– Как я выгляжу? – спросил я Эли.

Она выдержала паузу, прежде чем нажать на кнопку звонка и последний раз окинуть меня взглядом.

– Сексуально. Не хочешь сбежать отсюда и повеселиться голенькими?

Я зажал ей рот рукой.

– Ш-ш-ш-ш-ш! А вдруг тут камеры?

Моя ладонь лишь слегка приглушила ее ответ:

– Тогда я научу свою навязчивую семью не слушать разговоры, которые их не касаются.

Прошло три недели с тех пор, как мы вломились в дом Брэда. На следующий день я проверил свою машину на жучки, и Эли до сих пор злилась, что один я все-таки нашел. После этого мы сразу пошли в хозяйственный магазин и поменяли ей замки.

Я убрал руку от ее рта и поправил смокинг, ощущая себя очень некомфортно в такой парадной одежде.

– Мне нужно поладить с твоим дядей. Помнишь?

Она громко выдохнула.

– Помню. Извини. Постараюсь ради тебя следить за языком.

– Хорошая девочка, – сказал я, не удержавшись.

Ее рот приоткрылся, а щеки покрыл румянец, не имеющий никакого отношения к смущению, а только к возбуждению.

Пришлось приложить все усилия, чтобы охладить свою голову и головку. Мы так много занимались сексом, что решили ввести обязательные перерывы, чтобы избежать воспалений. Я боялся, что она может остыть ко мне, но тот факт, что я по-прежнему мог распалить ее двумя словами, как по щелчку выключателя, успокаивал меня относительно собственной реакции на ее красное платье. Оно даже не было особо откровенным или обтягивающим, но я никогда раньше не видел Эли в чем-то настолько открытом на публике, и чувствовал себя школьником на первом балу.

– Ты выглядишь прекрасно, – сказал я.

Она улыбнулась.

– Ты уже это говорил. Нам как-нибудь стоит выбраться – только вдвоем. Нарядиться, поужинать в хорошем ресторане.

Я потер загривок, ощущая жар, несмотря на холод на улице.

Эли заметила мое смущение и поспешно продолжила:

– Я найду место с приглушенным светом! И мы сядем за столик в углу, где нас никто, кроме официанта, не увидит! А если на тебя начнут косо поглядывать или ты почувствуешь себя некомфортно, мы можем сразу уйти!

– Я не знаю, – все еще сомневаясь, ответил я.

Она закатила глаза.

– Слушай, я не хотела этого говорить, потому что боялась еще больше раздуть твое и так непомерное эго, но ты же понимаешь, что люди на улице останавливаются поглазеть на тебя не потому, что узнают?

Я нахмурился.

– А почему тогда?

– Потому что ты чертовски красив.

Я сморгнул. Она серьезно? В этом было дело? Я знал, что более привлекателен, чем среднестатистический человек, но чтобы из-за этого люди останавливались?

Я присмотрелся к своей девушке, пытаясь уловить на ее лице намек на шутку или преувеличение. Но ее выражение оставалось убийственно серьезным. О господи. Если она права, это будет чертовски весело.

Эли увидела растянувшуюся на моем лице улыбку и страдальчески вздохнула.

– Я знала, что не надо было ничего говорить. Теперь ты станешь совершенно невыносим, да?

Я покрутил головой слева направо.

– Как думаешь, какая у меня выигрышная сторона? Нужно это понять, прежде чем рассылать в модельные агентства портфолио.

Она ударила меня по руке и нажала на звонок.

Дверь открылась так быстро, будто Нико стоял прямо за ней. Подслушивал наш разговор?

Нело-о-о-овко.

Нико широко распахнул объятия и шагнул к нам на крыльцо.

– Вот и моя девочка!

Эли в панике посмотрела на меня, когда дядя ее обнял. Его излишняя фамильярность напрягала ее так же, как меня – выход в люди. Я понимал, что она терпит все это только ради меня. Надо потом придумать, как ее отблагодарить. Возможно, пришло время сдаться и разрешить ей использовать пробку на мне.

– Ну хватит, приятель, – пропел приятный женский голос. Я заглянул за дверь и увидел миниатюрную женщину с бледной кожей и светло-русыми волосами. – А то переборщишь и перепугаешь бедную девочку. – У нее был такой сильный ирландский акцент, что о смысле половины слов оставалось только догадываться. Видимо, это была легендарная Мойра.

Нико отпустил Эли и повернулся к своей жене.

– Не надо меня упрекать! Я просто радуюсь, что наша племянница вернулась в лоно семьи!

– Эм, – вставила Эли, – я бы так не сказала…

Мойра замахала руками, приглашая нас внутрь.

– Неважно, заходите. Там холодно, как у монахини в трусах.

Мы с Эли обменялись взглядами и проследовали за парой в дом. Из рассказов Эли я узнал, что у семьи Мойры были какие-то связи в ИРА, и они с Нико познакомились еще подростками, когда итальянские банды пытались заигрывать с Временной Ирландской Республиканской Армией. Их отцы вели совместные дела, и у них была история в духе Ромео и Джульетты, но с благополучным исходом.

Эли виделась со своей тетей всего несколько раз, но сказала, что даже этого было достаточно, чтобы она волей-неволей прониклась к этой женщине. У нее было ядовитое чувство юмора, и она не терпела хрени ни от кого, включая своего мужа. Я только с ней познакомился, но уже понял, что Эли имела в виду.

Мойра придержала для нас дверь, когда мы вошли, и даже не попыталась скрыть одобрения во взгляде, которым меня смерила. Может, Эли действительно была права по поводу моей внешности.

Потом взгляд Мойры переместился на ее племянницу, и она подмигнула:

– Хорошая работа, подруга.

Эли взяла меня под руку, и в этот момент выглядела как Мона Лиза со своей загадочной улыбкой, скрывающей тысячи секретов.

– Если бы вы только знали…

Мойра вскинула брови, а ее зеленые глаза загорелись любопытством, когда она медленно перевела их на меня.

Нико выбрал момент, чтобы прочистить горло, и я испытал такую благодарность, что готов был его обнять. По какой бы причине я ни привлекал столько внимания, мне все равно хотелось провалиться сквозь землю.

Нико запер за собой дверь и поднял руку, приглашая нас пройти в дом.

– Нас уже ждет вино, и Мойра приготовила замечательные закуски.

Она фыркнула.

– Да хватит хвост распускать. Это просто дорогущие сыры с крекерами на подносе.

Ее муж закатил глаза.

– Я пытаюсь сделать тебе комплимент.

– Тогда выбирай что-то более очевидное, – парировала она. – В следующий раз скажи что-нибудь про мою потрясающую задницу.

На лице Нико изобразилось возмущение.

– Не при детях же!

Эли потащила меня дальше, но мы ушли недостаточно быстро и услышали ее отповедь:

– Называть этого мужчину ребенком – это как называть Давида куском мрамора. Не пытайся принижать его только за то, что у тебя из-за него поджилки трясутся.

– Мойра! Господи боже! Ничего у меня не трясется!

Эли задыхалась за моей спиной, пока мы практически бежали по коридору, и совершенно безуспешно пыталась сдержать смех.

– Поджилки трясутся. Эта женщина просто звезда.

Я вовсе не находил это таким уж смешным.

– Прощай, моя перспектива с ним поладить.

Она сжала мою руку.

– Все будет в порядке. Я пригрозила рассказать все копам, если они наедут на тебя.

Я остановился на полушаге и вцепился ей в руку, чтобы задержать.

– Когда ты успела это сделать?

– Неделю назад. Помнишь, ты ездил к себе, чтобы взять побольше вещей?

Я кивнул.

– Я приехала сюда и объявила им суровый выговор за жучки, массовое копирование и раздачу моих ключей и за то, что они держат нас в полном неведении.

– И как прошло? – спросил я.

Она пожала плечами.

– Он сказал, что введет нас в курс дела сегодня. Посмотрим, сдержит ли он обещание.

– Сдержит, – произнес чей-то голос. Мы оглянулись и увидели Джуниора, вышедшего из-за дальнего угла. Он показал большим пальцем себе за спину. – Мы тут, если хотите присоединиться.

Мы собирались ужинать вместе со всем кланом. Нико, Мойра, их сыновья и все их спутницы. Отлично. Великолепно. Я не мог дождаться начала вечера.

Почему у меня вдруг так вспотели ладошки?

Эли сжала мою руку.

– Мы подойдем через минуту.

Джуниор кивнул и снова исчез за поворотом.

Эли затащила меня в ближайшую уборную, где нам двоим едва хватило места. Мы оказались так близко друг к другу, что мне открылся отличный вид на ее декольте. Удивительно, но от этого зрелища у меня выровнялся пульс. Еще прошлой ночью я положил туда голову после того, как она довела меня до такого мощного оргазма, что я Бога увидел. Несколько минут я просто лежал, прижав ухо к ее груди и слушая ровное биение ее сердца. Я почти что слышал его мерный стук и сейчас.

Она взяла мои руки и посмотрела на меня огромными, печальными глазами.

– Ты не обязан этого делать.

Я бы наклонился и поцеловал ее, если бы не риск размазать ее алую помаду.

– Спасибо, но если ты здесь, то и я здесь. Просто нужно как-то через это пройти.

– Ты уверен?

– Уверен.

Она сегодня выглядела просто потрясающе. Длинные волосы падали роскошными локонами, естественную красоту подчеркивал утонченный макияж, а это платье… Боже, это платье. Мне не терпелось увидеть, как оно упадет к ее ногам. Я успел заметить комплект белья, который она под него надела, – сплошной черный шелк и кружево. В моей голове замелькали образы, как я кромсаю его в лоскуты. Но этой фантазии, вероятно, не суждено было исполниться. Как выяснилось, роскошное белье дорого стоит, и Эли тихо закипела, когда я разрезал на ней один такой комплект.

Может, она мне простит, если потом я куплю ей еще.

Она осуждающе покачала головой.

– Ты сейчас думаешь о сексе, да?

Я растянулся в улыбке.

– Грязном, грязном сексе.

– Да, все с тобой будет в порядке.

С этими словами она вытолкала меня из уборной, и мы присоединились к остальным в большой парадной гостиной. Тут я понял, что все в этом доме было парадным. Абсурдно высокий потолок освещался пересекающимися под прямым углом белыми лучами светильников. Почти всю дальнюю стену занимал каменный камин, в котором горел живой огонь, наполнявший комнату жаром. В центре, под хрустальной люстрой, вокруг круглого столика стояли три белоснежных дивана. На столе я заметил нарядные канапе и прохладительные напитки.

Я ожидал увидеть толпу, но в комнате с родителями оказались только трое братьев – Грега видно не было. Я был единственным откровенно посторонним и не знал, что и думать. Это задумывалось как семейный ужин и я был непрошеным гостем? Или подруг парней не позвали, потому что ожидался деловой разговор?

– Красное или белое? – спросил Нико, указав на пару винных кувшинов.

– Белое, – ответила Эли.

Я уставился на ослепительные диваны и попросил того же.

Нико подал нам бокалы.

Эли отпила немного, а потом вперила взгляд в патриарха семейства.

– Что с расследованием?

Ее второй по старшинству кузен Алек приподнял бровь.

– А куда делось: «Привет! Как дела?»

Эли не обратила на него внимания, нацелившись исключительно на Нико.

Он с упреком взглянул на нее.

– Мы не обсуждаем дела до ужина.

– Звучит как полная хрень.

Тут вмешалась Мойра.

– Так и есть, но еще это традиция. Сначала – еда и бухло. Люди добрее, когда подвыпившие и сытые.

– Ага, – подтвердил Алек. – Не просто же так говорят «озвереть от голода».

Эли нахмурилась.

– И чем же мы будем заниматься до этого времени? Беспечно обмениваться любезностями, прекрасно понимая, что мы просто ждем начала разговора?

Мойра чокнулась с Эли бокалами.

– Ты схватываешь на лету.

Эли бросила на меня страдальческий взгляд.

Я делал вид, что смакую вино, чтобы ничего не говорить. Трусливо? Весьма, но мне хватало ума не впутываться в чужие семейные драмы, и мне хотелось как можно дольше оставаться на хорошем счету у Нико. Оставалось лишь надеяться, что никто не переступит черту в общении с Эли, потому что на этом мой нейтральный статус заканчивался.

Я прекрасно понимал недовольство Эли. Брэд был во всех новостях. Ребенок мегабогатых родителей оказался серийным насильником и, возможно, серийным убийцей. Пока что у него обнаружили всего два трупа, а для звания «серийного» нужно три. Подозревали, что он убил гораздо больше. В целях обнаружения других жертв уже запланировали раскопать его задний двор и прочесать лес, по которому мы бегали.

Нико исполнил свое обещание, и где-то на границе с Канадой камеры действительно засняли, как человек, ужасно похожий на Брэда, снимает наличные в банкомате. На всех въездах и выездах был усилен контроль, и паспортные данные Брэда передали во все службы. Больше его никто ни разу не видел, но местные новости каждую ночь напоминали гражданам, что убийца гуляет на свободе, и весь город находился в истерике, гадая, правда ли он сбежал или семья его где-то скрывает.

Его родители не могли никуда выехать в связи с вниманием СМИ, и их адвокаты без продыху уклонялись от прямых вопросов и всячески тянули время, чтобы застопорить полицейское расследование. Оказалось, изначальная сговорчивость Блумов была вызвана в основном шоком, а теперь они прилагали все усилия, чтобы спасти свое лицо в глазах общественности и максимально дистанцироваться от деяний своего отпрыска.

Это дело вели со всей скрупулезностью, так что я не решился взламывать полицейскую систему, хотя нам с Эли отчаянно хотелось узнать, что происходит. Таким образом, нашим единственным источником информации был Нико.

Он приподнял бокал, глядя на Эли.

– Как дела на работе?

Она смерила его взглядом.

– А твой мелкий крот не докладывает о подробностях моей повседневной жизни?

Нико усмехнулся.

– Грег занят выполнением собственных обязанностей.

– Каких, интересно? – спросила Эли.

– Санитарных, разумеется, – невозмутимо ответил Нико.

Эли оглянулась.

– А сегодня он где?

– Занят, – ответили все ее кузены в унисон.

Так, это было подозрительно.

Улыбка Нико исчезла с его лица.

– Тебе раньше говорили, что ты не сильна в светских беседах?

– Расскажи про расследование, и я постараюсь исправиться, – огрызнулась Эли.

Я спрятал улыбку за очередным глотком вина. Она заманила его прямо в ловушку.

Остаток беседы перед ужином прошел примерно в том же духе – то есть неважно. В основном Эли и Нико обменивались колкостями. Мойра пыталась перевести беседу в более безопасное русло, периодически вставляя уместные и остроумные шутки, но все они били мимо цели, потому что эти двое были слишком увлечены противостоянием воль. Джуниор в какой-то момент попытался протянуть мне руку помощи, упомянув вчерашний футбольный матч, но я никогда не интересовался спортом, так что разговор довольно быстро свелся на нет.

Но, несмотря на всю неприятность ситуации, я гордился Эли. Из-за своего врожденного угодничества я бы наверняка повел себя максимально приятно, просто чтобы все расслабились. Но Эли твердо стояла на своем. Мы были здесь не потому, что ей действительно хотелось провести время с семьей; нас заставили. И какой бы смешной ни была Мойра, и какими бы гостеприимными ни казались ее сыновья, все эти люди были преступниками. Они избавились от нашего трупа без сучка и задоринки, а это говорило о многолетнем опыте.

Я не мог не задуматься: а сколько еще тел было у них на счету? Сколько осталось разбитых семей, которые до сих пор искали своих любимых, не вернувшихся домой? Банды «устраняли» не только таких же гангстеров и мафиози, которые их взбесили. Их целью становились владельцы магазинов, отказывавшиеся платить за навязанную защиту. Они охотились за государственными чиновниками и лидерами общественных организаций, посмевшими встать у них на пути. Или просто избавлялись от невинных свидетелей своих преступлений.

А Нико заботился о том, чтобы их никто никогда не нашел.

Непроницаемая стена, скрывающая нас от закона, была построена на костях жертв. Мой отец был монстром, но он не извлекал никакой выгоды из своих преступлений. Он совершал их, потому что был болен, потому что вырос в жестокости и агрессии и потому что травмы лобных долей нарушили функционирование его мозга. Я не оправдывал его поступки, но существовали определенные причины, почему он был тем, кем был.

И мне стало интересно, какое оправдание было у Нико. Мама Эли рассказывала ей, что росли они в строгости, но в полном благополучии. Родители их не били. Нико просто связался с плохой компанией. Но не было ли за этим чего-то еще? Я столько времени провел с психотерапевтами и так долго изучал антисоциальные расстройства личности, что у меня вошло в привычку с подозрением смотреть на очаровательных людей типа Нико. Был ли это просто природный магнетизм или в них присутствовали социопатические черты?

– Малыш? – обратилась ко мне Эли. – Ты в норме?

Я несколько раз моргнул и пришел в себя. Все ушли ужинать, оставив нас наедине.

– Да, извини. Залип на несколько секунд.

Она поморщила нос и понизила голос:

– Извини за все это. Я понимаю, как тебе должно быть неловко.

Я подошел к ней вплотную и погладил ее плечи.

– Не извиняйся. Ты была великолепна. Я горжусь тобой, ведь ты не сдала своих позиций и не стала лицемерить по поводу происходящего.

Она просияла.

– Спасибо.

Меня охватило такое сильное желание признаться ей в любви, что я почти не устоял, но сейчас было не время и не место. Я чуть не выпалил это вчера за завтраком, а еще позавчера, когда она ужасно фальшиво пела Мэрайю Кэри в душе. И хотя я почти всем сердцем верил, что она создана для меня, где-то в глубине все еще сомневался и поэтому не смел этого произнести. Не то чтобы я считал себя недостойным любви; просто это было слишком невероятным везением – что в меня влюбилась именно она.

Ужин прошел немного лучше, чем аперитив. Мы были слишком заняты набиванием животов, чтобы вести долгие разговоры, к тому же Эли и Нико сидели достаточно далеко друг от друга, чтобы продолжать перепалку. Наши короткие беседы касались в основном безопасных тем: какая вкусная была еда, какая паршивая была погода и как Мойра собиралась перепроектировать их спальню, чтобы сделать там персональное спа.

В конце ужина я откинулся на стуле, не в состоянии больше съесть ни кусочка. Я чувствовал тепло, сонливость и умиротворение. Неудивительно, что они всегда ждали окончания ужина для серьезных разговоров. Почти невозможно по-настоящему вспылить, когда единственное, о чем ты можешь думать, – это как бы подремать после еды.

Эли положила салфетку рядом с пустой тарелкой и посмотрела в ту сторону, где во главе стола как хозяин дома восседал Нико.

– А теперь?

Он вздохнул.

– Ладно, хорошо.

Мойра накрыла его руку ладонью.

– Кофе?

При взгляде на нее лицо Нико смягчилось, и я начал сомневаться в своих догадках о социопатических наклонностях. Ведь в его глазах я увидел искреннюю теплоту и нежность.

– Да, пожалуйста. – Он обратился к нам: – Вы будете?

Припомнив слова Джуниора о кофейном тщеславии Нико, я кивнул:

– Никогда не откажусь от хорошего макиато.

Он широко улыбнулся.

– Мойра делает его даже лучше, чем я. – Он скользнул взглядом по фигуре жены. – И задница у нее отличная.

Все трое сыновей издали коллективный стон и встали из-за стола, чтобы отнести тарелки на кухню.

Но Мойра, казалось, пришла в восторг.

– Он обучаем! – провозгласила она и наклонилась, чтобы поцеловать мужа в щеку.

Через пятнадцать минут мы с Эли, Джуниором и Нико собрались в кабинете Нико за кофе. Кажется, это было единственное помещение в доме, где я мог расслабиться. На стенах были панели темного дерева. Черная люстра отбрасывала приглушенный свет. Сизый плиточный пол под нашими ногами почти полностью покрывал заслуженный персидский ковер. Стол Нико располагался в центре комнаты, и два кожаных кресла напротив него выглядели такими же удобными, как и темный диван у дальней стены, поэтому я готов был сесть туда, куда укажет Эли. Кожа даже позволяла пролить немного кофе из чашки – его легко можно было вытереть.

Эли выбрала диван, так что я примостился рядом с ней, а Джуниор с Нико развернули к нам два кресла.

Усевшись, Нико хлебнул эспрессо и поднял глаза на Эли.

– В доме не нашли ни следов ребят, ни твоих.

Меня накрыло волной облегчения, и я поставил чашку на колено, чтобы не пролить кофе. Эли вытянула руку и сжала мое плечо с такой силой, что я понял – у нее эмоции тоже бьют через край.

– А что насчет фургона?

Джуниор ухмыльнулся.

– В энергетической компании подтвердили, что это был рядовой профилактический вызов; они даже отправили полиции запись.

– А что насчет следов на снегу, которые все точно оставили? – не унималась Эли.

– Какие следы? – удивился Джуниор. – Ребята расчистили весь снег, когда уходили.

Я попытался расслабить пальцы, которые мертвой хваткой вцепились в чашку.

– Значит, остались только наши?

Нико кивнул.

– Помните, как мы заставили тебя надеть обувь на размер меньше?

– Да, – ответил я. – Я еще решил, что это чтобы размер не совпадал с моим. – Я применил такую же маскировку, когда первый раз вломился к Эли.

Нико кивнул.

– А еще размер твоей обуви совпадал с размером Брэда.

А вот это уже был высший пилотаж.

Мой мозг заработал на всех мощностях, пока я припоминал все инструкции, что мне дали тем вечером. Например, они попросили меня взломать компьютер Брэда, но чтобы было похоже, будто он сам зашел в него. А еще приказали расшифровать все данные, с которыми могли возникнуть проблемы у копов, – в частности, на жестком диске.

Эли отпустила мое плечо и выпрямилась на диване.

– Хотите сказать, полиция считает, что тем вечером в кабинете был сам Брэд?

Нико кивнул.

– С сообщником. Вот почему в полицейских сводках пишут о розыске двух мужчин. К счастью для нас, у тебя слишком большая нога для женщины.

Эли скривилась.

– Спасибо за завуалированный комплимент?

Нико только отмахнулся от нее.

– Я неудачно выразился.

Я нахмурился.

– А что с телефоном Брэда? Копы его нашли?

– А, это… – Нико сделал паузу, чтобы допить остатки эспрессо. – Да, нашли. Брэд очень бегло поискал на нем Эли, когда его только выпустили из больницы. Но она оказалась не единственной, на кого он нацелился. В основном его запросы крутились вокруг другой медсестры, Эрики Уилетт.

Эли прерывисто вздохнула.

Я положил руку ей на колено.

– Это твоя коллега, которая подходила под его типаж?

Она с печальным выражением посмотрела на меня.

– Да.

Я погладил пальцем ее кожу в чулках, пытаясь успокоить. Если бы не посторонние, я бы усадил ее к себе на колени. Желание обнимать ее каждый раз, когда она расстраивалась, росло с каждым днем – очередное доказательство, как сильно я в нее влюбился.

Она снова повернулась к Нико.

– И копы будут меня допрашивать?

Он покачал головой.

– Вряд ли. На тебя больше ничто не указывает, так что у них нет повода. В крайнем случае, они могут попросить тебя рассказать о вашем конфликте в больнице, чтобы понять, в каком настроении он находился в ту ночь. Но не думаю, что это произойдет в ближайшие недели, если вообще произойдет. Они слишком заняты другими зацепками и изучением старых дел о пропавших женщинах. За последние четыре года в городе пропало около двадцати проституток.

– Секс-работниц, – поправила Эли.

Я пораженно откинулся на диване.

– И раньше копов это не заботило?

Нико вскинул бровь.

– Ты должен лучше других знать, как мало копов волнуют проститутки. – Он поднял руку. – Извините. Секс-работницы.

Я замер на месте. Черт. Он знал о моем отце.

Эли протянула ко мне руку и переплелась со мной пальцами.

– Я скажу только один раз. Это последний такой намек.

Нико сверкнул на нее глазами.

– Так ты знаешь?

Джуниор перевел взгляд с меня на него.

– Знает что?

Нико ему не сказал? Ну хоть за это спасибо.

– Ничего, – сказала Эли, сверля взглядом своего дядю. – Да?

Он выдержал ее долгий взгляд. Между ними снова началось противоборство воль, только теперь молчаливое.

– Я единственная из членов семьи, кто у тебя остался, кроме сыновей, – напомнила она.

Он нахмурился, но в итоге кивнул.

– Ладно.

Эли выдохнула.

– О чем еще мы должны знать?

Оказалось, много о чем. Для проведения расследования была собрана команда из двадцати человек, включая местных полицейских и агентов ФБР. Главным приоритетом было найти Брэда, но вторым по важности – найти его жертв. Полиция прочесывала улицы и опрашивала людей, занявшись, наконец, делами об исчезновениях, на которые не должна была забивать изначально. Было поднято подростковое дело Брэда, и криминальный психолог использовал его, чтобы составить более полный профиль преступника и обрисовать, во что могли развиться его наклонности.

Его прошлых жертв снова допрашивали. Для дачи показаний вызывали судей и адвокатов, которые участвовали в урегулировании дел против него. В целях поиска захоронений один из аналитиков ФБР извлек все записи из его телефона, и теперь они сравнивали его данные GPS с местами исчезновения женщин.

Это было огромное дело, и именно поэтому имя Эли было всего лишь одним крошечным словом, которое легко могло затеряться в бескрайнем океане информации.

Чем дольше Нико говорил, тем больше я утверждался в мысли, что нам реально может сойти все с рук. Брэд оставил телефон дома, когда пошел к Эли. В своем автомобиле он GPS отключил. Ее дом и мою машину оттерли до блеска. Даже если соседская камера вдруг засняла, как он приближался к дому Эли, никаких физических доказательств того, что он до нее в итоге добрался, не существовало.

Джуниор поклялся, что никто никогда не найдет тело Брэда. Его машину разобрали по винтикам, и теперь ее детали были разбросаны по тысяче автомобилей по всему городу. Черт возьми, да копы вообще думали, что Брэд жив! Когда Нико сказал, что он намерен поддерживать их в этом заблуждении и запланировал еще несколько появлений «Брэда» на канадских камерах в ближайшие месяцы, у меня, наконец, расслабились плечи – кажется, впервые с тех пор, как Брэд вломился к Эли. Ну и отлично, потому что такими темпами я бы заработал себе серьезное растяжение мышц, а моя останавливающая-людей-на-улице красота жестоко пострадала бы от пролегших между бровями морщин.

Чувствовал ли я, что нам больше ничего не грозит? Нет. Но я хотя бы чувствовал, что могу перестать оборачиваться через плечо каждые десять секунд, и за это я буду бесконечно благодарен Нико.

Мы разговаривали почти час, а Эли все засыпала и засыпала Нико и Джуниора вопросами, пока Нико не сжал переносицу и не заявил, что у него от нее мигрень. Только после его обещания позвонить, если выяснится что-то еще, Эли поднялась с дивана и сказала, что готова идти. Нико предложил нам остаться на десерт, но Эли отказалась.

Готовясь к выходу, она задержалась в дамской комнате, а я забрал наши пальто из гардероба и стал ждать в коридоре вместе с ее дядей.

Второй раз в жизни мы остались наедине, и, чтобы сгладить накопившуюся неловкость, я протянул ему руку.

– Еще раз спасибо за все.

Он проигнорировал мое предложение пожать руки. Более того, он демонстративно пихнул руки в карман и смерил меня взглядом.

– Я сделал это для своей племянницы. Не для тебя.

– Я понимаю, но все равно благодарен.

Его лицо не выразило ни единой эмоции.

– Я тебе не доверяю.

– Ладно, – сказал я. Потому что как еще я мог ответить?

Он сделал шаг вперед, и хотя был почти вдвое ниже меня, как будто бы собирался надвигаться на меня и дальше, пока я не отступлю. Его глаза похолодели, и в них появился злой блеск, подсказывавший, что сейчас мне впервые представилась возможность по-настоящему взглянуть на Нико-бандита.

– Если хоть как-то обидишь мою племянницу…

Я рассмеялся.

В свою защиту скажу, что я сдерживался, сколько мог. Господи, какой он был предсказуемый! Я был готов целовать его в задницу, пока он оставался в рамках приличий, но чутье подсказывало мне, что долго это не продлится, так что я взял пример с Эли и разработал запасной план.

– Слушай, – начал я, – предполагаю, что на большинство людей этот спектакль действует, но ты знаешь, кто мой отец. Ты не можешь сказать ничего, что даже близко бы сравнилось с ужасами, которые мне довелось пережить. – Я достал телефон из кармана и помахал им. – А еще я записал весь наш разговор в кабинете и уже отправил резервную копию на мой личный сервер. Так что теперь мы играем на равных. У тебя есть дерьмо на меня, у меня есть дерьмо на тебя. Никогда мне не угрожай и никогда не шантажируй меня разоблачением, потому что тогда я демонтирую всю твою организацию изнутри.

Я поднял телефон и тыкнул в экран, чтобы продемонстрировать серьезность своих заявлений. Все лампочки в доме замигали. Рядом с нами на входной двери начала пищать сигнализация. Нико кинулся к ней и ввел код, чтобы отключить.

– Милый? – крикнула Мойра из глубины дома. – Что такое?

Я ответил за него:

– Наверное, напряжение скакнуло!

А потом я снова повернулся к Нико и сделал то, чего не делал уже много лет. Я отправился в то холодное, темное место у себя в голове, куда прятался в папины худшие моменты. Там не было ни боли, ни эмоций. Там мне было наплевать на все и на всех, даже на себя. И я знал, как это отражается на моем лице, потому что именно в это место я отправился, когда до смерти напугал мерзкую подружку Тайлера много лет назад.

– Ты меня все равно мало волнуешь, – сказал я. – У тебя, кажется, милая семья, но они меня тоже мало волнуют. Вы все можете исчезнуть завтра, и я не стану от этого хуже спать. И нет, я не угрожаю тебе, просто констатирую факт. Ты понимаешь, что я говорю?

– Что ты такой же психопат, как твой отец, – выплюнул Нико.

– Нет, я не такой поехавший. Некоторые люди мне все же небезразличны. И мне небезразлична Эли. Я сделаю все необходимое, чтобы защитить ее, пойду на любую крайность. С моими умениями я гораздо лучший союзник, чем враг. Так что сейчас я снова предложу пожать мне руку, и мы сможем начать этот разговор сначала. – Я протянул ему ладонь. – Большое спасибо за все.

Лицо Нико стало темнее тучи, а на щеках проступили красные пятна, свидетельствовавшие о самой глубокой ярости. Теперь мне придется быть предельно осторожным с ним и его сыновьями, но если отец чему меня и научил, так это что задиры типа Нико реагируют только на угрозы и насилие, а я не мог позволить кому-то типа него мной помыкать.

Я подождал несколько секунд, находясь все в том же эмоционально отстраненном состоянии и глядя Нико прямо в глаза. Я давал ему время решить, хочет он быть мне врагом или другом. В глубине души я желал, чтобы он сделал неправильный выбор. У меня давно не было возможности прокачать свою хакерскую мышцу, и мысль о том, чтобы постепенно, по кусочку сливать ФБР данные о преступлениях организованной банды, заставила меня улыбнуться.

Я думаю, именно моя улыбка подтолкнула Нико. Он тряхнул плечами и, поморщившись, подал мне руку.

– Пожалуйста.

– Я очень ценю ваши усилия по обеспечению безопасности вашей племянницы, – сказал я, и это была правда.

Он нахмурился.

– А ты правда немного того, да, пацан?

Приглушенный вздох возвестил о возвращении Эли.

– Что ты только что сказал моему парню?

Я сморгнул и снова стал самим собой. Моя улыбка перестала быть жуткой и стала совершенно искренней, когда я выпустил руку Нико и взглянул на его племянницу.

– Он просто прикалывается, – сказал я. – Я неудачно пошутил. Да? – спросил я.

Он перевел взгляд с меня на Эли.

– Да.

Я похлопал его по плечу.

– Поблагодари Мойру за ужин. Он был восхитителен.

Эли нахмурилась, подойдя к нам: она явно почуяла неладное.

– Готов? – спросила она.

– Да, – ответил я, а потом снова повернулся к ее дяде. – Не терпится повторить в следующем месяце.

Нико немножко позеленел от этой перспективы, но ему удалось попрощаться с Эли и проводить нас до двери, ничем себя не выдав.

– Что ты ему там ляпнул? – спросила она, когда мы подходили к машине.

– Что у него отличная задница.

Эли закашлялась.

– А что? – сказал я. – Так и есть.

Я разблокировал двери, и мы залезли внутрь. Она повернулась ко мне, пока я заводил машину, и ее глаза превратились в щелочки.

– Ты ему угрожал, да?

– Да, но в свою защиту скажу, он первый начал.

– А как насчет того, чтобы с ним поладить?

– Оказалось, это невозможно.

Она ущипнула меня за руку.

– Ты с ума сошел? Ты понимаешь, что он может с тобой сделать?

Я повернулся к ней.

– Более правильный вопрос: понимаешь ли ты, что я могу сделать с ним?

Это застало ее врасплох. Я видел, как у нее шестеренки крутятся в голове, пока она припоминает все впечатляющие технические скиллы, которые я ей продемонстрировал.

– Но есть риск…

Я вытянул руку и убрал прядь волос с ее лица, найдя повод коснуться ее.

– Я осознаю риски, но не думаю, что до этого когда-то дойдет. Нико умный парень. Он понимает, что заключить со мной перемирие будет гораздо эффективнее, чем превращать мир в труху ради того, чтобы помериться метафорическими членами.

Она поморщилась.

– Фу. Больше не обсуждаем члены родственников.

– Ты поняла, о чем я. Угроза – это только угроза. Он должен понять, что не может наезжать на меня, как на всех остальных. А еще усвоить, что он не сможет вычеркнуть меня из твоей жизни просто потому, что я на его вкус недостаточно итальянец.

Она перевела взгляд с моих глаз на рот и обратно.

– А тебе обязательно было ждать, чтобы я вышла из комнаты? Мне бы хотелось посмотреть, как ты разыгрываешь с ним альфу.

Я вскинул бровь.

– Альфу, да? Это что-то из твоих порнокниг?

Она закатила глаза.

– Это называется пикантные романы, и благодаря им я поняла о себе столько же, сколько и благодаря твоим видео.

– Да? Например?

– Например, что, когда мы будет отдыхать в съемном домике в горах, я хочу, чтобы ты сначала догнал меня, а потом оттрахал в лесу, как дикое животное.

Настал мой черед закашливаться. Конечно. Да. Я определенно для нее это сделаю.

– К слову, о моих видео, – сказал он. – Хочешь сегодня снова подержать для меня камеру? Кажется, людям нравится новый контент, когда ты мне помогаешь.

Она заворчала и пристегнула ремень.

– Только если ты не станешь меня больше благодарить. Кажется, у меня со среды появилась тысяча новых подписчиков.

– Вообще-то люди платят за раскрутку в соцсетях, ты же в курсе? – сказал я, не скрывая игривости в своем тоне.

Она повернулась ко мне с каменным выражением лица.

– Ага, а люди платят новым подписчикам за угрозы? Потому что я, кажется, только их и получаю.

– Они просто хотят убедиться, что ты хорошо со мной обращаешься. А то к тебе нет никакого доверия после того раза, когда ты заставила меня грустить.

Она закатила глаза.

– Если бы они только знали правду!

Я усмехнулся.

– То, наверное, решили, что это сексуально.

Она вздохнула.

– Ты прав. Кого я обманываю? Я воплощаю их фантазии наяву. Я всегда буду врагом.

Я схватил ее за шею и притянул к себе. Машина еще не успела нагреться, и наше дыхание белым облачком поднималось между нами.

– Эй, – сказал я.

Она заглянула в мои глаза всего в дюйме от нее.

– Да?

– Я тебя люблю, – сказал я, потому что не мог больше сдерживаться.

– Я знаю, – сказала она.

– Знаешь?

Она кивнула, и ее волосы защекотали мне лоб.

– Ты бормотал это во сне всю последнюю неделю.

– Оу.

– Эй, – сказала она.

– Да?

– Я тоже тебя люблю. И что бы ни случилось, мы пройдем через это вместе. Меня ничто не связывает с этим местом. Если придется, мы можем последовать примеру лже-Брэда и сбежать из страны.

– Давай надеяться, что до этого не дойдет. Но если и так, то я тоже готов. Я могу продолжать работать из любой точки мира или стать наемным хакером. Варианты есть.

Она улыбнулась.

– Ладно, только давай договоримся, что там будет тепло. Я по горло сыта холодом.

– Как ты пожелаешь, детка, – сказал я и поцеловал ее.