Я убрал волосы с ее лица. Она знала. Эта роскошная, добрая, сексуальная женщина раскрыла тайну моего прошлого, но вместо того чтобы сбежать, она проявила полную непоколебимость и раскрыла для меня такие грани моей личности, которые ускользали от меня самого.

За какие заслуги мне так охренительно повезло?

Всю свою жизнь я провел в уверенности, что не могу быть с женщиной типа нее. Что я представлял опасность. Что в моем мозгу тикала бомба замедленного действия, и как только я дойду до какой-то невидимой точки – бум! – я стану как свой отец. Мама и Роб пытались убедить меня, что это неправда. Как и Тайлер, в своей манере. Как и мой терапевт. Но только после Эли я начал думать, что они могут быть правы.

И нет, это случилось не потому, что встреча с нужным человеком в нужный момент магическим образом меня исцелила. Я склонялся к этой мысли довольно давно. Просто Эли стала последним рубежом. Она позволила себе быть уязвимой рядом со мной, а я не воспользовался возможностью ей во вред. Наоборот: старался всеми силами радовать ее.

Пришло время признать это раз и навсегда: я был совсем не похож на отца, во всяком случае, в самом важном отношении.

Отдаленное мяуканье привлекло мое внимание. Точно. Фред.

– Оставайся здесь, – сказал я Эли.

Она впилась ногтями мне в спину.

– Или что?

Я бросил на нее зловещий взгляд.

– Или я решу, что пора тебя наказать.

Она усмехнулась.

– За что?

Она, очевидно, даже не представляла, как напугала и встревожила меня недавно, а то не смотрела бы на меня таким игривым взглядом. Я схватил ее за подбородок – не настолько сильно, чтобы было больно, но достаточно, чтобы она убедилась в моей серьезности.

– За то, что вышла из спальни, когда я велел тебе оставаться внутри.

Ее улыбка побледнела.

– Но я услышала, как кого-то ударили, и испугалась, что это был ты.

Я покачал головой.

– А если бы и так, то я бы очень сильно отвлекся на тебя и, скорее всего, получил по роже еще раз. Ты дала мне слово, Эли. А потом обманула.

– Я испугалась, что ты пострадал, и сделала, что посчитала нужным, – отрезала Эли. В ее голосе засквозило упрямство. – И я была осторожна. Я тихо вышла с заряженным пистолетом. Если бы ты оказался на полу, я бы застрелила Брэда. Я не жалею о своем поступке.

– Пожалеешь, когда я с тобой закончу, – сказал я, склонившись и куснув ее нижнюю губу.

Ее глаза распахнулись, когда я оторвался от нее. На ее лице читалась смесь удивления, страха и чего-то похожего на предвкушение. Я опустил руку и погладил большим пальцем ее закаменевший сосок под майкой. Я продолжал, пока она не выгнула спину от удовольствия, а потом ущипнул ее, сорвав пораженный вздох с ее губ.

– Джош, – сказала она, когда я поднялся и отвернулся. – Ты же не серьезно по поводу наказания.

Я остановился у двери и взглянул на нее.

– Серьезно. Но не прямо сейчас. Нам некогда. Я не знаю, сколько времени планирует дать нам Тайлер, а мне нужно войти в тебя. Иди включи душ, пока я ищу нашего блудного сына.

Она кивнула. Моя яростная, сильная девушка стала покорной под влиянием моего властного тона. Во мне снова переключился рубильник, и теперь, когда я не опасался, что мои желания могут стать опасны, я не считал нужным сдерживаться. Я почувствовал нетерпение и практически злость от того, что я до сих пор не по самые яйца в Эли.

Она слезла с постели, когда я развернулся и ушел, и я услышал, что она направилась в ванную: настолько же заряженная, как и я. С каждым разом становилось все очевиднее, что у Эли внутри тоже есть рубильник, похожий на мой. Работа требовала от нее постоянного самоконтроля. Она несла единоличную ответственность за свой дом, машину, участок, заботу о Фреде и собственное благополучие. Несложно было понять, почему в постели она была такой послушной – ей хотелось, чтобы кто-нибудь другой взял контроль на себя. Ей хотелось безопасности и защищенности не меньше, чем грубости и грязи. В этом отношении мы совпадали идеально.

Когда я вышел из спальни искать Фреда, меня проводил шум включившегося душа. При беглом осмотре гостиной я его нигде не увидел, но акустика в квартире, усилившая его очередное завывание, подсказала, что он за диваном. Я нагнулся, поискал его, но его там не оказалось. Новый вой заманил меня в комнату Тайлера. Он оставил дверь открытой, и мне оставалось только надеяться, что Фред не решит описать ворох грязного белья Тайлера, удобно сваленного рядом с пустой корзиной.

Однажды мой сосед сведет свою будущую партнершу с ума. Может, я расскажу ей про свой успешный эксперимент с носками, и она сможет использовать этот опыт, чтобы победить остальные дурные привычки Тайлера.

К счастью, Фреда в спальне не оказалось, так что я прикрыл дверь и развернулся, изучая пространство квартиры. Где-то же он должен быть! Здесь больше не было комнат, где он смог бы спрятаться.

– Давай, приятель, – сказал я, заглядывая за занавески. – Ты только что уронил меня на свою хозяйку. Не будешь же ты теперь меня от нее отваживать? – Мой член натянул молнию, почти болезненно вздыбившись. Эли была нужна мне сейчас как воздух.

Очередное пронзительное мяуканье заставило меня поднять взгляд на кухонные подвесные шкафчики. Там Фред и сидел, с невероятно довольным видом глядя на меня с высоты своего положения.

– Как ты вообще туда забрался? – пробормотал я, отодвигая из-под островка барный стул, чтобы добраться до него.

Когда я, наконец, вернулся вместе с ним в спальню и закрыл за нами дверь, из ванной уже валил пар. Я сказал Фреду вести себя прилично и отправился искать его мамочку. Ее одежда валялась на ванном коврике, а это значило, что от голой, сочащейся Эли меня отделяла только хлипкая шторка между нами.

Я стянул через голову кофту, а потом поспешно расстегнул ремень. Через несколько секунду моя одежда уже валялась в одной куче с одеждой Эли, и я в мгновение ока оказался рядом с душевой кабинкой. Я отдернул шторку, любуясь видом распахнутых глаз Эли и смакуя сладкий звук ее резкого вздоха. Всего за долю секунды ее удивление и испуг превратились в желание.

Она была права. Мне нравился не страх; мне нравился тот момент, когда он переходил в похоть. Эта женщина была так же умна, как и красива, и когда я взглянул на нее, застывшую под горячими потоками воды, я буквально замер на месте. Она была просто невероятна: длинные темные волосы прилипли к мокрой коже, а ее тело было настоящей симфонией изгибов и мышц. Ее смуглые соски превратились в тугие твердые пуговки, то ли от возбуждения, то ли от холодного воздуха, который ворвался в кабинку вслед за мной. Мне захотелось как следует обласкать и отполировать их, пока она не начнет изнывать и умолять меня. Но у нас не было на это времени, и судя по выражению ее глаз, о прелюдии она сейчас думала в последнюю очередь.

Я зашел в душевую и встал прямо под струями воды, слегка оттолкнув Эли. Ее взгляд скитался по моему телу, как будто она не знала, куда смотреть, и только сейчас я осознал, что она впервые видит меня обнаженным. И хотя у меня уже тряслись руки от желания обнять ее, я позволил ей как следует рассмотреть меня; я подставил голову под теплые потоки, чтобы она стекала по моим мышцам, которыми я лишь слегка поигрывал для нее. Жар, который я увидел в ее глазах, наконец-то заставил меня понять, зачем Тайлер красуется перед людьми. У меня легко могла развиться зависимость от этого неприкрытого вожделения на ее крайне выразительном лице.

Она покачала головой, когда наши взгляды встретились.

– Ты так прекрасен. Я знаю, что писала об этом в интернете неприличное количество раз, но я серьезно.

Я застыл под потоками воды.

– А ты не видишь моего отца, глядя на меня?

– Нет, – сказала она, и я вздохнул с облегчением, когда ее взгляд опустился на мой член. – Я вижу только своего парня. И я хочу его прямо сейчас.

Черт. Она получит столько, что вряд ли к этому готова. От меня не ускользнуло выражение сомнения, вспыхнувшее в ее глазах, когда она увидела выросшего между нами монстра. Мой член побывал у нее во рту, и она сжимала его между своих шикарных сисек – то есть она прекрасно знала, насколько он большой. Но теперь, когда ему пришло время вонзиться в ее тело, она как будто первый раз прикинула, насколько сильно должна растянуться, чтобы принять его. Хорошо, что она так много тренировалась со своими гигантскими вибраторами.

И все равно этого будет недостаточно. И да, я прекрасно понимал, насколько это долбануто: возбуждаться от идеи, что она с трудом сможет меня вместить.

– Развернись, – приказал я. – И упрись руками в стену.

Она без единого возражения крутанулась на месте, положила ладони на плитку, выгнула спину и отставила задницу, как будто предлагала мне ее в качестве подарка. Я чуть не застонал при виде ее упругих, круглых ягодиц. Однажды я буду обладать всеми частями тела этой женщины, но сейчас мне не хватило бы терпения для подготовительной работы, требуемой для анала. Черт, да мне не хватало терпения даже ее киску подготовить как должно.

Я сделал шаг к ней, и ее ягодицы приятно накрыли мой член, когда моя рука уперлась в стену рядом с ее. Я коснулся губами ее ушной раковины.

– Я так тебя хочу, что не смогу быть слишком ласков.

Она хрипло прошептала одними губами:

– Я не хочу, чтобы ты был ласков.

Она широко, удобно расставила ноги, и дрожь предвкушения прокатилась по всему ее телу, когда она потерлась об меня. Тут она издала такой стон, что я чуть не сорвался, потеряв остатки самоконтроля. Я опустил ладонь ей на поясницу и выгнул, как ореховый лук, а моя рука соскользнула с холодной плитки и оказалась у нее между бедер. Она была вся мокрая, и вязкая влага, покрывавшая ее промежность, подсказывала, что душ тут был ни при чем. Эли хотела меня так же, как я хотел ее, и я нашел доказательство.

Я погладил пальцами ее промежность, а потом перешел к клитору и начал ласкать его круговыми движениями, а сам подался вперед, чтобы мой член оказался прямо под ним. Если я не сделаю все правильно, я слишком ее травмирую и не смогу отыметь в следующий раз, когда у нас будет больше времени. Мое нетерпение могло аукнуться потом. Как только ее дом станет полностью безопасен, я запру ее там и не выпущу до тех пор, пока не насыщюсь ей – то есть, наверное, никогда. Спасибо современным технологиям и сервисам доставки. Если все получится, то следующие две недели одетой я ее не увижу.

– Пожалуйста, – прошептала она, извиваясь под моими пальцами.

Я двинул бедрами, только чтобы ткнуться в ее киску: чтобы она почувствовала, какая у меня широкая головка. Она резко втянула воздух, напрягшись от угрозы такого жесткого вторжения.

– Расслабься, детка, – сказал я, убирая ее волосы с шеи. – Ты сможешь.

Я снова начал водить пальцами по ее клитору, и она задрожала, машинально прижавшись к моей груди. В этот же самый момент я рванул вперед, и мой конец оказался внутри нее. Она сочилась смазкой, но все равно была очень тугой – как будто мой член сжало теплыми, мягкими тисками, и, черт возьми, это было потрясно.

Моя рука переместилась с ее клитора на бедро, и я схватил ее настолько сильно, что, наверное, мог оставить отметины. Но мне нужно было удержать ее на месте. Это единственное, благодаря чему я еще сохранял здравомыслие; единственное, что позволяло мне не потерять голову и не накинуться на нее, как одичавший зверь.

Другой рукой я схватил ее за шею и обвил пальцы вокруг нежной, беззащитной глотки именно так, как ей нравилось. Я наклонился к ней и прошептал:

– Больше так не сжимайся.

Она прерывисто вдохнула и замотала головой.

– Не буду.

– Хорошая девочка, – сказал я, а потом без предупреждения раздвинул ей ноги еще шире и вошел на дюйм глубже. Она подалась мне навстречу.

Я застонал. Она зашипела сквозь зубы. Но не съежилась, а уперлась руками в стену и глубоко задышала.

– Ты такой большой…

Мои яйца напряглись.

– Слишком большой?

Она снова замотала головой, и мышцы ее шеи загуляли под моими пальцами.

– Нет. Мне нужно больше.

Я на секунду выскользнул из нее, чтобы увлажнить себя смазкой, а потом мои бедра снова качнулись вперед, борясь за очередной сладостный дюйм. Черт, какая же тугая. Настолько тугая, что я чувствовал, как ей приходится контролировать сокращение своих мышц, пока ее тело пытается сопротивляться вторжению.

– Еще, – выдохнула она.

Я сжал ее шею.

– Такая нетерпеливая.

– С тобой – всегда.

– Нужно медленно, чтобы тебе не было больно.

Она изогнулась у меня в руках и сдавленно проговорила:

– Мне все равно, если будет больно. Я хочу тебя, Джош. Сейчас. Пожалуйста.

– Черт, Эли… – Я вошел еще на дюйм глубже, а потом еще на один, стараясь быть осторожным, стараясь держать свою тягу в узде, хотя мои толчки становились все быстрее. – Я хочу эту киску.

Она выпрямила руки и повесила голову, прижимаясь ко мне задницей.

– Она твоя. Бери. Имей ее. Не сдерживайся.

– Ты не знаешь, о чем просишь, – предупредил я.

Она издала низкий, яростный звук.

– Нет, знаю. Трахни меня, Джош. Трахни свою девушку.

Остатки моего самоконтроля разбились вдребезги. Я немного изменил угол, вышел из нее, чтобы только головка члена оставалась внутри, а потом обрушился с безжалостным рывком, уткнувшись во что-то глубоко внутри. Она вскрикнула и сжалась.

Я застыл, тяжело дыша. Я, черт возьми, пытался предупредить ее, но разве эта женщина послушала? Нет, ей нужно было продолжать, нужно было бросаться словами типа «твоя девушка», хотя она знала, что я взорвусь, что я…

– Еще, – потребовала она. В ее голосе было столько же боли, сколько и желания, и ее киска сомкнулась на моем члене.

Все мысли о том, что я могу навредить ей, улетучились. Она была вполне взрослой женщиной, которая знает, чего хочет, и если она просила, чтобы ее парень натянул ее в душе – что же, я сделаю это, причем так жестко, как этого хочет ее маленькая жадная дырочка.

Я отпустил ее шею и бедра, потянулся к соскам и начал ласкать и пощипывать их, входя в ровный, неумолимый ритм. Она билась об меня задом, отталкиваясь от стены при каждом моем диком рывке.

Это было жестко. Это было необузданно. Я был настолько глубоко в ней, что перестал понимать, где кончаюсь я и где начинается она. Было чувство, что наши тела слились в одно, и она была создана, чтобы принять меня, а я был создан, чтобы подарить ей каждый свой толстый дюйм – растянуть ее до такой степени, чтобы после этого ни один член, кроме моего, не смог бы ее удовлетворить.

Она попросила меня взять ее, так что я наклонился вперед и укусил ее в плечо – настолько сильно, что она зашипела и напряглась в моих руках, а потом задрожала и стала биться об меня бедрами мощнее прежнего. Я удерживал ее на месте зубами, пока мой член клеймил ее киску, а мои пальцы истязали ее соски. Эта женщина, мать твою, была моей, и если бы пришлось пометить каждый сантиметр ее кожи, я бы это сделал.

Я никогда в жизни не чувствовал такой дикой ревности – как будто я мог разорвать любого, кто посмотрит на нее, как будто мог надеть на нее чертов ошейник и водить на поводке, чтобы всем доказать, что она принадлежит мне.

А Эли, в свою очередь, не надо было заявлять на меня свои права. Она и так владела мной, душой и телом. Каждое колыхание ее бедер, каждый сладостный, страстный звук, эхом отражавшийся от стен, только укрепляли ее власть надо мной.

Она извивалась, стонала, раздвигала ноги шире, крутила бедрами и – черт, ее киска так плотно смыкалась на мне, что могла выдоить меня полностью.

– Скажи, что ты на таблетках, – сказал я.

– Да, – простонала она, – не вытаскивай. Хочу почувствовать, как ты кончаешь в меня.

Я подался немного назад, чтобы взглянуть, что именно я с ней делаю. Я наблюдал, как мой вздыбленный член входит в ее узкую промежность, и кайфовал от его глянцевитого блеска, который доказывал острое возбуждение.

– Видела бы ты, как славно я в тебя вхожу, – сказал я, и она застонала, снова насаживаясь на меня. Я защипнул ее соски, продолжая ее трахать. – Хочу почувствовать, как ты кончишь. Ты так приятно меня сжимаешь, детка.

Она вскрикнула, рванулась назад, ее спина напряглась, а ногти зацарапали плитку по мере приближения к пику.

– Еще, – стонала она. – Пожалуйста, Джош!

Я опустил руку на ее живот, зная, чего она хочет, и слегка защипнул ее клитор двумя пальцами, не прекращая двигать бедрами и засаживать ей все глубже. Она кончила – с криками, всхлипами и мольбами, – и ее киска так стиснула мой член, что я едва мог пошевелиться.

Как только она начала отходить от оргазма, я оторвался от нее, развернул, схватил за ноги и приподнял, чтобы смотреть ей в глаза, пока я заканчиваю ее трахать.

– Смотри на меня, – приказал я, опустив ее на своей член и растянув еще шире.

Она обхватила руками мою шею и прильнула ко мне, когда я полностью выпрямился и прижал ее спиной к стене.

Ее глаза распахнулись.

– Этот угол… Невозможно… Ты как будто стал еще больше?

Я усмехнулся – разумеется, жутко самодовольно.

– А я тебя щадил.

Она едва успела с сомнением нахмуриться, когда я загнал в нее член целиком. Я ждал этого момента; ждал, пока она сама кончит и станет вялой, податливой и истомленной, чтобы подарить ей своей последний дюйм. Ее рот непроизвольно открылся с пораженным вздохом, когда я уткнулся в самое дно. Но я даже не дал ей времени опомниться, а сразу начал засаживать, наблюдая, как ее удивление, граничащее с паникой, уступает место страсти.

Она ахнула и попробовала покрутить бедрами – по всей видимости, результат эксперимента ее удовлетворил, потому что стон, который сорвался с ее губ, оказался глубже и отчаяннее тех, что я слышал раньше.

– Сделай это еще раз, – сказал я.

Она подчинилась, и мы оба застонали.

– Я сейчас снова кончу, – сказала она, запрокинув голову.

Я сжал ее бедра.

– Смотри на меня, помнишь? В этот раз я хочу видеть тебя.

Она выругалась, ее ногти впились мне в плечи, а между бровями пролегла сосредоточенная складка.

– Я не знаю, смогу ли. Я никогда раньше не смотрела никому в глаза, когда кончала.

– Ты сможешь, детка, – заверил ее я, немного сместил таз и достал до одной глубокой точки, после чего она начала царапать мою спину и извиваться подо мной. Лучше бы ей сделать это поскорее, потому что мои яйца уже напряглись, а в копчике скапливался жар.

– Давай еще разок, Эли. Будь хорошей девочкой и кончи на член своего парня.

Немножко непристойностей сделали свое дело. Ее спина выгнулась, а бедра начали бесконтрольно ходить ходуном, так что мне оставалось только подстраиваться под их ритм, и уже через секунду ее глаза всего в дюйме от меня подернулись сладкой дымкой, а киска сомкнулась на моем члене.

– Джош, – простонала она.

Звук моего имени, произнесенного с таким трепетом, столкнул меня в пропасть блаженства. Мы продолжали впиваться друг в друга глазами, когда мой член еще больше увеличился, закаменел и на долгие мгновения продлил ее оргазм, пока я кончал глубоко внутрь, как она меня и попросила.

– Черт, Эли, – прорычал я. – Твою мать, как хорошо.

Я вошел в нее еще один последний раз и застыл в неподвижности: сердце трепыхалось в груди, а ноги превратились в желе, хотя мне надо было удерживать ее обмякшее тело. Я не сразу понял, что зарылся носом ей в плечо и до сих пор сжимал его зубами, как дикий зверь, но судя по тому, как она ласково водила рукой по моей спине и целовала меня в щеки, она не сильно возражала.

– Мне нужна будет экстренная контрацепция, – пробормотала она.

Я разомкнул челюсть и поднял голову.

– Ты же сказала, что ты на таблетках? – Не то чтобы я был против «непредвиденной ситуации», даже на таком раннем этапе. Я бы никогда не пожалел, если бы привел в этот мир миниатюрную версию этой прекрасной женщины. И не спрашивайте, почему я был уверен, что нашим первенцем станет неугомонная девчонка. Просто знал.

– Так и есть, – отозвалась она. – Но в отношении тебя моим яичникам доверять не стоит.

Я снова зарылся носом в ее шею. Ну разумеется, она рассмешила меня через десять секунд после того, как довела до самого потрясного оргазма в моей чертовой жизни.

– Наверное, разумно будет перестраховаться, – ответил я. – Потому что своим сперматозоидам я бы тоже не доверял.

Она захихикала – это был одурманивающий, сексуальный и опьяняющий звук. Но когда я вышел из нее, ее смех перешел в шипение.

Я поморщился. Видимо, в конце я переборщил.

– Ты в порядке?

Она кивнула.

– Немножко больно, но в хорошем смысле.

– Уверена?

– Да, – сказала она, а потом встала на цыпочки, обвила руками мою шею и притянула меня к себе. – Спасибо. Мне было это нужно.

А потом ее губы коснулись моих, и она поцеловала меня так, будто готова ко второму раунду. Она прижалась ко мне сильнее, ее тело прилепилось к моему, и будь я проклят, если у меня снова не встал! Ощущение ее мокрых сисек на моей груди было слишком приятным, чтобы противиться, и я даже не думал останавливать себя, когда схватил ее за задницу и слегка приподнял.

Хлопнула входная дверь, и Тайлер громко поздоровался.

Эли игриво потерлась об меня, а потом запрокинула голову и сказала:

– Я могу быть потише, если ты готов.

Я покачал головой.

– Не хочу рисковать. Теперь эти звуки – только для меня.

У нее приоткрылся рот.

– Я не должна от такого возбуждаться!

– От чего? От собственничества?

Она кивнула.

Я скептически выгнул бровь.

– То есть ты была бы не против, чтобы другая женщина слушала мои стоны и хрипы?

Она поморщила нос.

– Наверное, против.

Я уперся своим лбом в ее.

– Я так и думал. А теперь вперед, надо помыться. После всего этого я ужасно проголодался и еще сильнее устал.

Она отстранилась от меня и смерила взглядом с ног до головы.

– Ха. Я думала, у тебя с выносливостью получше.

Я кинул на нее шутливо-суровый взгляд.

– Это ты виновата. Твоя киска выкачала из меня все соки, детка.

Она шлепнула меня по губам, округлив глаза.

– А еще громче ты не мог это сказать?

Я укусил ее за ладошку, она взвизгнула и отдернула ее.

– Я сказал, что не хочу, чтобы другие люди слышали тебя. Но при этом я вполне готов рассказывать каждому встречному-поперечному, как хорошо ты ублажила мой член.

Она отвела взгляд, покраснела и попыталась проскользнуть мимо меня под душ. При этом я уловил, как она пробормотала: «Нельзя от такого возбуждаться», – несколько раз подряд, как будто убеждала себя, что ей это не нравится.

Я отошел в сторону, пропуская ее, а сам думал о том, насколько весело будет вырвать ее признание в обратном.

Она зашла прямо под падающие струи горячей воды, и я не удержался: встал у нее за спиной, обнял за талию, наклонился и медленно, лениво запечатлел дорожку из поцелуев на ее шее.

– Ты правда в порядке?

Она кивнула.

– Лучше, чем в порядке. Надеюсь, ты серьезно насчет всей этой темы с парнем и девушкой, потому что это был лучший секс в моей жизни, и если ты бросишь меня сейчас, то у тебя появится свой сталкер.

Я рассмеялся.

– Не угрожай мне постоянным кайфом! Мне было бы приятно зайти за угол и наткнуться на тебя в темноте.

Она поежилась у меня в руках.

– Черт возьми. Мне тоже.

Я сразу оживился.

– В маске?

Она заскулила и кивнула, а я зажал ей рот ладонью, чтобы она не шумела.

– В доме или в лесу?

Она снова кивнула, и я решил, что она согласна на оба варианта.

Я наклонился к ней и озорно куснул за шею, а она, посмеиваясь, съежилась.

– Мы с тобой так повеселимся!

В ответ она потерлась задницей о мой наполовину эрегированный член, и только мысль о подслушивающем нас соседе остановила меня от того, чтобы нагнуть ее и начать второй раунд.