Стоило им немного отойти от особняка, как лес стал казаться подозрительно неволшебным. Ухали совы. Стрекотали сверчки. Под ногами шуршали листья и хрустели ветки. Чарли различала, что где-то шушукаются эльфы, но больше ничего особенного не замечала. Им не попалось ни одной змеи или двухголовой птицы.

И это мнимое спокойствие тревожило Чарли.

Шагая вперед, Мейсон держал на изготовку металлическую биту. Чарли сжимала нож в правой руке и ржавые кухонные ножницы в левой. В глубине чулана в доме Элиаса они отыскали какое-то оружие, похожее на копье, и Чарли молилась, чтобы оно оказалось стальным, так как помнила, что духи природы терпеть не могут металл. Копье она вручила Эбигейл. И заодно заставила ее надеть защитную металлическую цепочку, которую до сих пор носила сама. Если из сегодняшней переделки они выберутся живыми, она купит похожие цепочки для всех, кто ей дорог.

Вдобавок каждый нагреб по полному карману золотых монет, которые Чарли нашла в ящике тумбочки у кровати Элиаса. Она рассудила, что надежнее всего будет задобрить лесную жену, если они вдруг столкнутся с ней.

Прежде чем покинуть дом, все вывернули одежду наизнанку. Мейсон и Эбигейл посмотрели на Чарли как на помешанную, когда она попросила их об этом. Сама Чарли до сих пор понятия не имела, не подшутил ли над ней Элиас, заставив вывернуть футболку, но рисковать не хотела. Вдобавок она переложила предметы в потайных карманах, распределив их так, чтобы было легко достать после того, как она надела платье наизнанку.

Все трое подготовились к походу как могли, но все же чувствовали, что этого недостаточно.

Слева от Чарли в кустах зашуршало, и она резко обернулась, взмахнув ножом и ножницами. Но из листвы выскочил кролик с белым хвостом и ускакал прочь.

Чарли перевела дух.

– Это же просто смешно. По-моему, я схожу с…

И тут прямо перед ними ясень раскололся надвое.

По крайней мере, так показалось Чарли. Но присмотревшись, она поняла, что дерево осталось невредимым, а то, что она приняла за отколовшуюся часть ствола, – на самом деле рослая женщина с корой вместо кожи и венком из веток на голове, отделившаяся от дерева и преградившая им путь.

Звук, вырвавшийся у Эбигейл, могла бы издать мышь, раздавленная тяжелым ботинком.

– Путники! – заговорила женщина. В ее голосе слышались треск веток и шорох листьев. – Я аскафруа, жена этого древнего ясеня.

– Ой! – вспомнив о приличиях, Чарли вытащила из кармана золотую монету. Мейсон и Эбигейл поспешно последовали ее примеру. Один за другим они бросили монеты к когтистым ногам ясеневой жены. А потом, не зная, правильно ли она поступает, Чарли начала, согнувшись в поклоне: – О досточтимая ясеневая жена, мы ищем…

– Поднимись, – прошуршала аскафруа, и Чарли быстро выпрямилась. – Я – душа этого ясеня. И неразрывно связана с ним, как и он со мной. Меня не заботит людское подобострастие.

– Ладно. – Чарли бросила взгляд на своих спутников, и те пожали плечами. – А что же тогда вас заботит?

– Ты – друг того ночного мара, – заявила ясеневая жена.

– Нет, – возразила Чарли, и у нее внутри все болезненно сжалось. – Может, когда-то и была им, но… нет, Элиас мне больше не друг.

– Ясно. – Аскафруа склонила увенчанную ветками голову набок и окинула Чарли с головы до ног взглядом черных глаз. – Значит, ты не на стороне бога-трикстера Локи?

– Нет, конечно! – выпалила Чарли. – Зачем меня спрашивать об этом? Ведь Локи намерен уничтожить Асгард.

– Возможно. – С тихим потрескиванием и шорохом аскафруа подошла к Чарли. Эбигейл и Мейсон попятились. Чарли осталась на месте: чутье подсказывало ей, что отступать или выказывать страх нельзя. – Тебе известно предание о ясене, дитя?

– М-м… – Чарли метнула взгляд на ствол дерева, от которого отделилась аскафруа. – Отчасти. Мне говорили, что это самое важное дерево в лесу.

От этих слов темные глаза аскафруа блеснули. Кажется, она осталась довольна.

– Это так. А знаешь ли ты, почему он считается самым важным?

– Не знаю.

– Есть несколько причин, – принялась объяснять аскафруа. – Первая заключается в том, что составные части ясеня обладают магическими способностями, доступными даже людям: кора ясеня останавливает кровотечения, листья исцеляют змеиные укусы.

– Это… полезно, – отозвалась Чарли.

– Мэм… – послышался голос Мейсона, и Чарли сжалась, увидев, как аскафруа со скрипом повернула голову к ее брату. – Мисс… эм-м… Ясень? Простите. Просто… наша подруга в беде. В большой беде. И мы стараемся как можно скорее разыскать ее. Пока она не… ну понимаете… – под испепеляющим взглядом аскафруа Мейсон сник, отступил и договорил шепотом: – …умерла.

– Вы выслушаете меня, – заявила ясеневая жена и, скрипя суставами и потрескивая, стала надвигаться на Мейсона. Брат Чарли попятился и чуть не наткнулся спиной на дерево. – Иначе вас внезапно поразит ясеневая лихорадка.

– А что это? – спросил Мейсон.

– Особая хворь, которую аскафруа способны насылать на тех, кто вызвал наше недовольство. – Она подняла руку с вытянутым вперед когтистым, поросшим корой пальцем, проведя им по лицу Мейсона. – Бородавки. Жар. Сыпь. – Она подалась вперед, приблизила к щеке Мейсона свою щеку, из которой росли мелкие веточки. – Паразиты, которые, размножившись в крови, постепенно пробираются к сердцу, наконец достигают аорты, вгрызаются в нее и высасывают тело дочиста…

– Ясно. – Мейсон прокашлялся. – Понял. Значит, послушаем рассказ.

Аскафруа выпрямилась и отступила, не сводя черных глаз-бусинок с Мейсона. Потом кивнула и начала:

– Вселенная состоит из восьми миров. – Она повела рукой в воздухе. Светло-зеленые фосфоресцирующие кристаллы возникли из ее пальцев и закружились, составив подобие небес со сферическими телами в них. – Люди считают, что их девять. Что Асгард и Мидгард – отдельные миры, но люди заблуждаются. Один мир сосуществует с другим. – Пока она говорила, одна из сфер осветилась изнутри, словно в центре зажглась белая лампочка. – Эти миры связаны корнями и ветвями Иггдрасиля, великого Древа жизни. – Аскафруа снова повела рукой, и сферы выстроились, образовав кривоватый круг. Вокруг них и между ними появились другие кристаллы, сливаясь, вытягиваясь и приобретая сходство со стволом, корнями и повисшими ветками. – Асгард и Мидгард находятся в стволе Древа. Альвхейм, Ванахейм, Муспельхейм и Нифльхейм висят на ветвях. Ётунхейм, Свартальвахейм и Хельхейм связаны с корнями, – когда она перечисляла названия миров, сферы вспыхивали, указывая, где находится каждый из них.

– Итак… – аскафруа обратилась к своим слушателям. – Может быть, вы не знаете, что Иггдрасиль – это ясень. Точнее, зеленый ясень, такой же, как мое дерево в этом лесу.

Она сделала паузу, вероятно, ожидая, что теперь Чарли и остальные сами сделают выводы. Но они молчали, и тогда аскафруа со вздохом указала на парящее в воздухе изображение мирового Древа.

– Неужели не видите? Ясень священен. Это великий объединитель, ткань, связывающая воедино все восемь миров. И я как аскафруа – одна из множества хранителей Иггдрасиля.

– Погодите! – Чарли шагнула вперед, переводя взгляд с ясеневой жены на изображение Иггдрасиля. – То есть ясень, из которого вы только что вышли… как-то связан со всеми мирами?

Аскафруа кивнула, не сводя с нее немигающих глаз.

– Значит, это вы отправили тех ребят в Муспельхейм. В жертву Сурту.

Отшатнувшись, ясеневая жена прошелестела:

– Ни я, ни кто-либо из моих сестер ни за что не сделали бы подобного! Рагнарёк страшит нас так же сильно, как и богов. Все сущее противится превращению Иггдрасиля в транспортную артерию. Слишком уж он драгоценен. Единственный путь между мирами – по мосту Биврёст. По исполинскому радужному мосту, который люди считают простирающимся между Землей и Асгардом, но на самом деле он соединяет все восемь миров.

– Тогда как же?..

– Зверь Фенрир совершил ужасное преступление против восьми миров. Воспользовавшись священным Иггдрасилем, чтобы доставить в нужное место тела, он прибег к худшему из видов черной магии – аскмаги, или ясеневой магии. Это самая могущественная магия из всех существующих, но, когда ее применяют, она вызывает истирание волокон, которые связывают миры.

Чарли, Мейсон и Эбигейл встревоженно переглянулись.

– Звучит как-то не очень, – высказался Мейсон, когда они снова посмотрели на аскафруа.

– Проницательно подмечено, человек, – сухо оценила ясеневая жена. – Бездумное и жестокое применение Фенриром аскмаги, чтобы накормить Сурта, создало опасный прецедент. Повсюду в восьми мирах есть те, кто ненавидит богов и будет рад ввергнуть Асгард в пламя Рагнарёка. Как только до них дойдут вести об успехе Фенрира, они без колебаний последуют его примеру – постараются напитать Сурта так, чтобы он обрел всю полноту своей силы, и при этом уничтожат барьер, который разделяет и оберегает восемь миров. – Она содрогнулась всеми листьями. – Разразится хаос. Один мир за другим будут истекать кровью, магия перестанет подчиняться кому бы то ни было, Сурт окажется на свободе. Худшей судьбы и вообразить нельзя – и для нас, духов и существ Асгарда, и для вас, людей.

– Тогда кто же?.. – начала Чарли.

– Как я уже говорила, – перебила аскафруа, догадавшись, о чем спрашивает Чарли, – есть и другие миры. Альвхейм, дом альвов. Свартальвахейм, дом двергов. Ётунхейм, дом великанов-ётунов. И так далее.

– Другие миры, – подхватила Чарли, – которые будут рады увидеть, как боги Асгарда лишатся могущества.

Ясеневая жена кивнула.

– Но мы не можем этого допустить. – Она указала на монеты, брошенные на землю. – Вы пришли ко мне с дарами. Этот жест принят с благодарностью и не будет забыт.

Плечи Чарли обмякли, и она лишь теперь осознала, насколько прежде была напряжена.

– Итак. – Зашуршав листьями и ветками, аскафруа выпрямилась во весь рост. – Я позволю вам уйти, не наслав ясеневую лихорадку. А за вашу доброту вот что поведаю вам: я видела, как тот ночной мара бежал через лес. С ним была девушка, но казалось, что с ней… что-то не так. Они направлялись к берегу озера – к тому месту, куда лучше не ходить. Над ним уже давно витают темные силы. Будьте осторожны.

– Спасибо вам, – ответила Чарли. – Это очень…

Аскафруа подняла палец, похожий на острую сучковатую ветку, заставив ее замолчать.

– Однако… – она пригвоздила троих слушателей к месту взглядом глаз-бусинок, – …я должна дать вам поручение.

Еще одно, мысленно простонала Чарли, а вслух спросила:

– Какое?

– Когда найдете великого зверя Фенрира, заберите у него один из зубов и принесите мне.

Принести ей зуб? От потрясения Чарли едва устояла на ногах. Ей и так предстояло проскользнуть под носом у чудовища и спасти лучшую подругу. А теперь выяснилось, что придется еще и сыграть с этим чудовищем в стоматолога.

– А если мы откажемся? – спросила Чарли.

Аскафруа задумчиво оглядела свои пальцы.

– Как же будет печально, если всех вас поразит неведомая хворь. От которой у врачей не найдется средства.

Репертуар угроз ей пора пополнить, подумала Чарли и решительно кивнула.

– Мы выполним поручение.

Ясеневая жена довольно кивнула, отступила на несколько шагов и начала сливаться с деревом, поскрипывая ветками и шурша листьями, пока не стала с ним единым целым. Чарли вздохнула и посмотрела сначала на Мейсона, который выглядел потрясенным не меньше, чем она сама. Потом повернулась к Эбигейл, ожидая увидеть на ее лице примерно такое же выражение.

Но Эбигейл широко ухмылялась.

– Знаете, – заявила она, поворачиваясь к Чарли и Мейсону, – пожалуй, не такой уж он и скучный, этот городок.