Сердце колотилось о ребра так, будто пыталось вырваться из груди. Черт возьми, на секунду я подумала, что Джош меня убьет. Мне стоило помнить, что этот мужчина всегда ловит меня на слове. В интернете я попросила его ко мне вломиться, и он это сделал. Теперь я попросила жести, и он устроил жесть. Мне стоило понимать, что за все надо платить.

Я бросила взгляд на рукоятку ножа, торчавшую из моей кровати. Из моей прекрасной кровати, за которую я отдала так много денег.

– Новая приедет завтра, – сказал Джош упоительно низким голосом, который он по-прежнему пытался скрывать.

Я резко перевела на него взгляд.

Он кивнул головой, показывая на мой матрас.

– Он был слишком мал для меня, так что я заказал такой же каркас, изголовье, пружинный блок и матрас, только в королевском размере.

Я судорожно выдохнула.

Он называл моего кота своим сыном. Он купил кровать для нас обоих, как будто мы собирались провести в ней очень много времени. Когда он был мне нужен, он пришел. Обнимал меня, пока я плакала, помог разобраться в сути моих проблем и без осуждения выслушал мое признание в том, что я хотела убить человека.

Я не могла вспомнить, когда последний раз испытывала с кем-то такую близость. Уж точно ни с одним из мужчин, с которыми я спала или встречалась в последнее время. Они всегда исчезали, стоило мне уйти с головой в работу. А что делал Джош? Он следил за мной во время смен, не желая выпускать меня из виду даже тогда, когда я попросила его дать мне немного пространства.

Он уже дважды заверял меня, что для него это нечто большее, чем обычная интрижка, но он должен был понимать, что эти слова запали мне в душу только благодаря реальной демонстрации их правдивости. И теперь я действительно доверяла ему и не ждала удара в спину. Да, существовала возможность, что он разобьет мне сердце, но, если бы я не дала ему шанса, я бы сама себе его разбила. Скорее всего, как и его.

Я села и высвободила руки из халата, отбросив его за спину. Глаза Джоша блуждали по моему телу с лихорадочной увлеченностью, как будто он не знал, куда смотреть, и хотел впитать весь мой облик целиком. Такой взгляд не мог наскучить: он как будто чтил и вожделел меня одновременно. Я чувствовала себя в безопасности, хотя время от времени ему удавалось меня напугать.

И все же легкий страх из-за того, что я никогда не могла предсказать его следующий шаг, еще больше возбуждал мое желание. Мне хотелось быть с ним храброй, но меня несколько беспокоила его просьба. Рукоятка ножа была длинная и широкая, с закруглением на конце и небольшой пяткой, которая больше подходила для кухонного ножа, чем для охотничьего клинка. Я не думала, что могу серьезно травмироваться, но все же оставался риск инфекции или глубокого пореза.

Он развернулся и потянул к себе рюкзак. Не отрываясь от меня, он достал из рюкзака пакет, похожий на набор для дезинфекции.

– Если ты думаешь, что я позволю чему-нибудь случиться с этой идеальной киской, – сказал он, кивая на промежность между моими бедрами, – то ты невнимательно за мной следила. – Он разодрал упаковку, достал оттуда влажную салфетку и тщательно протер рукоятку. – Иди сюда, Эли. Я уже теряю терпение, а ты еще не готова к тому, что будет.

Стенки моей вагины сократились от предвкушения. Черт, почему мысль о том, как он теряет контроль, так возбуждает?

Я соскользнула с кровати, обогнула ее, подошла к нему и встала так близко, что пришлось задрать голову, чтобы заглянуть в его глаза. Я надеялась, что он видит то же самое, что и я, – желание в сочетании с искренним чувством. Да, меня привлекало его большое, роскошное тело, но его личность казалась мне ничуть не менее сексуальной.

– Я хочу поцеловать тебя, – слова слетели с моих губ, не успела эта мысль прийти мне в голову.

– Тогда развернись, – пророкотал он.

Я нахмурилась, и у меня на языке уже вертелось возражение – как же мы поцелуемся в таком положении? – но по его взгляду я поняла, что сейчас не время для проволочек и уточнений. Я развернулась, недоумевая, что же он собирался со мной сделать, и тут услышала за спиной шуршание.

Он подошел ближе, его грудь коснулась моей спины, а потом он опустил мне на глаза что-то похожее на сатиновую маску. Ладно, это было ничего. Я была совсем не против завязанных глаз, если он даст мне себя поцеловать…

Я ахнула, когда он завел мне руки за спину. Предупредить заранее было бы мило, но я же не просила его быть милым, правда? Мое запястье почувствовало прикосновение ледяной стали, и – да, он застегнул на мне наручники. Все еще ничего. Не стоило паниковать из-за того, что теперь я находилась в самом уязвимом положении в своей жизни.

Пожалуйста, боже, или Будда, или кто там еще слушает, не дай мне ошибиться в этом мужчине, – молилась я.

– Ты тяжело дышишь, Эли, – сказал он с ноткой веселья в голосе, притягивая меня к себе цепью от наручников. Его стояк уперся в нижнюю часть моей спины, и мне пришлось сдержаться, чтобы не потереться об него, будто у меня течка. – Тебе страшно?

– Да, но мне нравится, – сказала я, и эти слова дали мне такое чувство свободы, которого я не ожидала.

Я ждала чувства стыда, собственной порочности, но когда он томно застонал, а его большая рука обвила мою шею, я ощутила лишь похоть. У меня перед глазами проносились картинки, что он может сделать со мной в таком обездвиженном состоянии. Привязать меня к кровати и доводить до оргазма, пока я не отрублюсь. Или поставить на колени и отыметь сзади, дергая меня за наручники с каждым жестким рывком.

Да, пожалуйста!

Он на мгновение сжал пальцы у меня на шее, а потом отпустил и стал спускаться ниже. Я задержала дыхание от охватившего меня предвкушения, когда его пальцы наткнулись на мою ключицу. Поскольку зрения я была лишена, все остальные чувства обострились. Моя кожа стала чувствительна к каждому его прикосновению. Его легкое дыхание колыхало мои волосы, и с каждым вздохом он как будто что-то шептал. Мы так прижались друг к другу, что я чувствовала спиной его сердце – оно билось так же быстро, как мое, и это был единственный признак, что он так же взволнован, как и я.

Его рука снова скользнула вниз, тогда как вторая, наоборот, взлетела вверх, и они встретились посередине, где он взял в ладони мои груди, прямо как на диване. Разница была в том, что теперь он не колебался. Его большие пальцы начали ласкать мои соски в асинхронном темпе – так, что один сосок возбуждался еще прежде, чем я ловила волну удовольствия от другого. Блаженство пробирало меня до самого нутра, пульс прерывался, колени подкашивались. Я хотела, чтобы ему тоже было хорошо, так что приподняла скованные руки и попыталась дотянуться до стояка.

Он цыкнул на меня и отставил бедра, отказывая мне.

– Это все для тебя, – сказал он, по очереди пощипывая мои соски. – Ты сейчас сядешь. А я буду играть.

Я вся изогнулась в его руках. Если он будет продолжать в том же духе, я сяду гораздо быстрее, чем он планировал. На пол у его ног. Мои конечности долго не выдержат этой сладкой пытки.

Одна его рука соскользнула вниз, покинув мою грудь. Он был настолько выше меня, что ему пришлось наклониться, чтобы дотянуться до моей промежности, и его губы оказались прямо у моего уха. Я задержала дыхание в ожидании первого восхитительного прикосновения, но он не торопился. Вместо этого он дразняще провел ладонью по моему бедру и свернул внутрь, остановившись совсем близко от желаемой точки.

– Я тоже хочу поцеловать тебя, – сказал он, и его губы мимолетно коснулись моей ушной раковины.

Я задрожала и повернулась к нему. Это был не очень удобный угол для поцелуя, но мне так отчаянно этого хотелось, что я бы согласилась на пожизненные ревматические боли в шее, если такова была цена.

Он тихо, глухо рассмеялся.

– Не в губы.

У меня закружилась голова, когда он развернул меня. Я услышала глухой звук, как будто он упал на колени, и, господи, если бы не наручники, я бы сорвала повязку, чтобы поглядеть на это великолепное зрелище. Я стояла и задыхалась в ожидании его следующего хода, и у меня возникло чувство, будто он прекрасно знает, что делает, и наслаждается моим мучительным ожиданием. Я поняла, что он троллит меня даже сейчас.

Каким-то образом мне удалось удержать язык за зубами, не выругаться на него и не потребовать продолжения. И с каждой секундой тишины мое предвкушение возрастало по восходящей спирали. Что он делал? На что он смотрел? Сколько еще он планировал оттягивать?

Я дернулась от неожиданности, когда он взял меня за щиколотку, и чуть не упала, потому что в этих дурацких наручниках сложно было сохранять равновесие. Он схватил меня за бедра и удержал на месте, а по спальне разнесся его тихий смех.

– Какая-то ты сегодня дерганая, – сказал он, и я расслышала улыбку в его голосе. Сволочь.

– А попробуй сам постоять в таком виде, – огрызнулась я.

Его пальцы впились мне в бедра и придвинули меня ближе.

– Если ты это со мной сделаешь – с радостью.

Мое кратковременное раздражение испарилось. Джош в повязке и наручниках? Сразу да. Возможностей было бесконечное множество, но у меня в голове сразу же возникла навязчивая мысль отомстить ему за то, как он мучил меня в постели. Я понятия не имела, как отплатить ему за это, – я никогда не делала подобного с мужчинами, – но я всегда была хорошей ученицей, так что до возникновения следующей возможности я подробно изучу искусство того, как доводить мужчину до порога оргазма, не позволяя ему непосредственно кончить.

– Судя по твоей зловещей улыбке, тебе эта идея нравится, – сказал он.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент он оторвал мою ступню от земли, и мне пришлось полностью сосредоточиться на том, как бы не завалиться на бок. Его рука сжала мое бедро сильнее, и он помог мне встать прямо, прежде чем закинул мою ногу себе на плечо. Мне пришлось упереться пяткой ему в спину, чтобы удержать равновесие, и он оказался еще ближе.

Я уже начала привыкать к этой новой позе, когда его теплое дыхание коснулось моей промежности, и в ответ у меня задрожали щиколотки. Если бы его руки так крепко не удерживали меня, я бы точно упала. Тут мне пришло в голову, что если я чувствую его дыхание, значит, он снял балаклаву.

– Ты такая мокрая, детка, – сказал он, согревая мою кожу дыханием. – Ты бы видела этот глянец. – Я почувствовала легкое прикосновение поцелуя на ляжке и чуть не застонала. – Я думал, мне придется тебя разогреть перед ножом, но ты прекрасно справляешься сама.

– Это благодаря тебе, – сказала я. – Я так долго смотрела твои видео, что стоит мне только взглянуть на тебя, и мое тело… уже готово.

Он уперся лбом мне в живот и страдальчески простонал:

– Черт, Эли. Тебе нельзя говорить мне такие вещи.

– Почему нет?

– Потому что каждый раз, когда я буду видеть тебя, я буду знать, что ты мокрая, – пробормотал он.

– Может, у меня и завязаны глаза, но я не вижу тут проблемы.

Он прыснул от смеха и покачал головой; его волосы щекотали мою кожу, и это подтверждало, что он снял балаклаву.

– У нас впереди целых две недели вместе. Теперь, когда я это знаю, я захочу просто запереть тебя в этом доме голой.

– По рукам. Следующий вопрос.

Он затрясся от смеха под моей пяткой, и я снова зашаталась. Он почувствовал это и удержал меня, оторвал лоб от моего живота и легонько поцеловал приподнятое бедро.

– Как ты это делаешь? – спросил он. – Как тебе удается смешить меня, когда единственное, чего я хочу, – это опрокинуть тебя на пол и трахать?

О, хорошо. Значит, это работало в обе стороны.

– Видимо, мы разделяем этот талант. И еще – не стоит сдерживаться.

– Стоит, – сказал он. – Рано или поздно и до этого дойдет, но у меня на тебя еще планы, а я человек терпеливый.

– Этот талант мы не разделяем.

– Я заметил, – сказал он, снова согревая мой лобок своим дыханием.

Я почувствовала, как он глубоко вдохнул, и это было единственное предупреждение, прежде чем он издал низкий глухой стон и приник ко мне, обхватив губами мой клитор. Он по кругу облизал его, а потом присосался. Я вздрогнула, он крепче вцепился мне в бедра и опустил язык ниже, лаская мою промежность. Судя по звукам, я промокла гораздо сильнее, чем представляла, – я буквально сочилась от этого мужчины.

– У тебя просто невероятный вкус, – сказал он, запуская язык на всю глубину.

Мое тело непроизвольно смыкалось на нем, но не находило сопротивления: оно ждало, пока в него войдет что-то больше и тверже. Он изогнул язык и вытащил его так, что у меня свело пальцы ног. Потом снова вернулся к моему клитору, по кругу вылизывая его языком, а затем прижался к нему губами и стал сосать, так что у меня ногти впились в ладони – наверное, у меня остались вмятины в виде полумесяцев, так крепко я сжала кулаки. Это было потрясающе, но я хотела большего. Поверхностной симуляции сейчас явно было недостаточно. Он либо должен был продолжать делать это губами, либо дать мне сесть на этот нож.

Я сморгнула. Да. У меня действительно промелькнула эта мысль.

Как будто почувствовав мои желания, Джош присосался сильнее, и я вообще потеряла способность о чем-либо думать. Я запрокинула голову, и наручники врезались мне в запястья, когда я натянула цепь. Мне хотелось высвободить руки и запустить пальцы ему в волосы, удержать его голову на месте, пока я наседаю на его лицо. Я могла бы использовать какие-нибудь приемы по самозащите, чтобы опрокинуть его на пол… Но со скованными руками я мало что могла продемонстрировать, и вряд ли этот ограниченный репертуар помог бы мне оседлать его.

Послышался тихий хлопок, с которым он разомкнул губы на моем клиторе и снова начал водить по нему языком. Он убрал руку с моего бедра, опустил ее на ляжку и проскользнул между ног. Он погладил мою промежность кончиками пальцев, увлажнив их, а его язык в это время ласкал мой чувствительный узелок нервов. Мне так хотелось почувствовать что-нибудь – хоть что-нибудь! – у себя внутри, что я чуть не всхлипнула, когда он вставил в меня свои два длинных пальца.

Господи, ощущения были потрясающие, и если бы он продолжил, то мне вполне хватило бы этого, чтобы кончить.

Он согнул палец и сделал приманивающее движение. Он уже прибегал к этому методу и нащупывал внутри меня такую точку, что мне оставалось только раскрыть рот от удовольствия.

– Мои ноги не выдержат, если ты сделаешь так еще раз, – предупредила я.

Он оторвался от меня, только чтобы прошептать:

– Тогда тебе лучше присесть.

О господи. Это действительно происходило. Я собиралась сесть на рукоятку ножа с завязанными глазами и в наручниках. Я должна была окаменеть от ужаса, но чувствовала только предвкушение того, что должно произойти.

Не вынимая из меня пальцев, Джош отпустил мое бедро и аккуратно снял ногу с плеча. На своих двух я почувствовала себя устойчивее. Ровно до того момента, как он снова согнул палец – и у меня задрожали коленки. Воспользовавшись моей слабостью, он подставил плечо под мое тело. От неожиданности я качнулась вперед. Его пальцы выскользнули из меня, он схватил меня за бедра и поднялся на ноги, а я свесилась с него, как мешок картошки.

Это не могло быть сексуально. Ну никак. Но то, что он поднял меня как невесомую пушинку, растопило мое сердце. Я была крупной женщиной – широкоплечей, высокой, мускулистой. В глубине души я всегда завидовала миниатюрным девушкам, которые снимали видео, как их поднимают парни. И я позорно завизжала про себя, когда пришла и моя очередь.

Он сделал несколько шагов к кровати и опустился на одно колено, чтобы снова поставить меня на ноги.

– Край кровати прямо за тобой, – сказал он. – Я помогу тебе опуститься. У ножа крепкий предохранитель, и я достаточно глубоко его загнал, чтобы он не двигался. Но я все равно подставлю под тебя руку, и в качестве барьера, и чтобы он никуда не делся.

– Но у тебя же болят руки, – возразила я.

– Я люблю боль.

Уф. Это заявление было столь же сексуально, сколь и безумно.

– Ладно, – с трудом прошептала я одними губами.

– Я тогда говорил серьезно, Эли, – сказал он, снова поглаживая мои складки пальцами. Я ахнула, когда он защипнул мой клитор, и вспомнила, как он доводил меня до оргазма. – Теперь эта киска принадлежит мне, Эли. А свое я защищаю.

А еще говорят, что идеальных мужчин не существует.

– Твоя, – согласилась я.

Он издал полный мужества рычащий звук и отпустил мой клитор, чтобы положить руки мне на бедра и аккуратно толкнуть назад. Я сделала один осторожный шаг, потом другой, и тут мои ноги уперлись в кровать.

– Садись. Медленно, – сказал он.

Я подчинилась его приказу и поблагодарила все упражнения на ноги, которые помогали мне контролировать процесс. Это было похоже на медленный присед, только…

Господи! Как холодно!

Закругленный конец рукоятки уперся в мои складки недалеко от входа во влагалище, и я слегка подалась вперед, чтобы она вошла ровно. Что же, была не была! Сделав глубокий вдох, я опустилась. Рукоятка отличалась от вибраторов, к которым я привыкла. Для начала, она была холоднее. Настолько холодная, что все мускулы внутри меня запротестовали и сжались, и мне пришлось какое-то время нагревать ее теплом своего тела, чтобы они расслабились и позволили мне двинуться дальше. Через секунду пришлось повторить то же самое. А еще внутри меня все напряглось и одеревенело, пока я опускалась на матрас. Как Джош и обещал, его теплая рука уже ждала меня внизу. Лезвие располагалось у него между пальцами, а его ладонь легла на мой клитор.

Я судорожно выдохнула, привыкая к ощущению самого что ни на есть ножа, воткнутого рукояткой вперед мне между ног.

Джош испустил такой же тяжелый вздох, и я поняла, что он тоже испытывает бурю эмоций, потому что он забыл понизить голос.

– Ты чертова богиня, Эли.

Я сразу же узнала его нормальный голос. Я, мать твою, знала, что это он.

Я сидела и действительно чувствовала себя богиней, с которой он меня сравнил. И даже не потому, что он совершенно забылся, увидев меня на ноже, а потому что я никогда не делала ничего такого отвязного и безрассудного в своей жизни. Я чувствовала себя сильной и неуязвимой, как будто после этого ничто на свете не сможет меня поколебать. И в следующий раз, когда пациент попытается вывести меня из равновесия, мне нужно лишь вспомнить, какая я женщина. Женщина, которая не убежала с криками от своего сталкера, а вместо этого трахнула рукоятку его ножа.

Я подвигала бедрами, чтобы мой клитор потерся о ладонь Джоша и я могла оценить ощущения рукоятки внутри себя. Я искренне опасалась, что мне будет некомфортно, но все было нормально. Она не сильно отличалась от моего первого дилдо – простого и металлического. Единственным отличием было, что она не вибрировала.

– Все хорошо, детка? – спросил Джош, снова понизив голос, а потом крутанул большим пальцем и нажал им на капюшон моего клитора, надавив как раз на нужную точку.

С моих губ слетел слабый стон.

– Лучше, чем хорошо.

Я уловила его движение, а потом почувствовала, как его рука огибает мою талию. Тут он схватил цепь наручников и потянул вниз, прижав мои руки к матрасу так, что мне пришлось выпрямить спину.

– Так какого черта ты просто сидишь? – прорычал он мне в ухо. – Я сказал тебе поскакать на ней.

Черт меня подери! Джош-доминант – это что-то! Я уперлась ногами в пол и снова опустилась на его руку, а потеплевший металл восхитительно надавил на ту точку, которую недавно щупали его пальцы.

– Еще раз, – сказал он, и я выполнила его команду.

Я услышала стук, как будто он упал на оба колена между моих раздвинутых ног, а потом он прижался ко мне ртом: сначала присосался к шее, а потом с поцелуями и покусываниями стал спускаться ниже. Одна его рука все еще прижимала наручники к матрасу, в то время как большой палец другой водил кругами по верхушке моего клитора, пока я продолжала совершать поступательные движения бедрами. Его губы нашли мою грудь, язык лизнул сосок, и я вскрикнула. Стенки влагалища крепко сжали рукоятку ножа, и я ощутила приближение оргазма.

Я была такая мокрая, что вся его рука покрылась смазкой, и я почувствовала, как его длинный средний палец поглаживает мою промежность, а потом ныряет между ягодицами. Он собирался сделать то, о чем я думала? А я хотела этого? То есть я не не хотела этого, но со времен моих последних анальных игр прошло достаточно много времени, и я не знала, какие ощущения у меня будут сейчас.

– Ты сможешь, детка, – сказал он, втирая мою смазку в узкий задний проход, подготавливая площадку. – Чем скорее мы начнем тебя разрабатывать, тем скорее ты сможешь меня принять.

Он долю секунду подождал, чтобы я успела сказать нет, а когда этого не произошло, ввел кончик пальца внутрь. Я замерла, пытаясь заставить себя расслабиться, хотя мое тело инстинктивно сжалось. Я ощутила вторжение, но не в плохом смысле. Это просто было как-то иначе, и от растяжения кожу немного жгло.

Насыщенные. Вот каким словом я бы могла описать свои ощущения. Это было так оглушительно, что на секунду я просто застыла в неподвижности, чтобы прочувствовать, что он со мной делает. Его большой палец все еще массировал клитор, а когда его язык увлажнил мой сосок, двойной стимуляции оказалось достаточно, чтобы я буквально растеклась. Тогда он ввел средний палец глубже.

Я слегка приподняла бедра и легонечко опустилась – и… о, вау. Ладно, это было не кошмарно. На самом деле это было довольно эротично, но так насыщенно, что немного сбивало с толку. Тем не менее из-за табуированности происходящего мне хотелось продолжать дальше, и в следующий раз я присела на рукоятку ножа более резко.

– Хорошая девочка, – сказал он, и… Да, у меня явно был кинк на похвалу, потому что, услышав два этих слова, я еще немного приблизилась к пику. – Смотри, как хорошо у тебя получается.

С моих губ сорвался прерывистый стон, и я продолжила подскакивать на ноже. Я испытывала столько ощущений одновременно – анальное проникновение, стимуляцию клитора, игры с сосками, не говоря уже о рукоятке внутри меня, – что скоро они стали смешиваться в единственное бьющее через край чувство наполненности и удовольствия. Я готова была кончить. Очень скоро и очень мощно.

Он согнул внутри меня палец, и я ощутила, как он прижимает стенку моего влагалища к рукоятке ножа.

– Черт, я хочу быть внутри тебя, – прохрипел он, прежде чем схватить мой сосок зубами, практически до боли.

– Да, – выдохнула я. Я тоже этого хотела, так сильно, что хотелось расплакаться.

Это было потрясающе, и я никогда не испытывала такого расковывающего и освобождающего опыта, но все же мысль о том, как он входит внутрь меня по самые яйца, заставляла меня сходить с ума от желания. Я жаждала его, мне хотелось обласкать, исцеловать, облизать каждый сантиметр его безупречного тела и чтобы он изучил каждый сантиметр моего в ответ. Я мечтала о такой близости, которая возникает, только когда ты полностью отдаешься кому-то, чувствуешь, как его грудь двигается рядом с твоей и как его руки сжимают тебя крепче, пока он тебя имеет.

– Я так этого хочу, – сказала я, подскакивая все быстрее, интенсивнее, с нарастающим напряжением.

– Скоро, детка, – пообещал он. – Но сначала я хочу, чтобы ты кончила на мой нож. Ты будешь хорошей девочкой и сделаешь это для меня?

– Буду, – сказала я, напрягая бедра и сжимая задницу, взлетая вверх и падая вниз.

Он снова прижался ко мне ртом, нежно увлажнил сначала один сосок, потом другой, все еще сгибая палец внутри меня и прижимая другой к моему клитору в самых нужных точках. Это было даже слишком. Лучше, чем что-либо испытанное мною в жизни.

Если этот мужчина разобьет мне сердце, мне конец, потому что, кажется, он навеки изменил мое представление о сексуальном желании.

– Я никогда не обижу тебя, Эли, – сказал он.

Ох, черт, наверное, я сказала последнюю фразу вслух, но теперь было слишком поздно брать слова обратно и слишком поздно включать заднюю, потому что я уже кончала, мои бедра двигались в лихорадочном темпе, с губ слетали стоны, перед глазами плясали звезды, а по телу прокатывалось такое удовольствие, что в ушах звенело.

К моему ужасу, у меня из глаз полились слезы. Но я ничего не могла с этим поделать. Это было так прекрасно, это была такая удивительная разрядка после того дерьма, что я пережила за сегодня, – да черт возьми, за последние несколько лет! – что все давно сдерживаемые эмоции теперь прорвались наружу, как вода из лопнувшей дамбы.

– Эли, черт! Ты в порядке? – воскликнул Джош, когда я упала в его объятия. – Подожди, детка.

Он аккуратно высвободил из-под меня руку и взял за бедра, приподняв с ножа. Я прижалась к нему, как потерянный ребенок.

– Я рядом, – сказал он и поднялся на ноги, обхватив меня рукой и поддерживая снизу.

Он не сразу достал ключи от наручников из рюкзака, потому что долго не хотел меня отпускать. Он прижимал меня к себе, когда сел на корточки, чтобы порыться в сумке и найти их. Как только он меня освободил, я обвила его шею руками и в слезах прильнула к нему. Господи боже, что со мной случилось?

– Нужно было попросить меня остановиться, – сказал он, опершись спиной на мое изголовье, когда я уселась на него сверху.

– О господи, нет! – чуть не поперхнулась я. – Ты был прекрасен. Это было прекрасно. Просто сегодняшний день меня довел.

Он тяжело вздохнул и сжал мои бедра.

– Только сегодняшний? Или ты держала в себе еще кучу всего?

Откуда он так хорошо меня знал? Я не могла все списать на сталкинг. Нельзя столь многое понять о человеке, просто просматривая беззвучные записи камер и изучая документы онлайн. Нет, этот мужчина будто обладал каким-то внутренним пониманием меня, словно у него была особая способность видеть сквозь напускную шелуху и усматривать самую суть человеческой личности.

– Ничего, если ты выговоришься, – сказал он, поглаживая меня по спине.

– Не могу. Слишком неловкий момент.

– Отличный момент! – возразил он. – Одна разрядка провоцирует другую. Вперед. Я уже сказал: я рядом, детка.

Черт возьми! Он погибели моей хотел, что ли? Одни эти слова дали мне ощущение, будто я, наконец, получила разрешение перестать прятаться, перестать копить все в себе и, наконец, расслабиться. Эта ночь была ужасной. Прошлая – почти такой же плохой. Да весь этот чертов месяц был как ушат дерьма, за исключением человека, который сейчас меня обнимал. Он был единственным светлым пятном.

И что я пыталась сделать? Оттолкнуть его! Почему я думала, что не заслуживаю чего-то хорошего? Потому, что слишком многое потеряла в очень юном возрасте? Ведь папа умер от сердечного приступа всего через несколько месяцев после гибели мамы в аварии. Это тогда я перестала подпускать к себе людей и стала отталкивать их, этим самым доказывая себя, что рано или поздно все меня бросают?

Мне нужно было остановиться. Джош был прав, когда сказал, что мама не хотела бы для меня такого. Зная ее, я бы предположила, что сейчас она сидит где-то на облачке и проклинает меня за то, как много я работаю и как страдает от этого моя социальная жизнь. Я чуть ли не слышала ее: «То, что я умерла, еще не значит, что я не хочу от тебя внуков!»

Эта мысль лишь спровоцировала новые потоки слез. Все мои знакомые, которые потеряли кого-то близкого, всегда говорили о них как о святых. А моя мама была той еще оторвой: вспыльчивой, бесцеремонно прямолинейной, а еще самой храброй женщиной, которую я знала. Я однажды видела, как она осадила грабителя, сунув руку в сумку и закричав: «Я вижу у тебя нож, так что достаю пистолет, ублюдок!» Он убежал со всех ног, пока я с ужасом смотрела на нее. Пистолета у нее в сумочке не было.

– Спасибо, – сказала я Джошу. – Мне кажется, кто-то должен был мне сказать, что расстраиваться нормально.

– Не за что, – ответил он, продолжая водить рукой по моей спине. – На одну секунду я подумал, что все испортил.

Я выпрямилась и сорвала с глаз повязку. Его балаклава вернулась на место, и меня раздражало, что мне приходится смотреть в ледяную голубизну линз, а не в его теплые карие глаза, которые, как я знала, были спрятаны за ними.

– Ты бы не смог, даже если бы захотел, – заверила его я.

Он отвернулся от меня и сдвинул брови, как будто не верил мне.

Я развернула его лицо обратно к себе.

– То, что мы сейчас сделали, изменило меня.

Он хмыкнул.

– Нас обоих. Я не видел зрелища прекраснее, чем ты, насаженная на этот нож. Смотри. – Он быстро кивнул, и я проследила за его взглядом прямо до влажного пятна у него в паху.

Я нахмурилась.

– Ты что?..

– Кончил в штаны, когда ты сжала задницей мои пальцы и кончила так сильно, что обрызгала меня? Точно, мать его, так. Вот насколько я свихнулся из-за тебя, детка. Тебе даже не нужно ко мне притрагиваться, чтобы довести до оргазма.

Я подняла глаза и посмотрела на него.

– Если уже сейчас так, то что будет, когда ты окажешься во мне?

Он простонал, откинув голову на матрас.

– Скорее всего, полюса поменяются местами, и мы будем ответственны за глобальное вымирание.

Я не смогла выдать ответ. Теперь, когда слезы на моих щеках просохли, я осознала две вещи: я все еще голая, а мужчина моей мечты распростершись лежит подо мной. Его внешность завораживала, особенно после того, как я так долго была лишена удовольствия смотреть на него. Мои глаза упивались зрелищем, как его мышцы играли под футболкой, а потом переходили в роскошный калейдоскоп красок, продолжавшийся до самых кистей. Его тело было произведением искусства.

Он сотряс мой мир до основания, и я только что рыдала у него на груди, но по-прежнему желала его. Я снова его хотела. Сейчас. На этот раз целиком – и к черту ожидание.

– Не смотри на меня так, – сказал Джош.

– Ты меня сейчас даже не видишь.

Он выгнул шею и посмотрел на меня.

– До, но я чувствую, как ты раздеваешь меня глазами.

Я провела пальцем по его футболке от воротника до подола.

– Разве можно меня винить? Ты уже дважды видел меня голой, а я тебя – только один раз.

В уголках его глаз собрались морщинки.

– Если все будет по-моему, то за ближайшие две недели ты так на меня насмотришься, что к концу отпуска тебя уже будет от меня тошнить.

Я покачала головой, продолжая блуждать по его телу взглядом.

– Я сильно в этом сомневаюсь.

Он ткнул в меня пальцем.

– Не-а. Ничего не будет. Нам нужно помыться, а потом – еда и постель. У тебя была плохая ночь, и ты вымотана. Твои глаза сейчас настолько же сонные, сколь и манящие.

Мое сердце подпрыгнуло в груди.

– Ты остаешься?

Он начал подниматься, увлекая меня за собой.

– А ты хочешь, чтобы я остался?

– Я… – На мгновение слова застряли у меня в горле. Сегодня я показала ему такую уязвимость, что вытащить из себя еще было сложно. Я чувствовала себя слабой и незащищенной, но потом я подумала, что ему, наверное, хочется услышать эти слова, ведь до этого он являлся сюда только как незваный гость. – Да. Я хочу, чтобы ты остался.

Он испустил вздох, в котором слышалось облегчение, и я почувствовала, что приняла правильное решение.

– Тогда я остаюсь, – сказал он, подхватил меня на руки и отнес в ванную, где мы оба вымылись. После этого я надела свою самую удобную пижаму и долго смеялась, пока он натягивал домашние штаны, которые я ему одолжила. Мне они были велики и практически висели, но на нем они смотрелись почти как капри. Этот мужчина мог бы стать центральным полузащитником.

Из-за двери спальни донесся вой, за которым последовали царапающие звуки. Если честно, меня шокировало, что он продержался так долго: обычно Фред начинал ныть через пять минут после того, как я закрывала дверь.

Джош повернулся и вскрикнул грозным голосом Бэтмена:

– Ты совсем не уважаешь наше личное время?

Мяу.

– Я не собираюсь с тобой препираться, молодой человек!

Мяу.

– Прошу прощения, сэр! Тебе лучше не говорить с мамочкой таким тоном, когда меня нет рядом!

Я покачала головой, когда он все-таки пошел к двери и распахнул ее. Фред сидел прямо за ней, распушив хвост, и издал последнее, триумфальное «мяу».

– Все, хватит, – сказал Джош, подхватил его на руки и исчез вместе с ним из виду. – Ай. Господи, полегче, Фред. Ты снова разодрал мне кожу когтями. Да, я понимаю, что ты рад меня видеть. – Они уходили все дальше, и его голос звучал тише. – Да, я тоже по тебе скучал, но орать на людей – не лучший способ показать любовь и заботу, и даже не пытайся припоминать мне сталкинг. Мы сейчас обсуждаем твое эксцентричное поведение, а не папочкино.

Мне кажется, мое сердце увеличилось втрое, пока я слушала его. Ему стоило перестать быть таким чертовски милым, а то это могло стать проблемой.

– Детка? – крикнул он. – Хочешь еще яиц с беконом?

О черт, нет.

Я выбежала из комнаты вслед за ним, раздумывая, как бы помягче попросить его больше никогда для меня не готовить.