Джош был Безликим. Не знаю, откуда я это знала, но знала.

В ту же секунду, как он открыл дверь, эта определенность будто молнией меня шибанула. Он и так был почти во главе моего списка подозреваемых – мы с ним встречались, он хорошо разбирался в компьютерах и имел соответствующий тип фигуры. Но когда я увидела его воочию, это стало стопроцентным подтверждением.

Как ему удалось сохранить непроницаемое лицо, когда я сжала его руку, как губку, было за пределами моего понимания. Но в его выражении не промелькнуло ни тени боли. И теперь я чувствовала себя ужасно. Болело, наверное, просто адски. Я надеялась, что со швами всё в порядке. Я выслала ему подробные инструкции, как промывать и перебинтовывать рану, так что, если после этого у него пошла кровь, он должен был нормально справиться сам.

Не считая офигенно подозрительных перчаток, что-то в его манере напомнило мне о Безликом. Он так серьезно и искренне говорил, что преследовать людей незаконно! Но это только на поверхности. Какой-то блеск в его глазах подсказал мне, что он получает бесконечное удовольствие, заставляя меня ерзать от смущения.

Другие вещи, которые указывали на его невиновность, я решила просто игнорировать. То, что он пах по-другому. Вместо мыльного аромата чистоты я почувствовала сильный, терпкий одеколон: кедр, смешанный с табачной магнолией. Его движения тоже были более расслабленны. Безликий преследовал. Джош крался. И самое вопиющее: когда я написала своему преследователю в маске, ожидая, что телефон Джоша на кофейном столике сейчас загорится, вместо этого я получила ответ.

«Я немножко волнуюсь по поводу твоих планов на меня», написала я.

«Краткосрочных планов или долгосрочных планов? Повод для беспокойства дают и те и те, только по-разному».

Я улыбнулась и покачала головой.

«Краткосрочные».

В ответ он прислал гифку с маниакально смеющимся мультяшным злодеем, за спиной которого вспыхивал свет. Я подняла голову ровно в тот момент, когда Джош протянул мне кофе. Джош, который был на кухне без телефона, не мог быть виновен, верно?

Неверно. Я не повелась ни на что из этого. Мой рептильный мозг давно наблюдал за Безликим своим высокоразвитым зрением. Увидев Джоша, он просто понял, опираясь на самые неуловимые признаки, которые я не смогла бы сформулировать.

И если Безликий был так умен, как утверждал Тайлер, то он наверняка мог ожидать от меня сообщений и попросить своих друзей-хакеров ответить за него или настроить очень правдоподобный автоответ.

Я чуть не поддалась соблазну сделать тайком его фото и показать Венди, но не сделала это по двум причинам. Во-первых, все еще существовала призрачная возможность, что я ошибаюсь. Как я объяснюсь с ней, если покажу фотографию мужчины, который должен быть моим «кавалером», а она косо взглянет на меня и заявит, что видела вовсе не его. Во-вторых, это было слишком просто. Почти как жульничество. Моя глупая гордость заставляла меня выяснить, кто он, самостоятельно. Я хотела побить Безликого в его собственной игре, и именно поэтому остановилась по пути из дома Джоша в оружейном магазине и купила устройство для слежения. При следующей возможности я кину его Безликому в карман и посмотрю, куда оно меня приведет.

Я надеялась, что в квартиру Джоша и Тайлера, потому что откровенно хотела, чтобы Джош оказался Безликим. Тогда мне было бы не так стыдно за реакцию моего тела. Он открыл дверь, и как только я увидела его, меня пронзила острая похоть. Потому что, черт меня подери, Джош был сексуален. Из тех сексуальных людей, которые просто так не расхаживают по улицам среди плебеев. Его лицо больше подходило для киноэкрана или обложки журнала.

А когда он улыбнулся и появились эти ямочки? У меня овуляция началась! Никто бы не убедил меня в обратном! Не после того, как я встала как столб, уставившись на него, а мои яичники приобрели боевой окрас и начали метафорически кидаться в него яйцами.

Понятия не имею, как я держалась на протяжении всей нашей встречи, ведь единственное, чего мне хотелось, – это повалить его на диван, задрать кофту и посмотреть на его татуировки. А потом продолжить срывать с него одежду, пока он не остался бы лежать передо мной голый.

Черт, мне нужен был секс. Прошло так много времени, что пальцы и вибратор уже не приводили к нужному результату. Я удовлетворила себя в душе этим утром после ухода Безликого, но это почти не сняло эротического напряжения. Мне нужен был член внутри, чужие пальцы на коже. Я изголодалась по прикосновениям, жаждала телесных ощущений. Вот что происходит, когда человек надолго остается без физических контактов. Разумеется, я прикасалась к людям каждый день, но едва ли кто-то касался меня в ответ, и точно не так, как я мечтала.

Было ли слово «мечтала» достаточно сильным для описания той эмоции, что я испытывала в тот момент? Не думаю. Скорее «желала», но и это не точно. Я хотела чего-то близкого к обладанию. Я хотела, чтобы кто-то взял меня – и тело, и душу. У Безликого был такой потенциал. Как и у Джоша. То, как он облокотился на стойку и подмигнул мне, испепеляя своими темными глазами, свидетельствовало о четком понимании своих желаний, из-за которых его бы точно отлучили от большинства церквей. Было в его взгляде что-то дьявольское и в то же время игривое, как будто он предлагал мне максимально весело спуститься в ад.

Я уже все решила. Пока не будет доказано обратное, Безликий и Джош стали для меня одним человеком. Я не могла придумать другого объяснения, почему испытала к Джошу такое мгновенное и сильное физическое притяжение. И не только мое тело чувствовало к нему влечение, но и разум. Между нами все так просто наладилось. Мы совпали так, как я уже очень давно и ни с кем не совпадала. Мне хотелось, чтобы эта игра в «Ты бы предпочел?..» никогда не кончалась. А когда я заставила его закашляться и погладила его по спине? Блаженство.

Что-то в накачанных мышцах действительно меня цепляло. И не только то, что они хорошо выглядели, но и количество труда, потраченного на их создание и поддержание. Это говорило о человеке пробивном и напористом, готовом трудиться в поте лица даже в те дни, когда не хочется. И такая целеустремленность могла хорошо сыграть в отношениях, потому что отношения – это иногда самая тяжелая работа на свете.

Если Джош был Безликим, то я могла получить извращенный секс, умного соперника, приятного собеседника и даже приятеля по спортивным тренировкам. Эм, да, пожалуйста?

К слову, об извращенном сексе. Сегодня на работе было особенно жестко, и если мне когда и нужен был обнаженный мужчина в маске, ожидающий меня в спальне, то сейчас. Я думала об этом всю дорогу до дома, которая на этот раз была особенно долгой благодаря черному льду на дорогах. Приходилось двигаться со скоростью улитки, чтобы машину не занесло.

Что бы я сделала на самом деле, если бы открыла дверь и нашла по ту сторону Безликого, без майки и вымазанного в фальшивой крови, как в одном из его видео? Скорее всего, крикнула бы «погнали!» и напрыгнула на него. Эти секс-видеографы даже не представляют, в каких животных превращают людей. Конечно, по комментариям они могут составить какое-то представление, но наверняка думают, что это все болтовня. Но нет. К тому времени, как я закончу сегодня с Безликим, это ему станет сложно ходить.

Моя кровь гудела от предвкушения, когда я парковалась на подъездной дорожке. Я оглянулась, но не увидела на улице незнакомых автомобилей. Наверное, он схитрил и оставил машину в нескольких кварталах отсюда.

Фред исполнил свое классическое орущее приветствие, я бросила свои вещи прямо на пол у двери, подхватила его и прошла внутрь.

– Где же он? – спросила я.

Фред заурчал, блаженно прикрыв глаза, как будто уже давно не получал ласки. Хм. Это было странно. Если Безликий был у меня дома, разве Фред не вился бы вокруг него, игнорируя меня, как вчера?

Я обняла кота и вернула на пол, направляясь в спальню, где должна была найти…

Никого. Там никого не было.

Нахмурившись, я подошла к шкафу и открыла его, опасаясь, что Безликий выскочит на меня, как черт из табакерки в человеческий рост. Не-а. Тут тоже ничего. Я проверила под кроватью и в ванной и зашла даже так далеко, что отдернула шторку в душе. Нет.

Осмотр остального дома показал, что он так же пуст.

Я пыталась приглушить волну разочарования. Не то чтобы мы назначали конкретное время и место встречи.

Он так мстил мне за то, что я пырнула его? Заставил меня поверить в свой приход интригующими сообщениями, чтобы потом не явиться?

Я провела рукой по волосам и впилась ногтями в кожу. Ох! Ну почему отношения такие сложные?

Не то чтобы это были отношения.

Нет. Абсолютно точно нет. Я не должна была привязываться. Не до того, как я получу полное представление о личности Безликого и его конечной цели. Пока что все мои грезы о том, чтобы бесконечно валяться вместе с ним на диване в перерывах между секс-марафонами были не больше чем голубые мечты. Возможно, он планировал появляться всего раз в несколько недель, когда я меньше всего ожидаю, добавляя щепотку остроты, внезапности и страха в наши встречи.

Это вроде как было весело, но в то же время и мучительно – не сам страх, а промежутки ожидания. Едва я его распробовала, мне уже хотелось еще. При следующей возможности я устрою себе целый пир – буду его смаковать, лизать и сосать, пока его семя не вытатуируется у меня в глотке.

Я покачала головой. Эти мысли совсем не помогали. Как и омут жалости к себе, в который я подумывала броситься. Будет то, что будет, и лишние тревоги по этому поводу ничего не изменят. Просто Безликий так упорно доказывал, что я могу ему верить! Потому я и решила, что он чувствует то же самое – такую же грызущую жажду большего.

Я вздохнула, дважды проверила, заперты ли двери, и пошла принимать душ. Я в глубине души надеялась, что он будет ждать меня, когда я выйду, но нет. И вместе с разочарованием во мне проснулось какое-то злое озорство. Был только один способ заставить его пожалеть о том, что он не пришел. И это была месть.

Я выгнала Фреда из спальни и открыла верхний ящик комода. Между двумя моими любимыми вибраторами покоилась камера, которую спрятал у меня в комнате Безликий.

Пришло время подключить этого плохиша обратно.

Вполне возможно, что он вообще еще спал. Но я надеялась, что он бодрствует и получит какое-нибудь уведомление, что камера включится, потому что я планировала отплатить ему за все те случаи, когда он подкалывал меня или заставлял смеяться, хотя на самом деле я должна была злиться на него. Не то чтобы я на что-то жаловалась. На самом деле втайне мне это нравилось.

Ой, к черту, ладно. Мне явно это нравилось. Я хотела еще, и небольшая провокация казалась идеальным решением.

Я включила камеру в розетку с лучшим обзором на кровать и скинула с себя полотенце, обнажив задницу. Свет в спальне был тусклый: единственным его источником была лампочка в ванной за полуприкрытой дверью. Но его точно было достаточно, чтобы разглядеть происходящее на экране компьютера или телефона. Я размотала полотенце на волосах, и влажные пряди упали на плечи, охладив мою кожу; соски сразу окаменели.

У меня тренькнул телефон.

«Что ты делаешь?»

По мне электрическим разрядом пробежало возбуждение. Он не спал и заметил включившуюся камеру.

«Продолжай наблюдать и узнаешь», – ответила я, добавив эмодзи с подмигиванием и скалящимся дьяволом.

На экране сразу начали плясать точки – он мне писал. Но я отключила на телефоне звук и отбросила его в сторону. Мне надоела болтовня.

Я никогда не делала ничего подобного раньше, и пока меня не одолел страх, я взяла из ящика свой самый большой вибратор и полезла на кровать. Я двигалась соблазнительно медленно, красуясь, забираясь на подушки. Я уткнулась в них, широко раздвинула ноги прямо перед камерой и взяла лубрикант с тумбочки. Вибратор был нешуточный, и хотя я уже была возбуждена, мне точно не помешала бы лишняя помощь, чтобы загнать его внутрь.

Я капнула немного лубриканта сверху и легкими движениями руки распределила его по силикону. Он был создан по слепку члена одного известного порноактера, но я все равно считала, что у Безликого красивее. Я уже хотела сказать ему об этом, но была не уверена, работает ли микрофон в камере, и тем более я планировала его помучить, а не раздувать его эго.

Моя грудь вздымалась и падала, а дыхание все учащалось. Осознание того, что он смотрит на меня, возбуждало больше, чем я ожидала. Так что я сразу добавила вуайеризм в список своих кинков, потому что непременно хотела сделать это снова. Или посмотреть, как это делает кто-то другой.

Ох, черт. Безликий и я, прячемся где-то в глубине темного, заполненного зала, пока кто-то на сцене себя удовлетворяет? Не думаю, что я бы продержалась и пять минут, прежде чем задрала бы юбку и пристроилась к нему, все еще глядя на сцену, чтобы мы оба могли наблюдать, пока он трахает меня сзади.

Свободной рукой я провела по своим грудям, схватила их и помяла, пробежавшись пальцем по соскам: от них по всему телу прямо к эпицентру пробежались маленькие искорки. Другой рукой я схватилась за основание вибратора, поместила его кончик у своего входа и включила. Источник вибрации находился внизу прибора, а второй, поменьше – на маленьком отростке, который должен был лечь ровно на мой клитор, когда эта штука оказалась бы полностью во мне. Но прибор был настолько мощный, что даже от его головки моему пульсирующему клитору было страшно приятно.

Я едва начала, и это уже было лучше, чем многие последние разы, когда я мастурбировала. Да. Очередное подтверждение. Я не была ванильной, и ничто ванильное теперь меня не удовлетворит. Может, мир серости, в котором я жила до этого, был связан не столько с моим мрачным умонастроением, сколько с недостатком острых ощущений в моей жизни.

Я протолкнула головку вибратора глубже, чувствуя, как я растягиваюсь, подстраиваясь под его диаметр. Насколько больше мне придется растянуться, чтобы принять Безликого? Каково будет сидеть на его члене и чувствовать такую полноту, что едва можно вдохнуть? И ощущать, как он выходит, оставляя меня с чувством жажды и отчаяния, прежде чем снова засадить мне жестким, грубым, мощным рывком?

Мои ноги задрожали от этой мысли. Я пощипывала и оттягивала соски, а потом ввела вибратор еще на дюйм, купаясь в восхитительной, головокружительной сладости, растекающейся по всему телу. Я чувствовала себя словно в забытьи, томной и опьяненной; окситоцин снял все мои внутренние барьеры, и мне захотелось действовать смелее. Решительнее. Если я хотела устроить шоу, нужно было довести дело до конца. К черту мою навязчивую тревогу и страх сделать что-то не так!

Играть с собой было весело, а играть с ним – еще веселее, но сейчас во мне говорила похоть и неудовлетворенность, и мне хотелось сделать все быстро и грубо, выбить все мысли из своей головы и полностью отдаться наслаждению.

Я схватила подушку у себя из-за спины и села, поднявшись на колени, чтобы установить вибратор между ними и сделать это – опуститься прямо на него, насаживая себя на этот гигантский силиконовый член.

У меня в глазах вспыхнул сноп звезд, когда между ног начала пульсировать тупая, глубокая боль, подсказавшая, что нужно было потратить побольше времени на прелюдию.

На хрен прелюдию, подумала я. Я приняла эту боль. Тем более она практически стихла, уступая место ощущению наполненности, о котором я мечтала с того самого момента, когда сомкнула губы на толстом члене Безликого.

Я подалась вперед, оперлась одной рукой на матрас, а другой стала придерживать вибратор, чтобы свободно скакать на нем. Первый толчок был чистым восторгом, и я даже задержалась в нижней позиции и поводила бедрами, чтобы ощутить его на своем клиторе. Я сделала это снова, и у меня перехватило дыхание. Теперь мне уже недолго оставалось.

И тут свет в спальне полностью погас, погрузив мою комнату в такую тьму, что возникло ощущение, будто электричество отключили во всем квартале.

Я замерла.

По дому разнесся зубодробительный грохот.

Я выключила вибратор.

Что за чертовщина?

Это был Безликий? Он был здесь? Или это кто-то другой вломился в мою переднюю дверь?

Я задрожала в темноте, и холодные капельки пота охладили мою кожу – все мое желание увяло, когда меня по-настоящему охватил страх. Если в дом проник реальный злоумышленник, я сейчас находилась в самом уязвимом положении – голая и измазанная лубрикантом.

Мне нужен был пистолет, и немедленно.

Я уже собиралась подняться с вибратора, когда Фред издал свое классическое приветственное «мяу». Он не делал так ни для кого, кроме меня и Безликого.

Послышалось очередное мяуканье, а потом глубокий, утробный голос нарушил тишину – он был слишком низким для натурального, так что наверняка работал модулятор.

– Нет, Фред. Мамочке и папочке надо немного побыть наедине.

Я чуть не рассмеялась, настолько сильным было облегчение. Мамочка и папочка. Это точно был он. Больше никто не мог позволить себе такой фамильярности.

Моя дверь быстро открылась и захлопнулась. Я почти ничего не видела – только огромную фигуру, становившуюся все больше и больше по мере приближения ко мне. Свет в ванной снова зажегся, и внезапно я оказалась лицом к маске с моим сталкером.

Я отпрянула от неожиданности, настолько он застал меня врасплох, но он схватил меня за горло и снова притянул к себе. Его зияющие черные глаза заглядывали мне прямо в душу, а хватка была крепка. Фатальна.

– Не прерывайся ради меня, – сказал он, и стенки моего влагалища сомкнулись вокруг вибратора. Из всех модуляций голоса он, естественно, выбрал ту, которая лилась мне в уши грязным страстным рыком.

Он еще крепче сжал мне горло и потянул вверх. Надо было приподняться или рисковать удушением. Я на пару секунд замерла, наполняясь диким восторженным ужасом от одной возможности остаться без кислорода. Он резко вздохнул и потянул резче, и я подалась вверх, практически полностью соскользнув с вибратора.

– Мы это сделаем? – спросил он.

Ему не нужно было объяснять. Под «этим» подразумевалась наша фантазия, которую мы, наконец-то, готовы были разыграть.

– Да, – сказала я, и мой пульс разогнался под его пальцами.

Удерживая меня на месте, он засунул руку мне между ног и снова включил вибратор.

– Никаких стоп-слов, – пророкотал он. – Если захочешь, чтобы я остановился, так и скажи. Неважно когда. Неважно, что я буду делать с этой маленькой ненасытной киской. – Он прошелся пальцами по моему клитору, и я вскрикнула. – Поняла?

Я закивала в его руках.

Его пальцы впились мне в кожу.

– Нужно, чтобы ты сказала это, детка.

– Никаких стоп-слов, – сказала я прерывистым от волнения и похоти голосом. Он был настолько больше меня, настолько сильнее, несмотря на все часы, что я провела в зале! Этот мужчина мог нанести мне серьезные травмы. Разумеется, теоретически я могла бы его побороть, но, чтобы сбить меня с ног, ему бы понадобился только один точный и достаточно сильный удар.

Я никогда в своей жизни не была в таком уязвимом положении.

И никогда раньше не чувствовала себя настолько живой.

Не ослабляя хватки на моем горле, он опустил меня вниз, почти полностью насадив на вибратор, и удержал на месте.

– Повиляй своими сладкими бедрышками.

Я заскулила и сделала, как он сказал. Проклятье, это было приятно.

– Снова, – сказал он, и я подчинилась, удивленно глядя на него.

Исчезла вся его игривость; исчезло лукавое поддразнивание. Мужчина, который сейчас надо мной возвышался, был именно таким, каким обещал в своих видео: требовательным, деспотичным и совершенно беспощадным.

Он снова потянулся к моей промежности, просунул пальцы между моим клитором и отростком вибратора, стимулирующим его, и крепко сжал мой сладкий комочек нервов. Я выгнула спину от пронзившего меня наслаждения.

– Ты пыталась меня наказать? – спросил он.

Я не могла ответить. Не могла сделать ничего, кроме как продолжать сидеть и задыхаться. Вибрация прокатывалась от клитора к утробе, но поскольку кровь почти перестала поступать к моему центру удовольствия, кончить было невозможно. Вместо этого я распалялась все больше и больше, как по спирали, и у меня на лбу выступили капельки пота. Моя кожа как будто наэлектризовалась, словно я стояла слишком близко к оголенному проводу.

Он сильнее сжал мой клитор.

– Отвечай мне, детка.

– Да, – прохрипела я, – я разозлилась, что тебя здесь не было.

Давление его пальцев слегка ослабло, и у меня задрожали ноги, когда поток крови снова устремился к клитору, он начала набухать под его пальцами, и удовольствие вернулось в стократном объеме после вынужденной паузы. Черт, я должна очень сильно кончить.

– Ты должна была понять, что я уже в пути, и ждать меня, – сказал он.

Я еле уловила смысл его слов, слишком сосредоточенно двигая бедрами, пока стенки моего влагалища стискивали вибратор. Близко. Я была так близко. Мне просто было нужно, чтобы он немного ослабил хватку и на горле, и на клиторе, и тогда я…

Его пальцы снова сжались, как клещи, застав меня врасплох.

– Это я должен тебя наказывать, – заметил он. – Ты, черт возьми, пырнула меня, Эли.

У меня в глазах уже мутилось, потому что я почти впала в экстаз, но из-за его слов мое зрение снова обострилось. Я усмехнулась, глядя прямо в его черные глаза, и произнесла с присвистом, потому что он сжимал мою трахею:

– Да, но тебе это понравилось.

Он зарычал, и модулятор превратил этот звук в абсолютно животный, будто в мою спальню пробрался чертов оборотень.

Его пальцы покинули мою промежность, и от резкого прилива крови у меня закружилась голова и выгнулась спина, настолько я была близка к пику. Но потом он оторвал мои руки от вибратора и вытащил его из меня. Я успела только вскрикнуть по поводу такого лишения, и он толкнул меня на спину. Я упала на кровать, а он забрался на меня и опустил мне колено на талию, стягивая футболку. Он подтянул меня за руки выше, подоткнул мне под шею и спину свою футболку, потянул вниз молнию и достал член.

Я жадно к нему потянулась, но он грубо отпихнул мои руки и схватил лубрикант, который я оставила на тумбочке. Небольшой шлепок оказался на моей груди – и это было единственное предупреждение, прежде чем он схватил мои руки и положил их мне на грудь.

– Сдвинь их, – приказал он. – Мой первый подарок тебе – то ожерелье, о котором ты так умоляла.

Я крепко стиснула груди и хитро улыбнулась ему.

– Смотрю, ты читал мои комментарии?

Он издал пыхтящий звук, похожий на сдавленный смех – из-за модулятора определить было сложно, – и засадил мне прямо между грудей.

Я выгнула шею и умудрилась лизнуть его уздечку, прежде чем он схватил меня за волосы и пригвоздил к кровати.

– Как ты там сказала вчера? – произнес он. – Это не для тебя?

– Кажется, что это все-таки немножко для меня, – парировала я.

Еще один приглушенный смешок резко прервал грубый рык, когда он сделал очередной толчок, входя в ритм. Кровать под нами скрипнула. Наше тяжелое дыхание разносилось по комнате, и запах секса ударил мне в ноздри.

Если он пытался меня наказать, то у него не выходило. Я была только рада ощущать его горячий, гладкий, смазанный лубрикантом член у себя между сисек, которые он использовал для своего удовольствия. Да и в самом деле, позволить ему оставить нитку жемчуга у меня на шее было меньшим, что я могла сделать после ножевого ранения. Может, я как-нибудь смогу его разозлить и выясню, какие еще комментарии он читал.

– Твои сиськи идеальны, – сказал он, отпуская мои волосы, чтобы опереться обеими руками о кровать и сделать несколько рывков своим членом, набирая скорость.

Все твое тело идеально, хотела ответить я, но как будто оказалась под гипнозом этого зрелища: он нависает надо мной, мышцы его пресса сокращаются, а бицепсы напрягаются, удерживая его на весу. Я стиснула груди еще крепче, представив, что это моя киска, в которую он засаживает. Его монструозный член, вероятно, доставал бы до матки с каждый толчком. Везучая я.

Я перевела взгляд с его кубиков на лицо и увидела, как он смотрит сверху вниз прямо на меня, трахая между сиськами. У него перехватило дух, а член налился свежим потоком крови. Я почувствовала, как его яйца отрываются от моей кожи, напрягаясь перед освобождением. И зрелище того, что он делает со мной, ощущение этого, было настолько сексуальным, что мне пришлось сжать бедра, чтобы облегчить неудовлетворенное желание.

– Я хочу почувствовать, как ты кончишь, – сказала я, не в состоянии больше молчать. – Хочу, чтобы ты оставил след у меня на горле, где только что были твои руки. Чтобы ты пометил меня.

– Как свою, – прорычал он.

Это был не вопрос, но я все равно ему ответила:

– Да. Твою.

– Черт, Эли.

С последним толчком он кончил, горячая сперма разбрызгалась по моей коже, член стал пульсировал между сисек, а его тело дрожало надо мной, пока он судорожно делал вздох за вздохом, продолжая двигать бедрами в хаотичном ритме, забывшись от удовольствия.

Он последний раз содрогнулся, закончив, а потом на секунду застыл, продолжая нависать надо мной. Хотя я всего лишь сжимала для него сиськи, я чувствовала странный триумф из-за того, что этот мужчина настолько мощно со мной кончил, что ему потребовалось время, чтобы прийти в себя.

– Моя очередь, – сказала я, безуспешно пытаясь скрыть возбуждение в своем голосе.

В ответ он зловеще рассмеялся, и сначала я подумала, что это из-за модулятора, но довольно скоро осознала свою неправоту.

■ ■ ■

– Да пошел ты! – злобно выпалила я.

– Только хороших девочек трахают, Эли, а судя по тому, как грязно ты ругалась на меня последние пять минут, ты совсем не из таких.

Еще больше яда полилось из моего рта, когда он опустил руку мне между лопаток и прижал к матрасу, очередной раз медленно засаживая мне. Моим вибратором, будь он неладен, а вовсе не своим членом.

Чувство было такое, что он занимается этим уже час, хотя скорее прошло около десяти минут. Снова и снова он вводил в меня вибратор, удерживал его у моего клитора, пока звездочки не начинали плясать у меня перед глазами, только чтобы вытащить его снова, отказывая мне в оргазме, который должен был произойти ровно в этот момент. Каждый раз я готова была поклясться, что умру от этих истязаний.

– Пожалуйста, – взмолилась я.

– Ты всегда можешь сказать мне остановиться, – сказал он.

Нет, я не могла. Это бы значило, что он победил. С самого начала нашего общения в его руках и так находилась почти вся власть, и я не могла отдать ему еще больше, сдавшись. Мое огромное упрямство всячески противилось этому, и я боялась, как бы оно не свело меня в могилу.

Он достал вибратор, как только я подошла к самому пику, и у меня вырвался всхлип, прежде чем я успела его сдержать. У этой сволочи хватило наглости рассмеяться. Да пошел он. И пошла я тоже. Особенно я в прошлом, которая читала про сдерживание оргазма и думала, что это вроде как весело.

Это было не весело. Это была пытка.

Я заметалась под ним, когда он снова вынул вибратор, заставив мою вагину сокращаться вокруг пустого пространства. С чего он решил, что это сексуально? Сейчас я представляла из себя красное, потное недоразумение с налипшими на лоб влажными прядями и катящимися из уголков глаз слезами. Но я понимала, что ему нравится, ведь у него снова был каменный стояк: его джинсы были все еще расстегнуты и во всей красе демонстрировали безупречный член. В котором он мне отказывал. И даже не давал к нему прикоснуться. Каждый раз, когда я тянулась к нему, он бил меня по рукам и продолжал пытку. Этот мужчина, должно быть, садист, раз подобное его так веселит.

Я замотала головой из стороны в сторону.

– Мне нужно… Мне нужно… – повторяла я снова и снова.

– Ш-ш-ш-ш, – прошептал он, убирая мне волосы с лица. – Я знаю, детка. Ты молодец.

Мое тело сотряс очередной всхлип. После такого я не смогу воспринимать сексуальное возбуждение по-прежнему. Он потряс самые основы моего мироздания.

– Соберись, – единственное, что сказал он, снова загнав в меня секс-игрушку.

Моя спина оторвалась от кровати, и его руки вновь опустились на мою шею прямо под подбородком, чтобы я не смогла двинуть головой. В этот момент мой сосок окутало что-то теплое и влажное.

Он снял маску?

Его язык сдабривал мой сосок, пока вибрирующий маленький отросток массировал мне клитор, и если не останавливаться, то уже ничто не могло помешать мне кончить на этот раз. Я чувствовала, как оргазм зарождается где-то в глубине, как приливная волна, набирающая мощь при приближении к берегу, и готовится обрушиться на меня с той же разрушительной силой, что и циклон в межсезонье.

Он наклонил вибратор, имитируя поступательные движения бедер, и несколько раз прижал отросток к моему клитору. У меня в глазах замигали темные пятна, и их становилось все больше и больше по мере того, как он сжимал мне горло.

Черт, он перекрывал мне кислород.

Он приник ртом к моему соску и мощно присосался, резко убрав пальцы с моей шеи. Я успела глотнуть совсем немного воздуха, прежде чем он снова схватил ее. О нет. Каким образом удовольствие продолжало нарастать? Я не могла это выдерживать. Это было слишком. Все мое тело ощущалось как один оголенный, пульсирующий нерв, и если он заведет меня еще дальше, я получу повреждение мозга; я просто знала это.

Его рот покинул мою грудь, и я вскрикнула от отчаяния.

– Отпусти, Эли, – пророкотал он. – Я подхвачу тебя.

Он снова схватил ртом мой сосок и начал сосать, продолжая истязать мой клитор вибратором, а потом ослабил хватку на шее лишь для того, чтобы я вдохнула немного воздуха. А потом я задрожала, всхлипнула и сомкнула ноги на его запястье, пока он вырывал самый душераздирающий оргазм из моего истерзанного тела.

У меня было ощущение, будто в мозгу случилось короткое замыкание. Будто я умерла. Будто я разговаривала с дьяволом, и дьявол заявил, что доволен своей работой.

А потом я почти наверняка вырубилась на несколько минут, потому что последнее, что я помнила, – это как он отирал мне шею влажным полотенцем, приговаривая, какая я все-таки хорошая девочка.