Если бы две недели назад кто-нибудь сказал мне, что скоро я окажусь за рулем автомобиля с трупом в багажнике, я… Я не знаю. Рассмеялась бы? Сказала бы, что это бред? И все же так и было – я неслась обратно в город с трясущимся, как осиновый лист, убийцей и его нечаянной жертвой в машине.

Я посмотрела на Джоша. Он обмяк в пассажирском кресле и прислонился лбом к окну.

– Ты в порядке?

Он повернул голову в мою сторону – так медленно, будто поражаясь, что я вообще задаю этот вопрос. Ведь, очевидно, он был не в порядке.

– Я отлично. Совершенно точно не переживаю экзистенциальный кризис. А ты?

– Разочарована.

Он слегка выпрямился и нахмурился.

– Что?

Я пожала плечами и снова сосредоточилась на дороге. Снаружи царила темнота, хоть глаз выколи, и моя сегодняшняя ночь складывалась так, что было бы большой удачей не наехать на оленя, выскочившего под колеса.

– Смерть Брэда была слишком прозаичной.

– Прозаичной, – повторил Джош.

– Ну да. Я имею в виду, он же такой кусок дерьма! Ему полагался мучительный уход, желательно с финальным обливанием бензином и поджиганием.

Услышав это удивительное замечание, Джош фыркнул.

– Фламбе из Брэда.

– Барбекю из Блума, – с усмешкой отозвалась я.

Джош застонал:

– Мы попадем в ад!

– Хорошо. Может, хоть там мы сможем его добить как следует. – Я глянула на багажник через плечо. – На самом деле я подумываю притормозить на обочине и пару раз пырнуть его ножом. Может, полегчает.

– Ха-ха, – невесело отреагировал Джош.

Я посмотрела на него с убийственной серьезностью.

Его глаза пораженно распахнулись.

– Господи боже, Эли!

Я подмигнула ему, обращая всё в шутку, – хотя была ли это шутка? – и снова уставилась на дорогу.

Он завозился рядом со мной и полностью выпрямился.

– Не могу поверить, что я убил человека.

Я подняла палец.

– Технически, я думаю, это может классифицироваться как причинение смерти по неосторожности.

– О, отлично. Стало гораздо лучше.

– И правильно.

– С чего бы?

Я снова ему подмигнула.

– Меньше срок.

– Как ты можешь быть такой спокойной?

– Потому что смерть для меня не в новинку, – ответила я. – Я встречаюсь с ней еженедельно. В основном я вижу, как от болезней или травм до срока умирают хорошие люди. Я была свидетелем стольких трагических и бессмысленных потерь; а сколько остается безутешных, обездоленных семей! Приятно иногда посмотреть, как люди типа Брэда получают то, чего заслуживают. Сомневаюсь, что даже его родители будут плакать о нем.

Джош в ответ промолчал. Я обернулась и увидела, как он вглядывается в проносящийся мимо зимний пейзаж, обдумывая мои слова.

Господи, этот мужчина был прекрасен. Его профиль в свете огоньков приборной панели представлял собой захватывающее дух зрелище. Я не переставала удивляться, почему ему вообще захотелось закрыть это лицо маской.

Я видела много озлобленных комментариев про то, что все люди типа Джоша – накачанные страхолюдины, и именно поэтому они надевают маски. Но в случае Джоша это было неверно, и многие видео от других авторов, где они открывали свое лицо, доказывали, что люди в комментариях ошибаются. Тогда что же двигало маскирующимися? Анонимность? Возможность придумать себе альтер-эго и использовать его как вторую кожу, полностью перестав быть собой?

Странно, но это как будто соответствовало характеру Джоша. Он был нежным доминантом – милым в общении и жестоким в постели. Ну, в хорошем смысле жестоким. Властным, требовательным, беспощадным и… О нет, кажется, я возбудилась в паре метров от свежего трупа.

Я резко перевела взгляд на дорогу. Мои страхи окончательно укрепились. Я стала настолько бесчувственной, что даже тело мертвого насильника не производило на меня должного впечатления.

Я украдкой кинула последний взгляд на пассажирское сиденье. Может, Джош просто был настолько красив, что законы морали упразднялись в его присутствии?

– А самое худшее в этой ситуации – что я не так уж плохо себя чувствую.

– В каком смысле?

– Я в ужасе от того, что убил человека, – да, но на это не накладывается никакого чувства вины. Я больше охреневаю от того, что не охреневаю, если ты понимаешь, о чем я.

– Понимаю, – сказала я, притормозив на перекрестке. Навигатор услужливо подсказал мне ехать направо, так что я включила поворотник и попыталась сформулировать более развернутый ответ: – Думаю, на твоем месте так бы себя почувствовало большинство людей. Смерть сама по себе – ужасает. Первый раз, когда на моих глазах умер человек, я выбежала в коридор и блеванула на пол. Я видела, как новенькие медсестры падали в обморок. Твоя реакция вполне нормальна. А по поводу того, что ты не чувствуешь вины… А с чего бы?

Он повернулся и посмотрел на меня.

– Потому что я отнял чью-то жизнь.

Я покачала головой.

– Это давление общества. Тебя учили, что убивать нехорошо и так поступают только монстры, но это неправда. Люди убивают по самым разным причинам. Иногда это происходит под влиянием момента, и об этом жалеют всю оставшуюся жизнь. Иногда это совершается из отчаяния – так женщина убивает своего абьюзера, потому что знает, что в противном случае сама кончит трупом. А бывают случайности, как сегодня. Если честно, для меня облегчение, что мы сделали это самостоятельно. В глубине души я паниковала при мысли, что эти люди могут вызвать полицию вместо того, чтобы позаботиться о Брэде сами.

Я вытянула руку и погладила Джоша по колену.

– Просто продолжай напоминать себе, что это случайность и одна ошибка не делает тебя плохим человеком. Особенно если в результате земля освободилась от насильника и потенциального убийцы. С учетом богатства его семьи и его возрастающих аппетитов он бы наверняка нацелился на кого-нибудь еще, если бы мы его не остановили. Кто знает, сколько жизней мы спасли, забрав его?

Джош неуверенно заерзал, и его колено задвигалось под моей ладонью.

– Ты постоянно говоришь «мы», но это сделал я.

– Да, но я – полноправная соучастница. Может, я и не наматывала изоленту ему на нос, но согласно моему плану он все равно так или иначе умирал.

Джош взял мою руку в свою, и наши пальцы переплелись.

– Спасибо, что все это говоришь. Правда помогает.

– Не за что. Надеюсь, ты понимаешь, что я не просто заговариваю тебе зубы. Я искренне верю, что мы сделали мир лучше, устранив Брэда. Я понимаю, что самосуд и линчевание – это очень неоднозначная вещь, но иногда, как мне кажется, они необходимы. Особенно когда в системе, которая должна перемалывать людей типа Брэда, остаются разные лазейки.

– Не забывай про взятки, – прибавил Джош. – В случае Брэда была проигнорирована масса тревожных звоночков, включая подглядывание, жестокое отношение к животным и сексуальное преследование. И все это – в подростковом возрасте. Я читал приговор судьи, который дал ему всего лишь условный срок после того, как он напился и въехал на машине в дом одноклассницы, которая ему отказала. Там были такие слова: «Он блестящий молодой человек, и впереди у него большое будущее. Было бы ужасно разрушить его из-за подобного происшествия». Судья был партнером отца Брэда по гольфу.

Я отняла у Джоша руку, потому что так сжала его пальцы, что чуть не сломала.

– Вот именно поэтому я не испытываю никаких сожалений о случившемся.

Джош издал низкий, разъяренный звук.

– И это только вершина айсберга. Ты не представляешь, сколько всего сошло Брэду с рук.

Я вперила взгляд в дорогу передо мной.

– Меня не перестает поражать, насколько долго это продолжалось. Один судья? Допустим. Не то чтобы я это понимала, но во всех профессиях есть коррумпированные сволочи. Но долгие годы полной безнаказанности? Этого мне никто никогда не сможет рационально объяснить, даже если предоставит подробный маркированный список всех нарушений и промахов.

– Может, все это вело к сегодняшней ночи, – предположил Джош. – Может, мне суждено было его убить.

Я сдвинула брови.

– В смысле, это судьба?

– Да. Может, мне от рождения суждено стать убийцей, и это бы случилось так или иначе.

Какого черта? Как такая мысль вообще могла прийти Джошу в голову? Ему предназначено быть убийцей? Ему? Для меня это было непредставимо. Он был слишком хорошим, слишком добрым, и да, он вломился ко мне в дом и преследовал меня, но я сама попросила его совершить взлом с проникновением и ни разу не попросила прекратить слежку. И мне кажется, что, если бы я это сделала, он бы послушался и никогда больше меня не побеспокоил. В общем виде действия Брэда могли напоминать поступки Джоша, но при ближайшем рассмотрении эти двое мужчин были бесконечно далеки друг от друга. Я не могла позволить Джошу сравнивать себя с таким человеческим отбросом.

– Нет, – сказала я. – Я отвергаю идею, что это была твоя судьба. Она кажется слишком извращенной с учетом всей боли и страданий, которым подверглись жертвы Брэда. Получается, они пришли в этот мир, только чтобы стать его добычей.

Джош провел рукой по лицу и испустил тяжелый вздох.

– В твоем изложении я выгляжу слишком зацикленным на себе.

– Не зацикленным на себе, а просто сбитым с толку и запутавшимся в связи с травмирующим опытом.

Я посмотрела на него и увидела тревогу на его лице: брови сдвинулись, полные губы сжались в тонкую ниточку.

Я должна была донести до него свою мысль, и что могло сработать лучше, чем обратить его собственную логику против него?

– Помнишь свой вопрос про то, обвинила бы я когда-нибудь подростка в убийстве его родителей? Давай применим его к твоей ситуации. Если бы это я случайно убила Брэда, тебе бы пришла в голову мысль, что я – убийца по своей природе?

– Нет, – сразу ответил Джош. – Но это другое.

– Совершенно то же самое, – возразила я.

– Нет. Я по этому поводу беспокоился с самого детства.

У меня похолодела кровь. Какие дети о таком думают?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну нет, – сказал он. – Сейчас мы не будем этого делать. Если существует худший момент, чтобы рассказывать Трагическую Предысторию Джоша, так это после того, как я убил человека.

– Так нечестно. Про себя я тебе все выложила.

Он страдальчески вздохнул.

– Эли, моя предыстория – это что-то из людских кошмаров.

Я быстро глянула на него, начиная нервничать.

– Ты убивал раньше?

Он покачал головой.

– Нет.

– Ты кого-то калечил?

– Только на занятиях по боевым искусствам, да и то случайно и не особо серьезно.

– Ты преступник?

– Я хакер, так что технически да. Я нарушил бесконечное количество законов, но самым ужасным поступком в моей жизни было пробраться к тебе в дом и начать следить за тобой.

Я приподняла бровь и выразительно посмотрела через плечо в сторону багажника.

– Правда? Это было самое ужасное?

Он в ответ только усмехнулся.

– Я сказал то, что сказал. Разве не ты сейчас уверяла меня, что мы сделали миру одолжение, избавив его от Брэда?

Я улыбнулась. Да, именно так я и говорила, и было приятно наблюдать, что к Джошу постепенно возвращается его веселая язвительность.

– Тогда это все, что мне нужно знать. Чутье подсказывает мне, что ты не плохой человек. Все остальное, что ты должен мне сообщить, подождет. Не торопись – расскажешь, как будешь готов.

Он потянулся ко мне через центральную панель и поцеловал в щеку.

– Ты – лучшая девушка, которую можно желать.

Мои брови взмыли вверх с такой скоростью, будто решили соскочить со лба.

– Эм, что это сейчас было?

– Слишком рано? – удивился он. – Я, конечно, понимаю, что мы еще официально это не обсуждали, но у нас общий ребенок, а еще мне кажется, что утилизация трупа – это скорее досуг для настоящей пары, а не просто случайных знакомых.

Я сделала лицо кирпичом.

– Хочешь сказать, пары, совершившие вместе убийство, всегда остаются вместе?

Он фыркнул.

– Слишком формально. Я бы предпочел: пары отморозков всегда остаются вместе.

Я закашлялась от смеха. Да уж. Нам место в аду. Обоим.

– Куда мы едем, кстати? – спросил он. – Мне показалось, ты хотела мне об этом рассказать перед тем, как я попросил тебя остановиться, чтобы еще раз блевануть желчью.

Вся моя веселость испарилась. Последние полчаса я набиралась смелости для этого разговора, но по-прежнему не решила, как лучше сообщить о своем запасном плане.

– Насколько подробно ты изучил мою семью?

– Я остановился на родителях. Рыть дальше показалось уже неприлично.

Я смерила его взглядом.

– Правда? Вот где ты провел черту?

Он пожал своим большим плечом.

– А что? Где-то ведь она должна проходить. Ты бы предпочла, чтобы я рыл глубже?

– Откровенно говоря, да, потому что это бы избавило меня от необходимости рассказывать неудобную правду о своей семье.

Я отвернулась от него и посмотрела на дорогу. Мы въезжали в пригород, а я была не в силах запретить себе смотреть на него, когда мне хотелось – то есть примерно каждые 1,2 секунды. Он был слишком хорош, и это отвлекало.

Его рука опустилась на мое бедро. Мне, видимо, не стоило и помышлять о спасении, потому что даже от такого невинного, трогательного жеста я вся выгнулась в своем кресле. Если бы оно оказалась чуточку выше…

– Эли, никакой факт о твоей семье не заставит меня отвернуться от тебя.

– Ладно. Мой дядя Нико – бандит.

Джош повернулся к двери.

– Останови машину. Мы расстаемся. – Он задергал ручку, как будто пытался открыть дверь. – Выпусти меня.

Я ударила его в плечо.

– Прекрати. Я серьезно.

Он снова развернулся ко мне.

– Я думал, у тебя больше нет родственников. В твоих соцсетях про них нет никаких упоминаний, и в интернете я информации тоже не нашел.

Как так получилось, что подобные признания перестали вгонять меня в краску?

– Это потому, что я игнорирую их существование. Нико – младший брат моей мамы. Он связался с плохой компанией еще подростком, и семья по большому счету отреклась от него. Мой дед бежал с Сицилии из-за орудовавших там банд, и после всего пережитого сын, вступивший в ряды бандитов, был предан анафеме. Последний раз я видела дядю Нико на похоронах мамы. И думала, что больше никогда с ним не пересекусь. Но несколько месяцев назад он связался со мной и уговорил устроить моего младшего кузена Грега на работу уборщика в больницу.

– Внезапно.

Я покачала головой.

– Не так уж. Скажем так: есть один ассистент коронера, фамилия которого заканчивается на гласную, и я почти уверена, что реальная причина, по которой Грег устроился на эту работу, – это тот факт, что к некоторым трупам нужно особое отношение. Я только изредка вижу Грега на работе, и мы пришли к негласному соглашению делать вид, что мы незнакомы. В общем, это не так уж и сложно, потому что я видела его всего один раз на маминых похоронах. И нет, у меня нет желания знакомиться поближе. Он пошел по стопам отца, как и остальные мои кузены, и я слишком дорожу своей работой, чтобы рисковать ею из-за каких-то мутных бандитских схем, в которые он впутан.

– И почему мы впутываем их сейчас?

Я вздохнула.

– Потому что перед смертью папа сказал мне, что, если я когда-нибудь попаду в действительно серьезные неприятности, я должна пойти к дяде. Может быть, Нико и хладнокровный ублюдок, но семья по-прежнему важна для него, и, насколько я знаю, он никогда не оставлял попыток помириться с мамой и бабушкой с дедушкой, вплоть до их смерти.

– После твоего рассказа мне почти что жалко этого парня, – признался Джош.

– О, не стоит к нему проникаться. Он нехороший человек. Наверное, не такой плохой, как Брэд, но близко. К сожалению, в данный момент он кажется мне необходимым злом. Судя по рассказам папы, Нико не очень высоко стоит в бандитской иерархии, но исходя из его специализации, лучше варианта выпутаться из этой ситуации и остаться непойманными у нас нет.

– И что он делает? – спросил Джош.

Я скривилась.

– Он чистильщик.

– Отмывает деньги?

Я покачала головой.

– Скорее прибирается на местах преступлений.

– О.

– Ага.

– И ты уверена, что хочешь именно так решить нашу маленькую проблему с багажником?

Я внимательно на него посмотрела.

– Ну давай подумаем. Как ты смотришь на то, чтобы самостоятельно срезать подушечки пальцев Брэда, выдрать у него все зубы, порубить его на кусочки, поджечь их, а потом бросить все это в реку или озеро?

Джош побелел.

– Мне кажется, меня снова стошнит.

Я кивнула.

– Аналогично. Смерть – ладно, видали; но расчлененка – не уверена. А поскольку мы любители, у нас сильно увеличивается риск попасться где-нибудь на полпути. Я бы предпочла предоставить это дело профессионалам.

– Ну, тогда я за, – сказал Джош.

– Но они выставят цену, – предупредила я его.

Он положил руку мне на плечо, и желание потереться об нее щекой оказалось слишком сильным, чтобы ему противиться.

Он погладил мне шею большим пальцем.

– И ты знаешь, какова будет цена? Мы говорим о деньгах или скорее об услугах?

– Вероятнее, об услугах. То, что я член семьи, не спасает меня от возможного шантажа или применения силы. Возможно, меня опять вынудят убедить руководство взять на работу очередного бандита, или что-то в этом духе. – Я виновато посмотрела на него. – Я даже не представляю, о чем они могут попросить тебя, с твоими-то хакерскими талантами.

Он сжал мне плечо.

– Если это поможет нам избежать тюрьмы и попадания в СМИ, то я сделаю все, что они попросят.

Я свернула налево и нахмурилась. Его беспокоили СМИ? Мысль о том, что мы появимся в новостях, даже не приходила мне в голову. Я слишком боялась быть пойманной с мертвым парнем в багажнике, чтобы думать о том, что будет дальше. Но, может, и стоило. Не надо забывать, что Брэдли был из состоятельной семьи. Богатенькие белые мальчики всегда привлекают внимание СМИ. Это заставило меня еще больше утвердиться во мнении, что пойти к Нико было правильным решением, к каким бы последствиям оно ни привело.

– Ты так мне и не ответила, – сказал Джош, отрывая меня от моих мрачных мыслей.

– По поводу?

– Ты моя девушка или нет?

Пульс забарабанил в ушах, и встревоженный желудок подступил куда-то к горлу.

– Ты предлагаешь стать твоей девушкой? – спросила я, исподлобья глянув на него.

Он сверкнул своей волчьей улыбкой, и знаете что? Я совершенно забыла про тело в багажнике. Черт, как будто созерцание этих ямочек как-то влияло на химические процессы в моем мозгу, и все формирующиеся в нем мысли теперь крутились исключительно вокруг этого мужчины.

Реакция моего тела на его и так была достаточно острой, но когда к нему прибавилось еще и лицо, я была обречена. Обречена, говорю я вам. Если во мне еще и оставались какие-то крупицы инстинкта самосохранения, то теперь они вылетели в окошко. Я хотела этого – хотело его, – и плевать на последствия. И да, все происходило стремительнее, чем казалось нормальным, но с ним мне не нужно было долгих месяцев, чтобы решиться. Последних нескольких недель вполне хватило, чтобы определиться с ответом.

Он оживил меня. Он вытащил меня из серого мира, в котором я обитала, и научил снова видеть яркие цвета. В океане мужчин, которые едва прикладывали хоть какие-то усилия, он готов был лезть из кожи вон и не только. Он был воплощением идеи «охота пуще неволи». Потому что он сделал для меня то, что никто никогда не делал: не только понял, но и закрыл мои потребности, как физические, так и эмоциональные. Он не давал мне расслабиться, потому что я никогда не знала, что он сделает дальше. И параллельно он заставлял меня краснеть и хохотать, часто в одно и то же время.

Конечно, я хотела быть его девушкой. Черт, да будь моя воля, я бы каждую секунду вне работы проводила в его компании. Я надеялась, он понимал, во что ввязывался, ведь если его одержимость возникла относительно недавно, то моя зрела месяцами. И если мне представлялась возможность вцепиться в него своими когтями, отпускать его я уже не собиралась.

Он подался вперед, вторгаясь в мое пространство настолько резко, что у меня перехватило дыхание и заискрили нервы.

– Эли? Ты хочешь быть моей девушкой? Бонусом к должности идут оргазмы, снеки и, может быть, легкий сталкинг.

Я улыбнулась во весь рот.

– Да.

Он кинулся ко мне и поцеловал в щеку, и я не помнила, когда последний раз была так счастлива. Даже невзирая на мертвое тело в двух метрах от меня. Даже невзирая на то, что мне предстояло обратиться за помощью к последнему человеку, которого я хотела о чем-то просить. Джош отвлек меня от всего этого ужасного бардака и вместо этого сделал мне хорошо. Может быть, наши отношения начались не с той ноты, и может, нам еще многое предстояло выяснить друг о друге, помимо взаимной склонности к сталкингу, но решение стать девушкой Джоша показалось мне самым простым за долгое время. И, что бы ни случилось, какие бы секреты до сих пор ни хранил Джош, я сомневалась, что когда-нибудь об этом пожалею.