Теперь я знаю ответ на вопрос: «Весело ли бегать ночью по лесу зимой?»

Так же весело, как обнаружить Ганнибала Лектера в гинекологическом кабинете.

Мои ноги насквозь промокли из-за снега; у меня на лице было столько царапин от нависающих веток, будто я подралась со шредером; и хотя температура опустилась ниже нуля, я вся вспотела от бега. Мне было одновременно и жарко, и холодно, и из-за длинного перечня физических неудобств, страха и несущихся по венам литров адреналина мне было настолько невыносимо плохо, что я готова была расплакаться. Я мечтала о горячем душе, домашнем курином бульоне, а еще о том, как завернусь во все одеяла, которые найду в своем доме, и устрою себе гнездо на диване.

Джош выглядел еще более удручающе, чем я. Я постоянно погладывала на него при свете луны, беспокоясь, как бы он не свалился на полпути. Я зашла за угол дома как раз в том момент, когда он как мячик для пинг-понга летал между перекладинами беседки. И хотя он клялся, что не ударился головой, я все равно волновалась. Как медицинский работник я знала, что во время таких падений все происходит так быстро, что люди даже не запоминают, чем именно они ударились, пока не выступают синяки.

Слава богу, что он успел выбраться из дома, прежде чем его поймали. Я пыталась изображать спокойствие, когда он был внутри, но на самом деле готова была на стену лезть. От мысли, что Джош заперт в доме Брэда, пока его предыдущие жертвы лежат где-то в темном подвале под ним, меня выворачивало наизнанку.

Я не знала обо всех ужасах, через которые пришлось пройти Джошу из-за отца, но из откровений Тайлера и загадочных полунамеков Джоша поняла, что детство с родителем-маньяком дает богатую почву для ночных кошмаров. Для Джоша находиться рядом с трупами значило вновь пережить свою травму, и когда я бросала на него свои взгляды, я волновалась не только за его физическое здоровье, но и за душевное состояние.

И как он только отыскал в себе ресурс, чтобы подумать про сигнализацию, хотя с ним только что произошло нечто немыслимое? Теперь мое восхищение им перешло на какой-то совершенно новый уровень. Мой парень был не только веселый, добрый и сексуальный, но еще и умный как черт. Ни к кому в жизни меня так не тянуло, и если бы не вполне реальный страх перед копами, которые могли сейчас гнаться за нами по лесу, я бы просто остановилась, упала перед ним на колени и продемонстрировала, насколько сильно его ценю.

Он взглянул на меня, но козырек кепки отбрасывал тень на его лицо, так что выражения видно не было.

– Точка сбора должна быть за следующим холмом, – сказал он, не повышая голоса.

Я последовала его примеру:

– Думаешь, они нас еще ждут?

И тут в наушниках затрещал голос Джуниора, и мы оба вздрогнули:

«Мы… Здесь… А… Вы… На?..»

Мы с Джошем обменялись взглядами, а потом ускорили шаг, взбираясь на холм. Видимо, фургон был уже в зоне сигнала.

«Вы нас слышите?» – спросила я почти шепотом.

«Не… Вы… Меня?..»

Я громко выдохнула и полезла дальше. Снег был глубокий, и хотя вверху он промерз, под настом оставался рыхлым, так что мы с Джошем периодически завязали в нем и чуть не падали. Мои ноги противились каждому шагу. Я уже перестала чувствовать пальцы, а это являлось первым признаком обморожения. Нужно было поскорее добраться до фургона и смыться отсюда к черту.

«А сейчас?» – спросил Джош.

«Уже лучше, – отозвался Джуниор. – Вы меня слышите?»

Если бы не страх быть услышанной, я бы заорала от радости.

«Громко и четко».

«Там повсюду копы, – сообщил Джуниор. – Это вы врубили чертову сигнализацию?»

«Объясним позже, – сказала я. – Где вы?»

«Припарковались рядом с точкой сбора. Нам пришлось отправить фургон куда подальше из-за того, что вы, идиоты, сделали, так что я пересел в одну из наших трех тачек. Когда дойдете до дороги, поверните направо и ищите черный внедорожник на неосвещенном съезде».

Я поморщилась. Цель плана была остаться незамеченными и сделать все тихо. Но теперь, если кто-то из соседей успел заметить, что до приезда родителей Брэда у его дома стоял фургон, они точно сочтут это подозрительным и расскажут полиции. По крайней мере, фургон уже уехал, когда прибыли родители Брэда. Джуниор унаследовал актерский талант своего отца, но сомневаюсь, что его уловки сработали бы на состоятельных снобов.

Да, ситуация была неидеальной, но по моему мнению, лучше пусть копы обшарят все окрестности, чем у родителей Брэда будет шанс скрыть очередные преступления сына.

«Где вы?» – спросил Джуниор.

Я чертыхнулась, снова провалившись под снег.

«Мы подходим к…»

Джош схватил меня за руку и потянул вниз.

– Полицейская машина.

Меня накрыло свежей волной адреналина, когда над нашими головами скользнул луч прожектора, осветив лес словно на 4 Июля. Мы с Джошем прижались к склону холма, и я возносила тихие благодарственные молитвы за то, что мы чуть-чуть не успели перевалить за вершину холма и смогли спрятаться. Еще несколько метров, и нас бы поймали на открытой местности.

Луч прожектора прошелся по ряду деревьев, а потом медленно пополз в обратную сторону. Я распласталась на снегу, в мое тело впивались камушки и упавшие ветки, а моя одежда промокла насквозь. Я даже не дышала, боясь упустить какой-нибудь звук, который предупредил бы нас, что кто-то вышел из машины и движется к нам.

Джош схватил мою руку, и я слегка повернула голову, чтобы взглянуть на него. Теплый и душевный карий цвет его глаз куда-то делся, и его место заняла чернота, отливающая в темноте сталью: в его взгляде читалась решимость. Он взял меня за руку не чтобы успокоить, а чтобы успеть дернуть меня за нее и поднять на ноги при малейшей провокации.

Тут я была с ним солидарна. Нас не должны поймать. Если это значит, что придется бежать обратно в лес, – так тому и быть. Внезапно я ощутила в своих венах такой прилив адреналина, что смогла бы пробежать марафон.

Луч прожектора снова пронзил тьму между деревьями, на этот раз двигаясь еще медленнее и расцвечивая темную ночь ослепительной белизной. Тут моего слуха достиг какой-то хруст, пульс разогнался до небес, а сжимавшая мою ладонь рука Джоша чуть не задрожала от готовности сорваться с места.

– Подожди, – прошептала я, распознав звук: это шуршали на посыпанной солью обочине шины. Видимо, мы были ближе к дороге, чем я думала, раз услышали его.

Джош судорожно выдохнул, когда луч прожектора пополз дальше, вновь погружая наш кусок леса во тьму.

«Черт! – выпалил Джуниор. – Назад, назад!»

Похоже, он увидел прожекторы и понял, что за ними последуют копы.

Мы с Джошем оставались на месте, застыв в неподвижности и беспомощно слушая доносившийся из наушников шум.

«Разворачивай!» – закричал Джуниор.

Каким бы ни был ответ, мы его не услышали.

«Да мне насрать на твою чертову краску! – заорал Джуниор. – Въезжай прямо в хренов лес, если надо!»

От раздавшегося на линии оглушительного царапающего звука я поморщилась. Прощай, краска.

«Вырубай двигатель!» – рявкнул Джуниор.

Я подняла голову и увидела, что теперь луч прожектора пронзал лес где-то в сотне метров от нас. Там чаща была гуще, потому что хвойных деревьев было больше, чем лиственных. Я надеялась, ее густоты хватит, чтобы скрыть автомобиль. Я прищурилась, всматриваясь, не сверкнул ли в подлеске металл в свете прожектора. Ничего.

Я опустила голову и напоролась на пристальный взгляд Джоша.

– Ты их видишь? – прошептал он.

Я покачала головой, но тревога с его лица никуда не делась. Он, как и я, понимал: если я не вижу машину со своего угла, это еще не значит, что копы не могут увидеть ее со своего.

Его взгляд теперь был направлен мимо меня, и по его расфокусированному выражению я поняла: он больше не видит ни нас, ни лес вокруг. Он выстраивает запасной план на тот случай, если Джуниора и его водителя поймают.

Я напрягла слух, пока Джош ломал себе голову, но ничего не услышала, кроме прерывистого дыхания Джуниора. Луч прожектора исследовал его отрезок леса так же, как и наш, и я не сводила с него сосредоточенного взгляда: я продолжала высматривать машину, а также следила за любыми изменениями в освещении, которые могли бы подсказать, что кто-то вышел из полицейской машины и отправился на поиски в лес.

«Я не вижу вас отсюда, – сказала я Джуниору. – И в лесу никого не вижу».

«Продолжай наблюдать», – ответил он с особой, низкой нотой в голосе, которой я не слышала раньше.

До этого момента Джуниор вел себя дерзко, задиристо и самоуверенно, но сейчас он казался испуганным, и это напомнило мне, что он не сильно старше меня. Впервые с нашей встречи с моими малознакомыми кузенами и дядей я испытала какой-то слабый всплеск родственного чувства: словно в глубине моей души зарождалась ответственность за всю семью. Я не хотела, чтобы Джуниора поймали. И не потому, что нам с Джошем пришлось бы придумывать новый план, как убраться отсюда, а потому что мне не нравилось представлять Джуниора в камере, закованного в наручники.

Я чуть не выругалась. Какое отличное время для подобного эмоционального отклика! Просто безупречное! Если копы побегут к спрятанной в лесу машине, мне придется что-то делать, а мне совсем, совсем этого не хотелось. Достаточно риска для одной ночи. Черт, да я на всю оставшуюся жизнь нарисковалась!

К счастью, до этого не дошло. Луч прожектора продолжал двигаться все дальше и дальше, пока лес почти полностью не поглотил его.

«Черт, – прошептал Джуниор. – Это было близко».

«Они вас проглядели?» – спросил Джош, присаживаясь.

«Ага. Но вам нужно идти через лес. На дороге могут быть еще копы».

Я встала на ноги и начала отряхиваться.

«Вруби обогреватель. Нам с Джошем нужно тепло, чтобы не заработать обморожение».

Джош поднялся медленнее – его движения были такими скованными, что оставалось только предполагать, насколько ему больно. Когда он полностью распрямился, то навис надо мной как огромная тень, ведь больше я ничего своим притупившимся в темноте зрением увидеть не могла. Он взял меня за руки и наклонился, чтобы заглянуть в глаза.

– Ты в порядке?

– Пальцы на ногах онемели, – ответила я.

– Черт. Не надо было заставлять тебя ждать на улице.

– Нет, ты все сделал правильно. Мне было слишком рискованно идти с тобой. А теперь пошли. Нам надо спешить.

Мы вместе начали продираться через мелколесье. Ближе к дороге лес был гораздо гуще, чем в других местах, и я не переставая спотыкалась, потому что онемелость в ступнях поднималась все выше. После моего второго падения Джош подхватил меня на руки, как невесту.

Он издал болезненный стон, и я заерзала, пытаясь высвободиться.

– Я слишком тяжелая, – запротестовала я. – И тебе больно.

Он покачал головой, сжал губы в упрямую ниточку и уперся взглядом в землю, мучительно медленно переставляя ноги.

– Я в порядке. И тут уже недалеко. Тебе сейчас безопаснее у меня на руках, чем на собственных ногах.

Я сцепила руки у него на шее и поцеловала в щеку.

– У тебя на руках всегда безопаснее.

«Буэ», – прокомментировал Джуниор, разрушив момент.

Какое бы подспудное родственное чувство я к нему ни испытывала, оно исчезло.

Хоть Джош и уверял, что с ним все нормально, до внедорожника мы дотащились с трудом. Он двигался очень осторожно – то ли из-за боли, то ли из-за страха споткнуться и опрокинуться вместе со мной в снег. Нам пришлось несколько раз остановиться: один, когда Джуниору показалось, что он что-то услышал, и два, когда нам показалось, что мы что-то услышали. Эти секунды, в течение которых мы с Джошем затаив дыхание напрягали слух, тянулись невыносимо медленно.

Я почувствовала такое облегчение, когда мы добрались до внедорожника, что готова была зарыдать. По судорожному вздоху Джоша я поняла: он не меньше меня благодарен за то, что мы сделали это.

Водитель – пожилой мужчина по имени Джимми, который помогал искать машину Брэда в моем квартале, – держал на заднем сиденье несколько одеял. Он стелил их, когда возил с собой своих собак. Он объяснил нам все это низким, сиплым голосом, прежде чем открыл заднюю дверь и извинился за запах мокрой псины. Но я была так благодарна, что мне было совершенно наплевать на вонь, и я всячески выражала ему горячую признательность за разрешение воспользоваться его одеялами.

Мы с Джошем скинули с себя носки и обувь и укутали ноги в одеяла, пока Джимми выезжал из леса, возвращаясь на дорогу. Обогреватели располагались под передними сиденьями, но я сказала Джошу не пихать ноги прямо под них, потому что температуру надо было повышать постепенно. Потом мы скинули с себя отсыревшие куртки и по мере возможности попытались высушиться, по ходу рассказывая моему кузену про все, что случилось после отступления его команды.

Джуниор был крайне недоволен, что мы врубили сигнализацию, – даже после того, как Джош объяснил ему цель. Он скорее был готов позволить семье Блумов избавиться от улик, чем ставить под удар энергетическую компанию и своего отца.

Джош бросил на меня возмущенный взгляд, пока Джуниор распекал нас за наше поведение, а я наклонилась к нему, понизила голос и сказала:

– Я же говорила, они не хорошие люди.

К тому времени, когда мы выехали на шоссе, мой страх за наши пальцы начал утихать. Ступни Джоша даже не успели полностью онеметь – их лишь слегка покалывало, а это значило, что он вне опасности. Мои вызывали тревогу своей бледностью, но когда в них тоже как будто начали тыкать булавками и иголками, я поняла, что мне повезло, хотя я провела на холоде довольно много времени.

Когда мы подъехали к складскому району, у Джуниора зазвонил телефон. Он поднял палец, чтобы все в машине видели, и взял трубку.

– Что? – Пока он слушал неизвестного человека на другом конце провода, между его бровей пролегла складка. – И они согласились сотрудничать? – Прошло еще несколько мгновений, прежде чем он кивнул и снова заговорил: – Понятно.

Он убрал телефон и обернулся к нам с Джошем.

– Копы нашли трупы.

Из моих легких вырвался вздох облегчения:

– Ох, слава богу.

– Мать Брэда упала в обморок, когда ей сказали, – продолжил Джуниор. – Его отец дал копам карт-бланш на осмотр дома. Похоже, они не понимали, каким маленьким вонючим садистом был их сынок на самом деле.

Джош кивнул.

– Я так и решил, когда они не узнали запах разлагавшихся трупов. Они подумали, что домработница забыла выкинуть мусор.

Джуниор стрельнул в него глазами.

– А почему ты его узнал?

Джош уже открыл рот, но я его перебила:

– Не твое дело. И что значит – родители не знали? Они пришли в дом за его компьютером!

Джуниор нехотя перевел взгляд с моего парня на меня.

– Они утверждают, что пытались найти его. Они предполагают, что он покинул свое жилье после того, как был выписан ордер на арест.

Я откинулась на сиденье.

– Это же для нас хорошо, да?

Джуниор кивнул.

– Может, мы и не нашли его телефон, зато успели стянуть бумажник. Мы найдем кого-нибудь его роста и телосложения и отправим на северную границу с его банковской картой. Пусть выглядит так, будто он сбежал в Канаду. Это на какое-то время займет полицию и его семью.

Мы с Джошем обменялись облегченными взглядами. Все как будто бы складывалось лучшим образом. Преступления Брэда станут достоянием общественности. Его семья не будет препятствовать расследованию. Полиция будет считать, что он сбежал из страны, так что у них не будет поводов искать тело.

Черт возьми! Неужели нам правда сойдет с рук все, что мы натворили? Было похоже, что да, но я не хотела сглазить.

Вместо этого я теснее прижалась к Джошу. Мой кузен развернулся в кресле и продолжил разговор. Джош обнял меня за плечо и поправил свое одеяло, чтобы накрыть нас обоих. Он наклонился и зарылся носом мне в волосы, прямо над ухом. Я закрыла глаза и расслабилась, но тут он заговорил тихим голосом, чтобы могла слышать только я.

– Ты уже дважды нарушила обещание, Эли. Надеюсь, ты готова к последствиям.

Мои глаза распахнулись. Черт. Я сказала ему, что не стану высовываться, но не смогла сдержать слово. Снова. В свою защиту должна сказать, что в обоих случаях у меня были смягчающие обстоятельства. Он же должен это понимать, да?

Я хотела об этом упомянуть и оправдаться, но момент был неподходящий. Джош был рациональным парнем – по преимуществу. Может, я смогу убедить его своими доводами потом, когда мы останемся наедине. Любой бы на моем месте поступил так же. А самое главное – он бы так поступил, но я уже представляла себе его контраргумент: «Да, но тогда бы я не стал обещать не встревать».

Можно подумать, что первый случай утраты доверия должен был меня чему-то научить. Но нет. Нужно было сделать это второй раз. Если честно, я полностью понимала раздражение Джоша. Доверие – это фундамент любых отношений, а я стала просверливать в нем дырки сразу после заложения. Может, у меня получится улучшить ситуацию с помощью извинений? Заверений, что я никогда больше так не сделаю?

Но, должна признаться, в глубине души меня слишком возбуждала мысль о наказании, чтобы что-то говорить. В отличие от меня, он пока еще ни разу не подрывал моего доверия, так что я предчувствовала: что бы он для меня ни подготовил, это будет столь же приятно, сколь и мучительно.

Следующие двадцать минут прошли как в тумане: я наяву грезила обо всех тех греховных методах, которыми мой парень мог скорректировать мое поведение. Перед глазами рисовались плетки и цепи, наручники и защипы для сосков. До Джоша вся моя сексуальная жизнь была живым воплощением слова «ванильная», но благодаря соцсетям, фривольным книгам, которые я читала, и извращенному порно, которое смотрела, я легко могла представить всевозможные восхитительные наказания, ожидающие меня в будущем. И думать о них было гораздо приятнее, чем о пережитой ночи.

Видимо, не я одна полностью погрузилась в свои мысли, потому что весь остаток пути до склада прошел практически в полной тишине. Как только мы остановились у здания, рядом с которым начался наш вечер, Джош сказал мне сидеть в машине, а сам вылез из внедорожника и пошел прогревать свой автомобиль, чтобы я снова не замерзла. Со стороны этот жест выглядел чертовски милым, но когда он взглянул на меня, его глаза сверкнули, как у дикого волка: я почувствовала, будто на меня объявлена охота.

– Эй! – прикрикнул Джуниор.

Я оторвалась от исчезавшей в ночи темной фигуры Джоша и оглянулась на кузена. Судя по его выражению лица, он уже какое-то время пытался привлечь мое внимание.

– Да?

– Помнишь, что делать, если вдруг появятся копы и начнут задавать вопросы?

– Сказать им, что я ничего не знаю.

– А если продолжат спрашивать?

– Потребовать разговора с адвокатом.

Джуниор кивнул.

– Хорошо. Я попрошу нашего парня тебе завтра позвонить. Чтобы ты знала, кто тебя представляет.

– Спасибо за все, – сказала я. Все-таки, если бы не помощь моей семьи, нас с Джошем, скорее всего, поймали бы. Хорошенько об этом задумавшись, я поняла, что ужин с ними раз в месяц – это совсем невысокая плата.

Джуниор пожал плечами.

– Мы семья. Так и надо поступать.

Для него все правда было настолько незамысловато?

– И все же спасибо.

– Не за что, – ответил он, явно ощущая себя некомфортно. Он глянул в окно на тарахтящую машину Джоша. – Откуда он знает, как пахнут трупы?

Сейчас было не время рассказывать историю Джоша, но Джуниор задавался этим вопросом уже во второй раз, и я почувствовала, что если не скажу ему что-нибудь прямо сейчас, то он начнет копаться в прошлом моего парня. Нужно было любыми способами этого избежать – и ради меня, и ради Джоша.

Ложь не была моим коньком, но я сделала, что смогла:

– В детстве он нашел в лесу гниющую тушу оленя, и это его сильно травмировало. Он говорит, что навсегда запомнил этот запах.

Джуниор поморщился.

– Могу представить.

– А откуда твои люди это знают? – спросила я, рассчитывая перевернуть игру.

Он встретил меня непробиваемым взглядом и стал один-в-один похож на своего отца.

– А ты как думаешь?

Теперь поморщилась уже я. Неудивительно, что у меня волосы на голове зашевелились от одного взгляда на них. Если так подумать, то сбежать из фургона было самым естественным решением – ведь так я максимально увеличивала дистанцию между собой и шайкой бывших солдат с мертвыми глазами.

Я была вполне счастлива сбежать к Джошу после того, как они прервали свою миссию: я решила, что лучше рискну разгневать своего парня, чем останусь заперта с ними в фургоне. А теперь, наблюдая, как Джош выходит из машины и направляется к моей двери, я задумалась, почему на самом деле приняла это решение. Если бы я осталась, рядом был бы Джуниор, который, без сомнения, пристрелил бы любого, кто покусится на меня. Убежала ли я потому, что бессознательно рассчитывала обречь себя на наказание? Или мне просто была невыносима мысль бросить своего парня?

Я замотала головой, чтобы ее прочистить. Может, подсознание и сыграло небольшую роль, но на самом деле это была машинальная реакция. Джош был снаружи – значит, и мне надо там быть. Конец разговора. Я бы никогда не простила себе, если бы оставила его и что-нибудь случилось. А еще я в глубине души подозревала, что его изначально запланировали бросить. В конце концов, именно он был виновен в смерти Брэда. Вполне могло быть так, что даже без тел в подвале команда нашла бы повод уйти раньше времени и оставить его одного в надежде, что его поймают.

От этой мысли меня передернуло. Если бы я вовремя не вырвалась из фургона, что бы сделал мой кузен? Приказал бы ехать на точку сбора? Или попытался заткнуть меня и бросить Джоша?

Может, такие мысли о собственных родственниках выдавали во мне злонравного параноика, но чутье подсказывало, что я думаю в правильном направлении, а оно пока что никогда меня не подводило. Пусть я немного смягчилась по отношению к своему бандитскому семейству, но я никогда не смогу им доверять, особенно в плане благополучия своего парня. В свете этих обстоятельств грядущие совместные ужины представлялись столь же приятными, как недавняя ночная пробежка по зимнему лесу.

Джош открыл мою дверь и оторвал от мрачных мыслей. Он буравил меня взглядом, а анемичный свет далеких прожекторов освещал его лицо лишь наполовину, оставляя вторую во тьме. Это напомнило мне его маску.

– Готова?

Я кивнула и подала ему руку. Одного взгляда на Джоша хватило, чтобы понять окончательно: какими бы ни были последствия или мотивы моих действий, я не изменю своего решения остаться с ним. Наши судьбы переплетены навеки – на счастье или на беду.

Он нагнулся, высвободил меня из вороха одеял и подхватил с заднего сиденья. Я обвила его шею руками и крепко к нему прижалась.

– Спасибо, Джуниор, – крикнул он, сунув голову в салон.

– Ты нам должен, – крикнул в ответ Джуниор.

Джош кивнул.

– Вы знаете, где меня найти.

С этими словами он развернулся и зашагал к своей машине. Когда мы подошли к ней, он спустил меня, чтобы открыть дверь и усадить меня на пассажирское место. Он даже потрудился изменить положение кресла, чтобы мои ноги оказались ближе к обогревателю. Он присел на корточки и туго обернул их одеялом.

– Все хорошо? Тебе комфортно?

– Мне было бы намного комфортнее, если бы ты сказал, что меня ждет.

Его оскал хищно блеснул в лунном свете. Он не ответил мне, а вместо этого молча захлопнул мою дверь, обошел машину и уселся на место водителя. Полагаю, это было не очень хорошим знаком. С другой стороны, он так тяжело плюхнулся в кресло, что я засомневалась, способен ли он исполнить хоть какое-то наказание.

Моя внутренняя медсестра сразу взбеленилась, когда он обмяк рядом со мной.

– Вне зависимости от твоих планов я должна осмотреть твои ребра, когда мы доберемся домой. Не думай, что я не заметила, как ты хрипишь.

Он сально мне подмигнул.

– Просто ищешь повод стянуть с меня футболку.

– Всегда! – отшутилась я. – Но серьезно, ты же ударился ребрами?

Он нажал на газ и медленно выехал с парковки.

– Просто у меня из-за тебя дух перехватывает, Эли.

Я чуть не зарычала. Он ничего не отрицал.

– Джош, если ты нес меня со сломанными ребрами, то я тоже тебя накажу!

Его лицо скривилось в коварной усмешке, и по озорному блеску в его глазах я уже поняла, что он собирался сказать.

– Извра…

Я зажала ему рот рукой.

Он провел языком по моей ладони, а потом внезапно укусил. Сильно.

Я взвизгнула и отдернула руку.

– …щенка, – закончил он.