдова Эдоардо осталась ни с чем. Особняк в Турине и вилла в Форте-дей-Марми, должно быть, по-прежнему принадлежали Джованни, а у нее самой не было даже собственных акций «Фиата». Тот факт, что она уехала из Рима до его освобождения, может означать попытку бежать. По одному из свидетельств, при помощи эсэсовцев она пересекла границу пешком, по маршруту контрабандистов. Однако в действительности этот маршрут был ей не нужен, ведь у нее был официальный вид на жительство Швейцарии, предусмотрительно полученный 3 августа 1940 года, вскоре после вступления Италии в войну. Этот вид на жительство обновлялся несколько раз, вплоть до 26 марта 1945 года. Сохранилась даже фотография всех семерых детей Вирджинии на улице Лозанны, в лучах летнего солнца, в начале 1940-х.

Любопытно, что, как следует из швейцарских архивов, в июле 1944 года и ее свекор Джованни подумывал о том, чтобы отправиться в Швейцарию вслед за Вирджинией и ее дочерьми, и даже получил зеленый свет от швейцарских властей.

Вирджиния использовала свои драгоценности как залог для получения займа, чтобы перевезти Сюзанну и Марию Соле, к которым вскоре присоединились Кристина и Клара, из их лозаннских квартир в просторный дом с садом. Мальчики остались в пансионе. Вирджиния с девочками наслаждались прохладным летним бризом, веющим с Женевского озера, и атмосферой оазиса нейтральной страны в военное время – как всегда, на деньги Аньелли. У старшей, Клары, была маленькая дочка Ира, родившаяся в 1940 году, через два года после того, как она вышла замуж за немецкого принца Тассило цу Фюрстенберга.

Кредит был выдан французским банкиром бароном Луи де Шолле, который вместе со своей женой-американкой Фрэнсис покинул Париж в 1941 году и обосновался в Швейцарии, где открыл банк, помогавший состоятельным беженцам. Возможно, Вирджиния была представлена де Шолле Алленом Далласом, главой американской разведки в Берне, состоявшим в близком знакомстве с семьей де Шолле и заинтересованным в том, чтобы помочь Вирджинии, дабы впоследствии превратить ее в потенциальный контакт для целей разведки. Как бы то ни было, Вирджиния и Фрэнсис стали близкими подругами. Женщины принадлежали к одному социальному кругу, были ровесницами, имели детей одного возраста и потому быстро нашли общий язык и привязались друг к другу. Вирджиния приглашала Фрэнсис и ее дочерей, Жаклин и Жанну, на вечеринку у себя в саду по случаю дня рождения Иры, где девочки наслаждались редким лакомством – изысканной выпечкой, которая во время войны была роскошью даже в нейтральной Швейцарии.

Фрэнсис и Луи жили в комфортабельном поместье под названием «Ле Гуинцет» с двумя Г-образными крыльями, где размещалось более десятка спален, на холме с видом на городок Фрибург, мирные фермы в округе и Швейцарские Альпы. Это было идеальное место для организации вечеринок летом на просторных лужайках, а зимой – у теплого камина. Вирджиния вскоре поняла, что большинство гостей так или иначе связаны либо с американской, либо с британской разведкой. Жаклин вспоминает, что Даллес бывал в «Ле Гуинцет», но никогда не отмечался в красной кожаной книге для гостей. Это был самый настоящий «шпионский дом».

Но спокойные времена для семьи скоро закончились. Вскоре после долгожданного воссоединения женщинам семейства Аньелли пришлось вновь расстаться. 12 июня Сюзанна тайно пешком пересекла границу в направлении Италии, заплатив солидную сумму контрабандисту. Вместе с Джанни они решили с риском для собственной жизни отправиться на юг и присоединиться к армии союзников в освобожденном Риме. Оказавшись в безопасности по ту сторону границы, Сюзанна встретилась в Турине с Джанни, и дальше они продолжили путь вместе на машине. Их решение ясно свидетельствует о способности семьи ориентироваться в переменчивых политических течениях Италии, не теряя при этом своего высокого положения. Ни Сюзанна, ни Джанни не знали в своей жизни другого режима, кроме фашизма, но, увидев, чем он обернулся для их семьи и страны в целом, разочаровались в нем и теперь готовы были присоединиться к союзникам. Быть может, Сюзанна приняла это решение в суматошные недели, последовавшие за свержением Муссолини, ведь Раймондо наверняка передал ей слова министра иностранных дел Чиано о том, что Италия проиграет войну, а Муссолини ведет страну к гибели. Молодые Аньелли готовы были на все, чтобы спасти Италию, свою компанию и семью, и потому, выждав четыре месяца после освобождения Рима, отправились в свое опасное путешествие.

Больше двух месяцев Вирджиния не получала от них вестей и на исходе лета была вне себя от беспокойства. Вскоре, однако, и она приняла участие в антивоенной операции, будучи втянутой своей новой подругой Фрэнсис в секретную разведывательную миссию.

Пророческие слова Сюзанны, произнесенные в июле 1943 года о том, что Галеаццо Чиано убьют, сбылись: 11 января 1944 года его казнили за предательство. Всего несколькими днями ранее его жена Эдда бежала в Швейцарию, перейдя пешком границу под покровом ночи с привязанными к поясу его сверхсекретными дневниками. Известно было, что в этих дневниках содержатся сведения, способные нанести серьезный ущерб министру иностранных дел Третьего рейха Иоахиму фон Риббентропу и другим высокопоставленным нацистам.

Последним желанием Галеаццо было опубликовать их через союзников, чтобы раскрыть внутреннее устройство нацистского режима и то, как Гитлер ввел в заблуждение Муссолини, которого Галеаццо считал слишком слабым, чтобы сопротивляться. Гестапо открыло охоту на Эдду, чтобы конфисковать дневники, а ее саму, возможно, заключить в тюрьму или даже убить. Любой, кто вставал на пути гестапо, оказывался в опасности.

Единственным способом обеспечить свою безопасность была передача дневников союзникам для их последующей публикации, в обмен на защиту с их стороны. Было и заинтересованное лицо – Даллес. В конце июля он прочел в газете «Нью-Йорк таймс» небольшую заметку, в которой сообщалось, что Эдда бежала в Швейцарию вместе с дневниками, и захотел заполучить их. Это был редкий источник политических сведений о Третьем рейхе, который можно было использовать как улику, чтобы осудить нацистов за военные преступления. И еще это был ценный материал для разведки. Так что вскоре после приезда Вирджинии в Швейцарию началась охота на Эдду.

До своего отъезда в Рим Сюзанна почти что вышла на след Эдды. В феврале ей позвонил друг семьи Аньелли и бывший любовник Эдды Эмилио Пуччи, лейтенант ВВС Италии (впоследствии прославившийся как модный дизайнер). Пуччи рассказал ужасную историю о том, как его взяли в плен и пытали гестаповцы, чтобы выведать информацию об Эдде и ее дневниках. Немцы зажали его голову в тиски, проломив череп. Однако он сумел бежать в Швейцарию, где он был интернирован и проходил лечение в больнице Беллинцоне.

Он не выдал Эдду, но ее жизни явно угрожала опасность, и ей нужна была помощь. Пуччи знал, что она укрылась в монастыре близ городка Ингенболь, по ту сторону перевала Сен-Готард. Он рассказал Сюзанне, что Эдда нуждалась в деньгах и искала способ опубликовать дневники в обмен на деньги и защиту. Затем звонок оборвался: стало ясно, что телефон прослушивают. Через несколько дней пришло письмо, в котором он просил ее прийти на встречу, что она и сделала.

«Никаких записей о том, что именно сказали друг другу двое старых друзей, не сохранилось, однако с того момента клан Аньелли – Сюзанна, ее сестра Клара, а по возвращении в Швейцарию в тот же год и их мать Вирджиния – вошел в тайный кружок заговорщиков, пытавшихся в Швейцарии обеспечить защиту Эдде и ее дневникам», – пишет Тилар Маццео в своей книге «Сестры по Сопротивлению» («Sisters in Resistance»).

В конце февраля с Сюзанной связалась Хильда Битц, красивая молодая немка с непростой судьбой, и с того момента Сюзанна оказалась еще сильнее вовлечена в миссию спасения Эдды. Битц попросила ее обратиться к своим богатым друзьям, чтобы собрать деньги для того, чтобы вернуть Эмилио свободу передвижения и организовать их встречу с Эддой. Сюзанна помочь не смогла. Вскоре Битц явилась к стенам университета, где училась девушка, и подкараулила ее, когда та выходила после занятий. Она призналась Сюзанне, что является немецкой шпионкой, которой поручено добыть дневники Галеаццо, но, разочаровавшись в нацистском режиме, она решила помочь ему осуществить свое предсмертное желание и опубликовать дневники. Если бы гестапо узнало об этом, то подвергло бы ее пыткам, чтобы вытянуть признание, и вся ее семья и другие люди оказались бы в опасности. С дрожащими руками она умоляла Сюзанну достать ей цианида, что та и сделала.

Скорее всего, Сюзанна рассказала обо всем Вирджинии перед отъездом в Рим, потому что тем же летом Вирджиния поведала Фрэнсис о затруднительном положении Эдды. И еще, вероятно, один из агентов разведки, вхожий в дом де Шолле, например правая рука Даллеса Джеральд Мейер, просил Фрэнсис выяснить, знакома ли Вирджиния с Эддой. Как бы то ни было, 4 сентября получивший свободу Пуччи посетил «Ле Гуинцет» вместе с Кларой и Мейером. Единственным человеком, который мог бы связать Пуччи и Эдду с Даллесом через Фрэнсис, была Вирджиния. Вскоре после этого, 11 сентября, Вирджиния и Мария Соле были приглашены на вечер в доме де Шолле. Документальные свидетельства о других гостях отсутствуют.

Женщины семейства Аньелли знали о том, как важны эти дневники. Мария Соле вспоминала, что они хотели помочь Эдде, потому что та оказалась в беде и без денег. Должно быть, они понимали, что рисковали своими жизнями, чтобы ей помочь, учитывая, что случилось с Пуччи. И еще весьма вероятно, что именно в то лето Вирджиния познакомилась с Даллесом. Из штаб-квартиры УСС в Берне в военный полк, расквартированный в Алжире, пришло письмо, в котором говорилось, что Вирджиния попросила помочь ей справиться о судьбе Джанни и Сюзанны. «Берн хочет оказать помощь, учитывая некоторые контакты, которые она имела с Вольфом, и возможности налаживания полезных для разведывательных целей контактов с «Фиатом» в Северной Италии», – говорилось в письме с припиской о том, что Вирджиния может быть ценным источником разведданных. При этом отмечалось, что «ее биография вызывает определенные подозрения».

После встречи в «шпионском доме» события для Эдды стали разворачиваться стремительно. В октябре она провела уикенд в лозаннской резиденции Аньелли, где воссоединилась с Эмилио. В этот момент в игру официально вступает Даллес, который обратился за разрешением получить дневники. Для этого ему необходим был посредник – человек, кому и он, и Эдда могли бы доверять. Вполне естественно, что он обратился к Фрэнсис, с которой они вращались в одних социальных кругах. Даллес даже добился того, чтобы ей выделили «Фиат Тополино» – редкость по военному времени, – чтобы она могла еженедельно навещать Эдду в клинике, где та укрывалась. Под влиянием Вирджинии и Сюзанны Эдда вскоре прониклась доверием к Фрэнсис, которая сообщала обо всех результатах их встреч Даллесу.

Кроме того, Вирджиния смогла помочь Эдде, добившись для нее выдачи кредита Луи де Шолле в обмен на ее драгоценности. Дочь Муссолини перешла границу, имея при себе не только взрывоопасные дневники, – швейцарские пограничники отметили, что при ней было двадцать три ценных предмета «общим весом 1,7 килограмма и стоимостью примерно 7 миллионов лир», а также 150 000 лир в банкнотах. Эдда положила свои драгоценности в «Банка Пополаре Свиццера»[15]. Вплоть до конца войны банкир выдавал Эдде определенную сумму денег.

Разумеется, УСС не могла приобрести и опубликовать дневники самостоятельно. После того как Даллес заключил с Эддой предварительную сделку, их купила редакция газеты «Чикаго дейли ньюз» для публикации эксклюзивного материала за авторством Пола Гали, который в течение нескольких месяцев участвовал в тайных переговорах. Кроме того, как и надеялся Галеаццо, дневники фигурировали в качестве вещественного доказательства в рамках Нюрнбергского процесса 8 января 1946 года. Отрывки из них зачитывались вслух во время суда над Риббентропом, обвинявшимся по четырем статьям: заговор с целью развязывания агрессивной войны, развязывание агрессивной войны, военные преступления и преступления против человечества. 16 октября 1946 года его казнили через повешение, признав виновным по всем четырем пунктам.

Женщины семейства Аньелли сыграли важную роль в сохранении династии в неспокойное время, наступившее в Италии с приходом фашизма и в военные годы. Правду о знакомстве с Карлом Вольфом и собственной роли в обеспечении ему аудиенции с папой Пием XII Вирджиния унесла с собой в могилу, а потому доподлинно неизвестно, что именно она знала. И она, и Сюзанна проявили огромное мужество. Сюзанна и в последующие годы будет активно участвовать в принятии самых важных решений, стоящих перед семьей. А другая женщина семейства Аньелли, дочь Джанни Маргарита, унаследует боевой дух Джованни.