Возможно, я зашел с Эли слишком далеко. Она, наверное, и так была измотана и эмоционально истощена после очередной жестокой смены на работе. А я что сделал? Довел ее практически до грани срыва.

Но я ничего не мог с собой поделать. Когда по пути к Эли мой телефон зазвонил и я увидел, как она удовлетворяет себя без меня, во мне что-то щелкнуло. А потом я вошел в ее спальню, увидел, как она восседает на своем вибраторе и как страх в ее глазах быстро превращается в желание, и все мои сомнения испарились.

Меня охватило абсолютное спокойствие, и я стряхнул с плеч весь многолетний груз переживаний о том, что я окажусь как отец. Чувства, которые я испытывал к Эли, не имели никакого отношения к жестокости и боли, и воспоминания о зачавшем меня человеке не заполнили эту комнату, чтобы запятнать тот чудесный опыт, который мы готовились испытать. Я раз и навсегда изгнал их из своей головы, когда приблизился к ее кровати и позволил себе обвить руками нежную шею Эли, не боясь, что зайду слишком далеко или сожму слишком сильно.

Господи, Эли была абсолютно идеальна. Не только когда удовлетворяла меня, но и потом, когда металась в моих руках, обзывая меня всеми возможными словами и проклиная самое мое существование.

Надеюсь, она не слишком злилась, потому что пережитое нами принесло самое глубинное, самое первобытное удовлетворение. Мы воплотили нашу общую фантазию с сексом в маске – правда, без ножа, потому что в спешке я забыл его, как чертов любитель. Или, может, мое подсознание пыталось уберечь меня от опасности на тот случай, если бы он снова попал в руки Эли. Два ножевых ранения за два дня – это было бы чересчур.

Мои мысли прервало тихое мяуканье. Я опустил глаза и увидел сидящего у моих ног Фреда, который терпеливо ждал следующего кусочка бекона, как настоящий маленький джентльмен. Может, он и напугал меня до усрачки при нашей первой встрече, но теперь, когда я не боялся ощутить внезапное желание его освежевать, я нравился ему все больше и больше.

Я особенно наслаждался тем, как он практически полностью игнорировал свою хозяйку, когда я был рядом. В основном, конечно, потому, что это ее бесило, но еще и потому, что было приятно наконец-то стать избранным. Я не помню, когда последний раз кто-то заявлял на меня свои права.

Я послушно отломил кусочек бекона и протянул его Фреду, который поднялся на задние лапы, аккуратно взял его зубами и понес поедать под кухонный стул, как лев, утащивший добычу в свое логово.

Я подавил приступ тошноты и подставил лицо под вытяжку над плитой, которая всасывала запах горелого сырого мяса. Потом я перевернул кусочки бекона на сковороде и перемешал яйца Эли, чтобы они не слиплись.

Как только тошнота улеглась, меня накрыло волной удовлетворения и спокойствия. Я находился в полном умиротворении, практически в летаргии, и все, чего мне хотелось, это забраться под одеяло вместе с Эли и проспать где-нибудь с неделю. К сожалению, я никогда так долго не носил маску и тем более не делал в ней нечто столь трудоемкое, как секс между сисек и пытки женщины, которую я обожал. Я недооценивал, насколько потной и зудящей под ней может стать кожа, и чувствовал, что, если я в ближайшее время ее не сниму, у меня все лицо пойдет волдырями.

Краем глаза я заметил какое-то движение и сразу же посмотрел на телефон, лежащий на подоконнике. На нем отображалась запись камеры из комнаты Эли – даже сейчас я продолжал смотреть на нее. Она только что вышла из ванной, после второго душа за сегодняшнее утро, и ее сочное тело было замотано в полотенце.

Она была настолько убитой после оргазма, что мне пришлось отвести ее в этот самый душ, поддерживая одной рукой, а другой поворачивая кран. Я поглаживал и хвалил ее, пока мы ждали, пока вода нагреется, и ненавидел свою маску за то, что она не давала мне возможности запрыгнуть в душ вместе с Эли и вынуждала оставить ее в одиночестве. Я надеялся компенсировать свое отсутствие завтраком.

Она крепче замоталась в полотенце, и у меня возникло весьма сильное желание ворваться в спальню и сорвать его. Но я по собственному опыту знал, что после такого оргазма, до которого я ее довел, телу нужен был перерыв, так что я подавил свою похоть и вернулся к готовке. Но тут я заметил хитрый взгляд на ее лице.

Что ты задумала, детка? – поинтересовался я, когда она подошла к своей сумке и достала оттуда небольшую коричневую коробочку.

Она на цыпочках подошла к двери и прикрыла ее, а потом повернула замок. Она уже забыла про камеру? Или думала, что я перестану наблюдать за ней только потому, что нахожусь через стенку? Если дело в последнем, то она явно недооценивала мою одержимость.

Я рассеянно помешивал ее яйца, наблюдая, как она переворачивает коробочку вверх ногами и что-то серебристое – она была слишком далеко от камеры, чтобы различить, – падает ей в руку. Она нажала на предмет, как будто включая его, а потом подошла к моему рюкзаку, который я бросил на кресло, и запихнула его в один из передних карманов.

Самодовольная ухмылка, которая образовалась на ее лице, когда она повернулась к камере и пошла открывать дверь, была почти дьявольской. Маленькая ведьма. Я готов был спорить на деньги, что она подбросила мне отслеживающее устройство.

О, это будет весело! Я знал, что она станет достойным соперником в этой игре, и обрадовался, что она включилась в борьбу так быстро. Но что мне было делать с ее маленьким шпионским приспособлением? Я мог бы положить его в пластиковый мешочек и бросить в реку. Или привязать к спине крысы в метро, чтобы она подумала, будто ее сталкер обитает под землей, как люди-кроты, слухи о которых многие годы бродят по городу. Или…

О черт, полотенце исчезло. Эли была голой. Эли была меньше чем в десятке метров от меня. Голая.

У меня приподнялась грудь, когда я сделал тяжелый вздох. Вся кровь в моем теле устремилась напрямик к члену, и у меня снова был гигантский стояк. А еще слегка закружилась голова. Черт, нужен был экран побольше, чем у моего телефона, чтобы разглядеть ее во всем ее великолепии. Разумеется, я видел Эли в таком виде менее часа назад, в гораздо более близкой и интимной обстановке. Но одно дело, когда ее формы укутаны тенью, а совсем другое – когда они подчеркнуты и подсвечены золотым сиянием восходящего солнца. Она выглядела в точности как богиня из пантеона наших предков – фигуристая и атлетичная, она одинаково хорошо смотрелась бы и на олимпийском стадионе, и на тихом ионическом пляже.

Бекон выстрелил маслом, испугав меня. Я посмотрел на него и обнаружил, что он миновал стадию идеальной готовности и начинал скукоживаться. Я быстро переложил его на тарелку, выстланную бумажными салфетками. Яйца Эли тоже были готовы, и я идеально разделил их на фракции, так что тоже свалил их на тарелку к апельсиновым долькам и тосту, который приготовил до этого. Потом я схватил вилку и со всем этим добром отправился в спальню к Эли.

Она как раз натягивала пижаму в сине-белую полоску, когда я открыл дверь. И зрелище исчезающих под топом грудей, которые я совсем недавно пометил своим членом, можно было сравнить только со зрелищем сгорающего дотла любимого бара. Она должна быть голая. Всегда. Мне нужно было придумать, как увезти ее в далекую хижину в лесу и спрятать всю ее одежду. Я бы позаботился, чтобы в доме было завалявшееся одеяло, которым она могла бы укрыться, и растопил бы печь до такого жара, что она бы точно не замерзла. Может быть, так она станет меньше злиться и согласится участвовать во всех веселых развлечениях, которые я придумаю для наших длинных голых выходных.

Да. Это звучало как великолепный план.

– Это для меня? – спросила Эли.

Я покачал головой.

– Конечно же нет. Я принес это сюда, чтобы съесть на твоих глазах, дразня твой аппетит.

Ее глаза сузились в щелочки.

– После того, что ты недавно со мной сделал, я готова воспринять эти слова всерьез.

Я дошел до нее в три шага и прижал к себе, выставив подальше руку с тарелкой, чтобы ничего не уронить. По тому, как она растаяла в моих объятиях, обвила обеими руками мой торс и опустила щеку на грудь, устраиваясь поудобнее, я сразу понял, что она совсем не злилась.

– Ты была идеальна, – сказал я, обнимая ее рукой за плечи и крепко сжимая.

Ее передернуло.

– Я была мерзким, потным чудищем. Я вообще ожидала, что ты уйдешь, пока я буду в душе.

Я попытался чмокнуть ее в макушку, но чуть не выругался, когда модулятор голоса, который я приклеил к микрофону с внутренней стороны маски, стукнулся о мои зубы. Надо придумать новый способ установки, а то так он быстро придет в негодность.

– Ты была прекрасна, – заверил ее я. – И, в конце концов, разве это того не стоило?

Она высвободилась из моих объятий, сделала шаг назад и выгнула бровь.

– Я, честно, пока не знаю. Я все еще не могу решить, попросить тебя больше никогда этого со мной не делать или же сделать это со мной прямо сейчас. – Ее взгляд скользнул вниз, прямо на мой пах.

И-и-и-и, вот и мой член, по первому требованию.

– Дай мне знать, когда определишься, – сказал я, хотя во мне ревела похоть и требовала швырнуть ее на кровать, загнать член прямо в ее горячую, узкую дырку и трахать до тех пор, пока она не забудет всех, с кем когда-то была. Я хотел, чтобы мое, и только мое имя слетало с ее языка, хотел упиваться каждым будущим криком удовольствия этой женщины.

Черт, а я запал на нее. И судя по затуманенному взгляду, с которым Эли все еще пялилась на мою очевидную эрекцию, не я один находился на грани того, чтобы сделать первый шаг.

Я пихнул ей под нос еду.

– Завтрак?

Ей потребовалось какое-то время, чтобы осмыслить это слово и перевести взгляд на тарелку между нами.

– А. Да. Спасибо.

Она забрала ее у меня и, скрестив ноги, села на смятую кровать. Кровать, к которой я совсем недавно ее прижимал. Кровать, на которую мне стоило перестать пялиться, если я хочу сохранить хоть какую-то надежду уйти из этого дома и обеспечить ей сон, в котором она так нуждалась.

Я развернулся на каблуках и пошел за беконом и ромашковым чаем.

Когда я вернулся на кухню, на тарелке лежало только два куска бекона. Разве я сделал не три? Какого черта? Куда пропал еще один? Я начал искать, предположив, что он мог соскользнуть с тарелки или остаться в сковороде. Я был совершенно уверен, что сделал три.

И тут мое внимание привлек звонкий хруст, раздающийся из гостиной. А там под столом засел Фред, с вороватым видом пытающийся впихнуть в себя бекон настолько быстро, насколько возможно.

– Пронырливый маленький звереныш, – сказал я и присел на корточки, чтобы отобрать у него кусок. Может, я не очень разбирался в животных, но такое количество жира в таком маленьком теле могло закончиться только желудочными сальто, а мамочка будет совсем недовольна папочкой, если проснется посреди ночи и обнаружит свой дом пострадавшим от последствий катастрофической кошачьей диареи.

Я выбросил блудный бекон в мусор, а остальное отнес Эли на завтрак.

– Что натворил Фред? – спросила Эли, когда я снова вошел в ее спальню.

– Наш ангельский малыш не сделал совершенно ничего плохого, и я оскорблен одним таким предположением, – ответил я, ставя рядом с ней маленькую тарелку с беконом и кружку чая.

Она только покачала головой, но по ее крепко сжатым губам я понял, что она сдерживает улыбку.

Я испустил облегченный вздох, ведь мы вернулись на более безопасную, антагонистическую почву. Не то чтобы мне не хотелось ее трахнуть – стоя, сидя, сбоку, сзади, у стены, – но что-то сдерживало меня помимо желания дать ей отдохнуть и восстановиться. Мне казалось почти неправильным спать с ней до того, как она узнает всю правду обо мне. И не только о том, кто я, но и как я вырос.

Я со старшей школы не рассказывал никому из партнерш об отце. Черт, да все мои интрижки и случайные знакомства заканчивались ровно в тот момент, когда слишком опасно приближались к этой теме. Все потому, что я воспринимал их как потенциально краткосрочные, но в случае с Эли все было не так. Это была не просто захватывающая интрижка. Где-то на прошлой неделе я начал испытывать к ней чувства, и хоть у меня давно не было отношений, я все же помнил, что строить их на основе лжи – это верный путь к провалу.

Это не значило, что я готов перестать развлекаться с ней. Наша игра только началась, и как бы мне ни хотелось остаться и посмотреть, как она засыпает, не меньше меня возбуждала перспектива сделать следующий шаг и увидеть ее реакцию.

– Эй, – сказал я и приподнял ей подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

Ее выражение смягчилось, и мой обманчивый разум попытался убедить меня, что видит в нем грусть от скорой разлуки.

– Я сейчас уйду, чтобы ты смогла спокойно поесть и поспать.

Ее лицо вытянулось. Мне, наверное, не стоило испытывать такой триумф при виде ее откровенного разочарования, но я ничего не мог с собой поделать. Эли не хотела, чтобы я уходил. Хорошо. Может, это еще не было признанием в вечной любви, но точно первым шагом к этому.

Я наклонился и уткнулся своим пластиковым лбом в ее.

– Я говорил серьезно. Ты была идеальна. Это было самое сексуальное, что я видел в своей жизни, и при следующей возможности я приложу все усилия, чтобы ты кончила еще сильнее.

Ее глаза испуганно распахнулись.

– А это безопасно?

Я усмехнулся.

– Есть только один способ проверить. Ты в деле?

Она испустила прерывистый вздох и лукаво улыбнулась.

– Да к черту! Я в деле.

– Хорошо. Скоро увидимся, детка.

Я повернулся, чтобы уйти, но она удивила меня, схватив мою руку.

– Подожди секундочку. Я хочу проверить, нормально ли заживает рана.

– Я пошутил по поводу инфекции, – сказал я.

Она кинула на меня «страшный взгляд».

– Это я поняла, но я не прощу себе, если не проверю, нет ли проблем.

Я морщился, когда она отдирала бинт, потом осматривала и прощупывала мою кожу вокруг раны, проверяя ее состояние, а потом внимательно разглядывала швы.

– Выглядит нормально. Ты следовал указаниям, которые я тебе оставила?

– Да, мэм.

Она выпустила мою руку и покачала головой.

– Тогда, полагаю, ты можешь идти.

Я схватил с кресла рюкзак, но все же задержался прямо перед выходом, чтобы убрать выбившуюся прядь волос ей за ухо. Я не мог сдержаться – было невозможно находиться так близко и не прикасаться к ней.

– Позаботься о нашем сынке, пока меня нет, – сказал я, заставляя себя двигаться в сторону двери. – И не давай ему больше бекона. Ему хватит.

Мне вслед прозвучал ее смех.

– Ты такой самонадеянный!

Я остановился и сунул голову в дверной проем, воспользовавшись поводом взглянуть на нее последний раз. Она примостилась на краю кровати в своей скромной пижаме, удерживая на коленках тарелку с едой, которую я ей приготовил. Темные взлохмаченные волосы обрамляли ее лицо, а сквозь жалюзи проникал свет солнца.

– Самонадеянный? – переспросил я. – Ну нет. Я видел, как ты смотрела на меня, и решил не противиться твоим неминуемым притязаниям.

Она запустила подушкой мне в голову.

Я засмеялся и пригнулся. Уходя, я задержался, чтобы попрощаться с Фредом, отключил камеру над парадной дверью и вышел.

Я сорвал маску, как только вышел наружу, и сделал первый свободный вдох за последний час. Господи, хорошо было вылезти из этой штуки. Когда вернусь домой, придется умываться с мылом до красноты, а то точно зацвету.

Я натянул капюшон куртки на тот случай, если Эли попытается подсмотреть за мной в окно, и зашагал по ее дорожке, помахав по пути соседке, Венди, которая забирала почту.

Через десять минут я уже сидел в машине и ехал в город. Я поставил телефон в держатель и увидел на экране, что Эли сидит посреди кровати с наполовину съеденным завтраком и пристально смотрит в ноутбук, следя за мной. Я усмехнулся и взвесил в руке устройство размером с четвертак, которое она спрятала у меня в сумке. Хорошо, что я наблюдал за ней, а то мог бы угодить в ее ловушку.

Понимаете, именно поэтому за женщинами нужен глаз да глаз. Они постоянно что-то замышляют. Нарушают вашу приватность, плюют на границы, которые вы выстроили, игнорируют вещи типа общественных норм или законов. И что дальше? Она вломится ко мне в дом?

Я посмеялся собственной плохой шутке, свернул направо и проехал несколько кварталов на запад, прежде чем свернуть налево. Несколько кварталов я ехал на север, следя за картой, чтобы в нужном месте развернуться и оказаться на той же улице, с которой я уехал. Попав на нее, я еще пару кварталов проехал на восток и таким образом написал букву «L». Потом, тщательно просчитав время, свернул налево, проехал несколько кварталов на север, а потом сделал еще ряд поворотов налево, выписывая аккуратную «O».

«Какого черта он делает?» – спросила себя вслух Эли, наклоняясь к экрану.

Теперь я так лыбился, что щеки заныли. Прибор этой марки умел вести запись, так что у нее была возможность четко следить за каждым моим движением. А это значило, что теперь она в любую секунду могла догадаться, что я задумал.

Фред прыгнул к ней на кровать, когда я сделал очередной поворот налево, но она успела перехватить его, прежде чем он добрался до забытого куска бекона.

«Он думает, что я слежу за ним, или что? – произнесла она. – Он пытается меня запутать?»

Я снова свернул направо, проехал два квартала, потом развернулся и поехал по той же улице, что и только что.

«Нет», – сказала Эли.

От еле сдерживаемого смеха у меня тряслись плечи.

Она схватилась за крышку ноутбука и стала трясти ее.

«Даже не смей еще раз повернуть налево!»

Я еще раз свернул налево и завершил процесс. Потом немного опустил стекло и выкинул ее трекер на дорогу, оставив ее наслаждаться надписью, которую я оставил.

«LOL??? – заорала она. – LOL, ублюдок ты чертов?!»

Благослови бог градостроителей, которые решили расположить эти улицы по принципу решетки и сделали эту маленькую шутку возможной. Это, вероятно, был момент высочайшей гордости в моей жизни. Если завтра я умру, то с осознанием успеха этого последнего идеального пранка.

Эли вскинула подбородок, и ее взгляд устремился в камеру.

«Черт побери. Он наблюдал за мной, когда я делала завтрак? – Она соскользнула с кровати и направилась к устройству. – Но зачем? Я же была в соседней комнате. Минуточку. Прямо сейчас ты тоже за мной наблюдаешь? Наверняка».

Она присела на корточки, чтобы взглянуть в камеру, и, по счастливому совпадению, ракурс оказался идеальный, чтобы заглянуть за ворот ее рубашки.

Привет, титьки. Я по вам скучал.

«Могу поспорить, ты сейчас собой очень гордишься, Джош».

Моя голова дернулась, и я посмотрел на нее. О-оу.

«Ты думаешь, я не знаю, кто ты, но я знаю, – заявила она со свирепым видом. – Я не купилась на твою херню. На самом деле твои ухищрения только подтвердили мои подозрения. Я пыталась сделать это красиво, побить тебя в твоей собственной игре, но к черту. Ты играешь нечестно, значит, я тоже не буду. Угадай что. Вчера я сняла пару волос с твоей кофты, когда гладила тебя по спине. И если ты считаешь, что я не проведу сравнительный тест ДНК между ними и окровавленным бинтом, который я спрятала в холодильнике, то ты офигенно ошибаешься! – Она подмигнула. – До скорого, Бу».

Экран потемнел, когда она выдрала камеру из розетки.

Что же, это случилось.

К несчастью для Эли, я взял эту кофту в грязном белье Тайлера на тот случай, если она окажется так же коварна, как и я, и пойдет на нечто подобное.

Как же она взбесится, когда ДНК не совпадут!

Весь остаток пути я хохотал как маньяк, представляя гамму чувств, которые отобразятся на ее лице при осознании, что она либо ошиблась, либо, что еще хуже, ее снова одурачили.