Чарли сплюнула пулю на пол.

Все, кто был в пещере, в ошарашенном молчании уставились на нее.

– Как ты?.. – заморгал Элиас. – Что это?..

Чарли усмехнулась уголками рта.

– Фокусники никогда не выдают своих секретов.

Наконец оправившись от потрясения, Мейсон взорвался хохотом.

– Не может быть! – Он дважды хлопнул в ладоши. – Она догадалась. Она правда догадалась!

Шок на лице Элиаса постепенно сменялся яростью. Чарли знала, о чем он думает в эту минуту: она уже трижды переиграла его. Трижды отвесила ему оплеуху, расстроив его тщательно продуманные планы. И теперь у него ничего не осталось. Ничего, что можно было бы преподнести его обожаемому господину Локи. Ничего, что можно было бы сделать, кроме…

Он выбросил вперед руку, выстрелив теневой веревкой через всю пещеру. Веревка обвилась вокруг одного из сломанных зубов Фенрира, валявшихся на полу, и отдернулась обратно к Элиасу. Тот схватил зуб размером с кухонный нож и еще мокрый от слюны. Чарли встрепенулась, хотя и понимала, что битва Элиаса уже проиграна. Все люди поблизости защищены от сверхъестественных сил перьями Фрейи – правда, кроме Лу, но это Чарли намеревалась исправить как можно скорее, – и она всерьез сомневалась, что зуб Фенрира способен нанести существенный ущерб великанам-викингам.

Но когда Элиас метнул зуб, целился он не в Чарли, Эбигейл или Мейсона. А в противоположную сторону, причем направив его вниз.

Прямо в грудь ветте.

Зуб вонзился в его длинную бороду, прошел сквозь тело так, что кончик показался из-за спины. Запищав от боли, ветте покачнулся и упал.

– Нет! – вскрикнула Чарли, пробежала по пещере и упала на колени рядом с ветте. – Нет, нет, нет! – Она осторожно дотронулась до его груди, и он вздрогнул от боли. Надо ли вытащить зуб? Или оставить его в ране? Проклятье, как же она могла забыть прилепить перо и ему на грудь? Он ведь такой маленький, такой безобидный. Ей и в голову не приходило… никогда…

Из ее груди вырвались рыдания.

Надо извлечь зуб. Кажется, так обычно говорят в фильмах про врачей? Или наоборот? Она не знала. Мысли путались. В ее силах было лишь извлечь предмет, причинявший ветте столько боли.

Она обхватила зуб пальцами и выдернула его.

И сразу поняла, что совершила ошибку. Ветте закашлялся, кровь забулькала в ране, полилась из-под бороды. Крохотное тельце скорчилось в муках.

– Нет! – всхлипнула Чарли, подхватывая ветте на руки. Он бился и дрожал у нее на ладонях. – Пожалуйста, не надо умирать! Ты нужен мне здесь. Мне надо…

Ветте корчился все слабее, его дрожь утихала, и у Чарли возникло ощущение, будто угасает и она сама. Вот и все. Вот так ей и предстоит попрощаться с другом. Вот так и…

Эта мысль явилась к ней, как давным-давно забытая песня. Как будто строчки ожили у нее в голове и теперь воспроизводились на повторе, а она и не подозревала, что знает их. Позднее ей придется убеждать себя, что ей не пришлось выдумывать: знание всегда было рядом, таилось в ней с того момента, как ветте впервые захлопал в ладошки от предложения посмотреть «Ведьмака». Это знание лишь ждало нужного момента, чтобы проявиться.

– Генри… – прошептала Чарли. – Генри, я здесь. Здесь, рядом.

Его имя. Имя, которое она всегда собиралась дать ему, хотя и не знала какое, пока оно вдруг само не слетело с языка и не повисло в воздухе между ними, укрепляя соединяющие их узы.

– Генри.

Генри ахнул и передернулся всем телом. Он поднял головку с ладони Чарли, его борода затрепетала от нескольких прерывистых вдохов. Чарли бережно переложила его так, чтобы удерживать на одной ладони. Другой рукой она отвела ему бороду в сторону, чтобы осмотреть рану.

В его сером балахоне – том самом, который ветте носил постоянно, однако эта одежда, похоже, никогда не пачкалась и не пропитывалась неприятными запахами, – зияла дыра, а кожа, виднеющаяся в ней… его жемчужно-белая, нежная кожа…

Была целой.

От облегчения Чарли всхлипнула. Ее плечи поникли, голова свесилась на грудь, волосы упали, загородив Генри и словно оберегая его. Он был жив.

Он жив.

– Это все имя, – послышался потрясенный шепот с другого конца пещеры. Рывком вскинув голову, Чарли увидела, что Элиас смотрит на них с Генри вытаращенными зелеными глазами. – Защитные узы между вами – они исцелили его.

Чарли шмыгнула носом и перевела взгляд на Генри. Тот пискнул и сел, с любопытством оглядывая собственную грудь. Убедившись, что с ней все в порядке, он посмотрел вверх, на Чарли. Его глаз она по-прежнему не видела, они прятались под красной шляпой, надвинутой низко, как всегда, и открывающей только нос-пуговку, но на лице ветте она прочла благодарность.

Схватив с пола зуб Фенрира, она осмотрела его. По крайней мере, теперь она сможет выполнить обещание, данное ясеневой жене. Зуб был отправлен в один из потайных карманов платья.

При этом Чарли заметила, что сияние, окружающее ее тело, начинает тускнеть.

Перышко. Его сила иссякала, значит, требовалось вывести всех из этой пещеры как можно скорее.

– Какая досада, – произнес Элиас, похоже полностью оправившийся от шока. – Впрочем, не важно. У меня в рукаве припрятан еще один фокус.

Вскинув голову, Чарли увидела, как Элиас поднял руку, направив ее в сторону Лу. Поначалу Чарли думала, что он приказывает Лу снова выстрелить в нее, а может, в Мейсона или Эбигейл. Но Лу, как включенная машина, медленно повернула ладонь с зажатым в ней пистолетом и направила его себе в голову.

– Нет! – в один голос вскрикнули Чарли и Мейсон.

Перья. Почему она не догадалась защитить одним из них и Лу?

Злорадно улыбаясь, Элиас вытащил из живота дёдстен, бросив его на возвышение, и тот закатился точно в углубление в центре. Чарли было некогда беспокоиться о том, что это значит: они с Мейсоном вскочили и бросились через пещеру, надеясь выбить оружие из руки Лу. Но прежде чем они добежали до нее, прежде чем пещеру огласил еще один выстрел…

Все вокруг легло набок.

Не было ни рокота, ни дрожи тела Фенрира, ударившегося об пол, ни шороха раздвижных дверей. Просто какая-то сила поменяла положение пещеры в пространстве, будто ее, как игрушечную коробку, схватил ребенок и встряхнул изо всех сил. Все ахнули, чувствуя, как их бросило в сторону, и растянулись на каменном полу. Рука Лу мотнулась в сторону, посылая пулю в стену. Сама Лу рухнула, ударившись головой о плиты, и потеряла сознание.

Чарли словно наблюдала за происходящим со стороны, даже за собственным телом, повалившимся на пол. Но при этом ее взгляд был прикован к лучшей подруге. Чарли смотрела на нее, пытаясь убедиться, что Лу не умерла.

Она так сосредоточилась на обмякшем теле Лу, что заметила появление в пещере нового действующего лица лишь после того, как услышала его голос:

– Кому это хватило дерзости помешать мне в самый разгар часа наслаждений?

Застонав, Чарли повернула голову и попыталась разглядеть вновь прибывшего. Но прежде чем успела, тьма заслонила ей глаза и сдавила грудь. Элиас. Увидев, что сила перышка угасает, он снова обвил ее теневыми веревками – на этот раз от самой макушки до щиколоток. Ее поймали. Спеленали, как мумию. Она превратилась в рыбу, способную лишь беспомощно биться на каменном полу. И, судя по сдавленным стонам за ее спиной, Мейсона и Эбигейл постигла та же участь.

Должно быть, чары угасли у всех нас, подумала она.

Она попыталась открыть рот, но чуть не поперхнулась теневыми веревками, плотно обхватившими ее голову.

– Локи… – послышался голос Элиаса – внезапно сдержанный и почтительный, и от этого единственного слова тело Чарли окаменело.

Локи.

Локи здесь. Стоит над ними.

Разве такое возможно?

– Прошу прощения, что помешал, – продолжал Элиас, – но вашего присутствия требовало дело первостепенной важности.

– Что ж, – отозвался бог обманчиво беспечным голосом, словно попал на вечеринку, а не в пещеру со связанными пленниками, у которых были заткнуты рты. – Давай побыстрее. Тебе известно, что я могу пробыть здесь всего несколько минут.

– Известно, – поспешно подтвердил Элиас. – Дело в том, что…

Фенрир издал низкий рык.

С таким видом, будто лишь сейчас заметил чудовище, Локи отреагировал:

– А, вижу, ты наконец нашел моего сына.

Фенрир зло сплюнул.

– Ты не заслуживаешь права называть меня так после того, как позволил другим богам приковать меня к скале и оставить гнить там. Тоже мне отец. – Его слова звучали невнятно и шепеляво – из-за того, что во рту у него поубавилось зубов.

– Но-но, полегче, – услышав это, Чарли представила, как бог выставляет ладони вперед, словно заявляя, что в его предательстве нет ничего личного. – Ладно тебе. Я, между прочим, тоже страдал, запертый в Хельхейме. И ты это знаешь.

Голос Локи казался Чарли на удивление знакомым. Она понимала, что это невозможно, но не могла отделаться от мысли, что раньше уже слышала его. Может, во сне. Откуда ей знать, возможно, Элиас прокрадывался к ней через окно и навевал кошмары, в которых присутствовал Локи.

– Верно, – прорычал Фенрир, – ты был занят. Потому и послал своего мальчишку на побегушках разыскать меня?

– Эй! – вмешался Элиас таким тоном, словно был уязвлен до глубины души.

– Тебе хорошо известно, почему я отправил своего мара найти тебя, – ответил Локи. – Боги знают о вороне, с которым ты говорил. О том, который принес тебе вести, где находится Печать. – Он сделал паузу, и Чарли отчетливо представила, как по его противному лицу расплывается ухмылка, хотя она и не знала, как выглядит Локи. – А ты разве не хотел поделиться с любимым отцом тем, что узнал? Разве не за этим искал меня?

– Я искал тебя, – огрызнулся Фенрир, – потому что желал, чтобы ты умер первым из богов.

– Хм-м… – протянул Локи. – Внушает беспокойство. Какая жалость, что твои зубы, похоже, пострадали. – По полу пещеры зазвучали его шаги. – Кстати, чье это достижение? Я хотел бы поблагодарить его лично.

– Это сделала одна из пленников, – ответил Элиас. – Не советую освобождать ее. Похоже, у нее есть нож валькирий.

– Вздор. – Локи дважды хлопнул в ладоши. – Дай-ка мне на них посмотреть. Это будет забавно.

– Но у вас осталось всего две минуты…

– Элиас, – непререкаемым тоном перебил Локи, – отпусти их.

Элиас помедлил. А потом десятком змей, медленно скользящих по телу Чарли, теневые веревки разжались, отпуская ее. Они отступили обратно к Элиасу, втянувшись в него, и остались лишь те, которые кляпом затыкали ей рот, связывали ноги и прижимали к полу.

– Эти жалкие людишки тут ни при чем, – зарычал Фенрир. – Речь о нас с тобой, отец, и я жду, что ты окажешь мне уважение и уделишь внимание, которого я заслуживаю.

Локи вздохнул так, словно волк был лишь помехой на его пути к развлечениям. Чарли подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как бог медленно подходит к Фенриру и останавливается прямо перед ним.

– Мой мальчик. – Локи широко развел руками, словно собираясь обнять волка. – Благодаря мне ты явился в этот мир таким, как есть, – чудовищем, и это значит, что ты сообщишь то, что я хочу узнать. – Он широко улыбнулся, но эта улыбка не отразилась в глазах.

Локи выглядел совсем не так, как ожидала Чарли. Он представлялся ей скользким типом, тощим, с неестественно широкой белозубой улыбкой, – придворным шутом, возведенным до уровня бога. В Интернете Локи изображали с длинными рыжими волосами и коварными глазами, иногда в маске. Или гротескной фигурой, иногда с козлиной бородкой или рогами. Чарли знала, что Локи – оборотень, значит, на рисунках он мог быть показан лишь в одном из своих обличий.

Но как бы там ни было, она даже представить не могла, как он выглядит на самом деле.

Тот, кто стоял перед Фенриром, не был ни скользким, ни тощим. Не имел ни рыжей шевелюры, ни козлиной бородки, ни рогов. Рослый и широкоплечий, он носил короткую стрижку цвета соли с перцем. И выглядел на сорок с небольшим, на загорелом лице из уголков глаз разбегались мелкие морщинки. Они обозначились отчетливее теперь, когда он присел на корточки возле раненого Фенрира и улыбнулся еще шире, словно с помощью обаяния пытался вытянуть информацию из волка.

– Отойди от меня, – прорычал Фенрир, скаля остатки зубов.

– Или что? – Локи склонил голову набок и слегка надул губы. – Зажуешь меня насмерть?

– Я ничего не скажу тебе про Печать, – заявил волк. – Лучше умереть.

Чарли изогнула шею, надеясь разглядеть Мейсона. И увидела, что брат, с кляпом во рту и связанными ногами, смотрит на Локи такими вытаращенными глазами, что они вот-вот вывалятся из глазниц. Он так потрясен, впервые увидев бога? Чарли оказалась более подготовленной, чем ее брат, ведь накануне ночью она видела родную сестру, которая не умерла, а стала сверхъестественной воительницей.

– Это можно устроить, – ответил Локи Фенриру. Он вынул из кармана изогнутый золотистый нож. – Этот серп сделан из того же материала, что и ножи валькирий. Ты ведь понимаешь, что это значит?

Фенрир лишь заморгал.

– Все верно: он способен рассечь твою шею так же легко, как птичьи крылья в полете рассекают воздух. Итак… – Локи улыбнулся, поднимая серп и занося его над волчьей шеей. – Говори, где Печать, или я отрежу тебе голову.

– Локи! – предостерег Элиас. – Шестьдесят секунд.

– Тебе не хватит времени, – напомнил волк. – Меньше чем через минуту ты исчезнешь.

– И тогда за дело с радостью примется мой помощник Элиас. – Локи задумчиво постучал себя по подбородку. – Как тебе… скажем, пребывание тысячу лет взаперти в этом храме?

– Ты не…

Без предупреждения Локи замахнулся серпом и прижал его к шее Фенрира.

– Постой! – рявкнул волк, и бог остановил свое оружие прежде, чем то успело прорезать верхний слой шерсти и кожи. Когда он убрал серп, с него капала кровь. – Я скажу, – пообещал Фенрир, не сводя взгляда маленьких злобных глаз с лезвия. – Но она тебе не понравится.

– Кто «она»? – спросил Локи.

– Это была загадка, – пояснил волк. – То, что я узнал от ворона. Не указание места, а только такие слова… – Он прикрыл глаза и произнес по памяти: – «Гуще нет синевы, зловещая лава, танец в лунном сиянье, невозможно, но правда».

«Зловещая лава? – мысленно повторила Чарли. – Что еще за загадка?»

Локи задумчиво покусал нижнюю губу.

– Хм-м… – пробормотал он. – Странно.

– Двадцать секунд, – предупредил Элиас, и пещера снова задрожала.

– Ладно. – Локи дважды хлопнул себя по ногам и начал подниматься. – Элиас, Фен, вы идете со мной в Хельхейм.

– Но… – начал волк.

– Тихо! – Локи вынул из кармана небольшой черный шарик и бросил его через всю пещеру Элиасу, который с удивленно раскрытыми глазами поймал его. – Мне надо, чтобы ты был заперт в целости и сохранности в мире мертвых, сынок. Нам предстоит одно дельце, и я не могу рисковать – вдруг ты ускользнешь. Значит, – он наконец повернулся к Чарли, Мейсону и Эбигейл, расплывшись в широкой улыбке, – мне остается только поблагодарить наших пленников, и можно…

Взгляд Локи упал на Чарли, и он застыл. Его глаза широко раскрылись. Улыбка слетела с лица, глаза перебегали с Чарли на Мейсона, с Мейсона на Чарли. Пещера тряслась все громче и сильнее. Тела Локи и Элиаса пропали на миг, словно лампочки перед тем, как перегореть. Бог появился снова, а Элиас нет – он исчез, возможно, был уже в Хельхейме.

Но Чарли не могла думать об исчезновении Элиаса. Не могла мысленно задерживаться на нем и разбираться в мешанине чувств, которую оно вызвало в ее душе – благодарности, облегчения, тревоги и того, что в ней как будто разверзлась пропасть, – потому что Локи перестал переводить взгляд с нее на Мейсона и уставился на ее брата, будто человек, впервые увидевший солнце.

– М-Мейсон? – с запинкой спросил Локи и нерешительно шагнул к нему. Потом помедлил и повернулся к Чарли: – Шарлотта?

Чарли показалось, что ее тело окаменело.

Бог сделал еще шаг к ней. И еще. Поднял руку, снова опустил. Чарли хотела бежать, но словно приросла к месту. Глаза Локи – они были такими знакомыми. И его нос. И очертания губ. Она знала их. Видела каждый день, глядя на себя в зеркало. И теперь была вынуждена в ужасе и неверии смотреть, как он открыл рот и прошептал:

– Мои дети…

В этот миг пещера яростно содрогнулась, и бог исчез.