Софи застыла, расправив крылья. А потом они опустились, собрались в складки и вскоре, сделавшись размером не больше спеленутого младенца, уместились на спине Софи.

Немыслимо.

Этого не могло быть.

Софи мертва. Умерла два года назад в больнице на окраине города. Чарли была там. И Мейсон был. И их мама. Они видели, как она умерла, они скорбели по ней. Полгорода пришло на ее похороны. Мама произнесла речь, из которой никто не разобрал ни слова, потому что она не переставала рыдать. И цеплялась за руку Мейсона так сильно, что кровь отлила от его пальцев и они совсем побелели. С тех пор все навсегда изменилось.

Софи умерла.

И все же она стояла за окном.

Ветте в углу поднял взгляд от недоеденного печенья, выясняя, что так напугало Чарли. В белой бороде застряли крошки. Отложив огрызок печенья на пол, он подбежал к кровати и стал взбираться на нее по одеялу. Его крошечные ручки оказались на удивление ловкими: он живо очутился наверху и пристроился в углу кровати, чтобы лучше видеть, что происходит.

Дрожа, Чарли оттолкнулась от пола и поднялась на ноги. Она уставилась в глаза Софи, которая не улыбалась, не хмурилась и вообще не подавала виду, что узнала ее, лишь не сводила с нее пристального взгляда. Чарли нерешительно шагнула к окну и потянулась над столом, чтобы отпереть щеколду. Обхватив пальцами ручку, она потянула за нее вверх. Как только рама поднялась настолько, что Софи могла пробраться под ней, Чарли отступила в комнату, неловко споткнувшись, будто опасаясь, что сестра-близнец ударит ее.

– Ты… – Чарли облизнула губы, жалея, что ее голос звучит так сипло. – Ты… ангел?

Первыми словами, обращенными к Чарли ее умершей сестрой, стали «не совсем».

Вложив меч в ножны, висящие на поясе, Софи пригнулась, входя в комнату, и наступила на письменный стол. Когда-то он принадлежал им обеим. Софи спрыгнула на ковер осторожно и мягко, как кошка.

Выпрямившись, она сказала:

– У меня мало времени.

Чарли не помнила, чтобы ее голос был таким грудным. Может, между четырнадцатью и шестнадцатью годами он стал более звучным?

– Скоро мама зайдет проведать тебя перед сном.

Услышав, как легко ее сестра-близнец зовет их мать «мамой», будто последние два года и не пропадала где-то, будто вообще не покидала дом, Чарли ощутила болезненный спазм в животе. Это слово было нагружено тысячами воспоминаний. Сколько раз они произносили его, часто выкрикивали хором, пробегая по коридорам дома в поисках чего-нибудь вкусненького, фильма, игрушки, потерянной в который раз! А два года назад все это вдруг исчезло. Не стало беготни по коридорам. Не стало дружных криков. Чарли думала, что больше никогда не услышит этого слова из уст сестры.

– Как… как такое вообще возможно?

– Объясню в другой раз. – Софи прошла через комнату и заперла дверь. Она не оглядывалась по сторонам. Ничем не дала понять, что заметила, как сильно изменилась комната с тех пор, как она жила в ней. И это навело Чарли на мысли… неужели Софи уже бывала здесь?

– Подожди! – Мозг Чарли заработал и уцепился за скрытый смысл слов Софи. – Значит, мама смогла бы тебя увидеть?

– Конечно, смогла. Я ведь не призрак и не принадлежу к духам природы. Я совершенно живая.

Совершенно живая. Чарли чуть не расплакалась от облегчения, одновременно едва сдерживая тошноту.

– Как я уже сказала, подробности объясню потом, а пока тебе достаточно знать вот что… – Софи обернулась, ее темные пряди блеснули при свете лампы на тумбочке у кровати. Волосы у нее были немыслимо длинными, словно с дня исчезновения она ни разу не стриглась. – Я никогда не умирала.

Чарли открыла рот и снова закрыла.

– Ты?..

– Я была избрана Одином и взята из той больницы. Предстала перед ясеневым троном, с которого он правит, прошла испытание и была признана достойной.

– Признана достойной… чего?

– Стать одной из валькирий.

Кровь зашумела в ушах Чарли. Голова закружилась. Ей казалось, что она живет в сновидении, словно эта ночь, с тех пор как она очнулась, раненная драугром, – чей-то невероятный вымысел. Неужели перед ней и правда стоит сестра? И она на самом деле?..

– Валькирия… – прошептала Чарли, замечая доспехи на сестре, висящее на ее поясе оружие, сложенные за спиной крылья.

Что там рассказывал ей о валькириях Элиас?

«Это женщины, родившиеся у родителей-людей и являющиеся людьми, которых Один наделил сверхъестественными способностями в обмен на служение ему».

Будто прося подтвердить, что она не спятила, Чарли перевела взгляд на ветте, по-прежнему сидящего на углу кровати и с любопытством наблюдающего за ними. Заметив, что Чарли смотрит на него, он лишь пожал плечами.

Софи проследила за взглядом сестры. И, кажется, впервые за все время заметила, что в комнате они не одни. Она прошла к кровати, протянула руку и почесала ветте под бородой.

– Любопытно… – пробормотала Софи скорее себе, чем Чарли.

– Подожди… – Чарли пыталась собрать воедино новую версию прошлого, в котором не было смерти ее сестры. – А та ночь в больнице… что случилось на самом деле?

Софи подняла голову, убрала руку от бороды ветте.

– Линия остановки сердца, которую ты видела на мониторе, – дело рук одной из старших валькирий. Той, которая явилась за мной. С помощью магии она создала видимость моей смерти, а потом забрала меня к Хлидскьяльву.

– Но… но как же твое тело? Похороны?..

Софи повела бровью.

– А разве гроб был открыт?

– Нет, но…

– Магия способна творить чудеса, Чарли. В том числе заставлять людей верить, что в гробу лежит тело, которое на самом деле находится далеко-далеко.

– А я думала, магия отделена от людей. Как же тогда?..

– Ты все узнаешь со временем, сестра, – перебила Софи, и у Чарли снова возник спазм в животе. – А пока ты должна выслушать меня: Асгард в опасности.

– Асгард – то есть… Земля?

– Правильно.

– В опасности – какой?

– Как много тебе известно, – спросила Софи, впиваясь суровым взглядом в сестру, – о боге-трикстере Локи?

Чарли вспомнила тот день, который провела в лесу вместе с Элиасом. Когда они говорили с лесной женой и удирали от виттра. Неужели это случилось лишь в прошлую среду? Вспоминая то время, она отвлеклась, переместилась туда, где ее мысли были никак не связаны с умершей-но-живой сестрой и не казались неразрешимой головоломкой. Сосредоточившись, она вызвала в памяти рассказ Элиаса. Историю о Локи и Одине, которые навсегда стали кровными братьями. О предательстве Одина. О наказании Локи, навечно заключенного в темницу мира мертвых. Ее передернуло.

– Кое-что, – наконец ответила Чарли. – Я знаю, что когда-то они с Одином связали себя кровными узами, которые со временем ослабели.

– И это еще мягко сказано. – Софи покачала головой. – Локи коварен. Он заставил Одина поверить, будто они братья, которым суждено вечно править вместе. Но это была ложь.

Вот она, другая версия событий, о которых она слышала ранее от Элиаса.

– Что же случилось?

– Локи завидовал Одину как Всеотцу. Ему было мало считаться его братом: Локи желал завладеть троном. – Софи положила руку на рукоять меча, будто ждала, что кто-то ворвется в комнату через окно. – Задолго до того, как боги наложили Печать, Локи задался целью захватить трон Одина. И породил великое множество чудовищ, одно смертоноснее другого. Локи не было дела до опасности, которую они представляли для людей. Он упивался тем, что творил, зная, как дорожит Один человеческими жизнями, и пользовался его чувствами ради собственной выгоды. По сути дела, он заявлял: «Отдай мне трон или смотри, как будут гибнуть дорогие тебе люди».

К этому моменту брови Чарли поднялись высоко на лоб.

– Но я слышала, что это Один предал Локи.

Софи фыркнула.

– Понятно. И от кого же ты это слышала? Случайно, не от одного ночного мара?

Холод страшного предчувствия пополз вниз по спине Чарли. «От одного ночного мара»…

– Нет, – продолжала Софи, – Один не предавал Локи. Все было наоборот. Локи – первая и последняя причина, по которой боги решили создать Печать: настолько опасным стало его войско чудовищ. И хотя Локи так и не удалось захватить трон Одина, он преуспел кое в чем другом: убил возлюбленное дитя Одина, Бальдра.

– О-о… – Чарли перенеслась на два года назад, к первой неделе после мнимой смерти Софи. К ошеломляющему, удушливому горю, нависшему над домом. К тому, как мама целую неделю не вставала с постели. А когда наконец поднялась, то готовила еду, точно зомби, возила их в школу, точно зомби, и пламя жизни в ней казалось раз и навсегда погасшим. Чарли понимала, что означает для родителей смерть ребенка. И могла лишь представлять, какая неистовая ярость к Локи застилала глаза Одина. Должно быть, она ослепила его.

– В наказание за преступление, – продолжала Софи, – Локи был изгнан в мир мертвых Хельхейм, к своей дочери. Один же с остальными богами совместными силами наложили Печать, защитив человечество от чудовищных порождений Локи. – Она сделала паузу. – С тех пор Локи не прекращал попытки ее разрушить.

Эти слова подтверждали то, о чем Чарли знала. Стараясь не выдать лишнего, она спросила:

– А какое отношение имеет к этому Элиас?

– Он рассказывал тебе, как именно стал ночным мара? – спросила Софи, делая шаг к сестре. Ее кожаные сапоги зловеще-бесшумно касались ковра, словно ее здесь и не было. – Говорил, чем ему пришлось заплатить за превращение из человека в ночную тварь? Или каким образом ты сумела увидеть его без помощи глазяники?

Чарли невольно раскрыла глаза. Об этом она не подумала. Как же она могла упустить такое из виду? До того, как она съела глазянику, мир был совершенно обычным. Ни магии, ни чудовищ… если не считать Элиаса. Как он превращается в мара, она увидела простым человеческим зрением.

– Наверное… – Чарли попыталась разобраться в путающихся мыслях. – Наверное, последнее я объяснила тем, что когда-то он был человеком. В нем осталось что-то человеческое, поэтому я и сумела его увидеть.

– В этом ты права, – кивнула Софи. – Мара и валькирии – единственные, кого можно создать из людей, поэтому мы уникальны: и не люди как таковые, и не обитатели Асгарда. И можем взаимодействовать с обоими мирами.

– Так как же он стал ночным мара? Ему тоже понадобилось благословение Одина?

Софи поджала губы.

– Один ни за что не сотворил бы такую мерзость. Нет, чтобы стать мара, человек должен отправиться в мир мертвых и обратиться к Локи. Чаще всего такие люди предлагают услуги – вместе с частью своей души, – в обмен на то, чего отчаянно жаждут.

Мрачные предчувствия, холодком пробегающие по спине Чарли, усилились, превратились из струйки в мощный поток.

– Чего хотел Элиас?

– Этого мы не знаем, – ответила Софи. – Зато нам известно, о чем Локи попросил его взамен.

– О чем же?

– Мара ведь рассказал тебе о Печати, да?

– Рассказал. – Чарли вспомнила, как начался этот вечер, как драугр гнался за ними через парковку. Шрамы на спине и боку отозвались слабым жжением.

– Так вот, боги сделали все возможное, чтобы Печать была прочной, неприступной стеной, отделяющей Асгард и людей… но абсолютной магии не бывает. В чарах, простертых так широко – на всю планету! – не может не быть нескольких трещин.

– Трещин? – моргая, повторила за сестрой Чарли.

– Лазеек. Отверстий. Слабых мест, которыми Локи, находясь в Хельхейме, может воспользоваться, чтобы однажды полностью разрушить Печать. И спустить своих чудовищ на людей. Убить стольких, чтобы заставить Одина отказаться от трона.

Трещины. Чарли вспомнилась девочка со сладкой ватой. Та, которая смогла увидеть драугра. Значит, вот что тогда произошло? Чудовище проскользнуло сквозь трещину в Печати? И по-прежнему находится где-то в лесу, блуждает по округе, способное коснуться, схватить, убить любого человека? При этой мысли Чарли затошнило.

– В прошлом нам, валькириям, без труда удавалось успевать вовремя к этим трещинам. Лишь некоторые чудовища выбирались через них, но часто их появление навсегда оставляло шрамы в мире людей – ты наверняка слышала про Зону 51 или про встречи с бигфутом на севере, – но в целом жизнь продолжалась, как обычно. Беда в том… – она сжала кулаки, кожа ее перчаток туго натянулась на костяшках, – …что трещины множатся.

Сердце Чарли застучало быстрее. Ей вспомнился гигантский волк, крадущийся по улице: судя по виду, он мог без труда, даже не запыхавшись, растерзать толпу людей.

– Множатся? О чем ты?

Софи устремила взгляд в окно.

– Трещины открываются повсюду в этом мире. Их становится слишком много, мы не в состоянии справиться с ними в одиночку. Не говоря уже о том, что у Локи в рукаве припрятано с полдюжины других гнусных планов. Этому миру… – Софи снова посмотрела на Чарли, – …грозит смертельная опасность.

– Значит, это Локи создает щели в Печати?

– Конечно, он, – не скрывая отвращения, подтвердила Софи. – Печать он ненавидит всеми фибрами своего бессмертного существа. Он выдумал ночных мара, чтобы вершить свою волю за пределами Печати.

– То есть Элиас… – Чарли показалось, будто ее сердце разрубили пополам, разорвали и выжали из него надежду на то, что оно снова станет целым. – Он работает на Локи…

Он работает на Локи.

Все это время Элиас притворялся, будто заботится о безопасности людей. Делал вид, что он на ее стороне. Но это была ложь.

Но… разве он утверждал, что ему есть дело до людей? Говорил ли хоть раз, что ведет расследование ради пропавших парней? Нет. Наоборот, он ясно дал понять, что занимается этим совсем не потому, что беспокоится за род человеческий – он действует в собственных интересах. Просто Чарли попыталась убедить себя в обратном. И как дура начала верить, что пробивается сквозь его твердый панцирь. Что Элиас стал меняться.

Жалкие напрасные надежды.

Словно ощутив отчаяние сестры-близнеца, Софи впервые посмотрела на нее смягчившимся взглядом. Потом подняла затянутую в перчатку руку и положила ее на плечо Чарли. Это было их первое прикосновение за более чем два года, и, несмотря на перчатку, Чарли почувствовала тепло ладони Софи, которое проникало в глубину тела, распространялось по нему, словно она сделала согревающий глоток чая.

– Где пропавшие ребята? – прошептала Чарли, понимая, как ей не хочется слышать ответ. – Их забрал драугр?

– Нет, драугру они не достались, – тихо ответила Софи, опустив руку. – У нас есть предположение насчет того, куда делись старшеклассники. Но ты должна знать, Чарли… драугры – слуги Локи, как и Элиас. Он лгал тебе все время.

Ее рассеченное надвое сердце заледенело, покрылось толстой коркой льда. Низкий рокот заполнял уши, ярость разгоралась в животе, излучая жар и холод одновременно, – незнакомые ощущения, которые пугали ее, приводили в растерянность. Она не понимала, что с ней происходит. Элиас оказался лжецом. Гнусным лжецом, мошенником, обманщиком, который дошел до того, что страстно и отчаянно целовал ее, будто в самом деле желал.

А Чарли, жалкая дуреха, угодила прямо в его ловушку.

Она не расплакалась. И даже не выплеснула наружу ярость. Просто расправила плечи, посмотрела сестре в глаза и спросила:

– Что я могу сделать?

Услышав в ее голосе стальную решимость, Софи изогнула губы в полуулыбке, и Чарли увидела прежнюю сестру: девчонку, которая обожала игры, молчаливую фантазерку, способную представить, что стул и несколько простыней – это целый замок. И этого было достаточно. Достаточно, чтобы поверить в ее реальность. Осознать, что Софи вернулась. Что она жива. Невероятным, удивительным, чудесным образом, но жива. И она, Чарли, больше не одинока. И никогда одинокой не была.

От этого Чарли захотелось плакать. Броситься к сестре и сжать ее в объятиях так, чтобы хрустнули кости.

Но она не сдвинулась с места. Несмотря на знакомую полуулыбку, Софи уже не была прежней. И это ошеломляло своей очевидностью. Софи стала сильной и опасной, как клинок, свисающий с ее бедра. На ее плечах и руках перекатывались мышцы. Да ведь у нее и крылья появились.

Искры вспыхнули в глазах Софи, словно она поняла, о чем думает сестра. Но и она не сделала шаг навстречу. Только сказала:

– Один знает, кто оставил знаки на деревьях. – Она повернулась, прошла к открытому окну и выглянула наружу. – Это древнее чудовище. То, которого не видели уже много тысячелетий.

– Опасное?

– Гораздо опаснее, чем ты можешь себе представить, – ответила Софи. – Его зовут Фенрир. Это одно из ужасных порождений Локи, похожее на волка существо, произведенное на свет союзом бога-трикстера и великанши.

У Чарли екнуло в животе. «Похожее на волка существо». Как раз такое она видела крадущимся по их улице.

– Я видела его! – выпалила она не раздумывая.

– Ты?.. – Софи отвернулась от окна, вернулась на прежнее место и застыла перед Чарли. – Что ты сказала?

– Вон там. – Чарли указала поверх ее плеча на улицу. – На этой неделе. Видела, как он крался мимо домов.

– Чарли. – Софи шагнула к сестре и взяла ее за плечи. – Ты должна внимательно выслушать меня. Фенрир кровожаден и невообразимо силен. И главное – он жаждет уничтожить богов. Когда боги узнали, кого сотворил Локи, они приковали волка к скале и вложили ему в пасть меч. Было предопределено, что Фенрир останется прикованным там до наступления Рагнарёка – давно предсказанной гибели Асгарда.

– Но как же?..

– Вот именно: если он был прикован к скале, как оказался здесь? Как сумел оставить знаки на деревьях? Как похитил людей? – Софи говорила приглушенно и быстро, от тревоги в ее голосе сердце Чарли заколотилось. – Если Фенрир сбежал, значит, Рагнарёк уже начался. И конец Асгарда приближается.

– Что? – Чарли потрясла головой, пытаясь осознать смысл слов сестры. – Конец Асгарда? То есть… гибель всего мира? Но каким образом волк уничтожит планету?

– Не он. – Софи, убрав руки с ее плеч, потерла лоб. – Ему отведена лишь одна из ролей в масштабном замысле, с участием гораздо более страшного чудовища – оно-то и способно уничтожать планеты. Но если мы будем действовать быстро, есть шанс предотвратить худшее.

– Но как? – Чарли попыталась распрямиться, придать себе такой же внушительный вид, как у сестры. – Говори, что надо делать.

– Если верить слухам, – начала Софи, – Фенриру известно, где находится Печать. Он хитростью выведал это у раненого ворона, который влетел в пещеру, где был прикован Фенрир. В обмен он пообещал ворону исцеляющую силу своей крови.

По коже Чарли пробежали мурашки.

– Он же сын Локи… – прошептала она. – Если он поделится тем, что узнал, со своим отцом…

– Вот именно, – мрачно кивнула Софи. – Насколько нам известно, Фенрир еще не рассказал Локи о том, что узнал. Похоже, он затеял свою игру – с какой целью, мы не можем сказать. – Она впилась в Чарли строгим взглядом. – Но если Элиас ищет Фенрира, значит, он выясняет, где находится Печать. Что мне от тебя надо, – она коснулась рукояти меча, – это чтобы ты нашла Фенрира раньше, чем это сделает Элиас.

– И что дальше? Разве разыскивать это кровожадное чудовище – не все равно, что найти свою смерть?

– Да, – кивнула Софи, – но только если отправиться на поиски, не имея при себе того, чего отчаянно жаждет Фенрир. – Она сняла с плеча кожаный мешочек, туго стянутый завязками, и протянула его Чарли. – Когда найдешь волка, не приближайся и не привлекай его внимание. Просто выясни, где у него логово, и беги оттуда, будто за тобой гонится Хель. А если дело примет скверный оборот, воспользуйся тем, что находится в этом мешочке, и уже потом беги оттуда, будто за тобой гонится Хель.

– А что там? – спросила Чарли, взяв у Софи мешочек и вертя его в руках.

– Перья с плаща богини Фрейи, напитанные уникальной магией, которая защищает от сверхъестественных существ. Проведя вечность на цепи, Фенрир больше всего жаждет защиты от могущества богов. Эти перья – единственное, что сможет обеспечить ему такую защиту.

Охваченная любопытством, Чарли подергала завязки, пытаясь развязать их. Софи остановила ее, взяв за руку.

– Не надо, – предостерегающе произнесла она. – Эти перья не стоит тратить легкомысленно. В каждом из них заключена огромная сила, которая действует всего один раз. Не открывай мешочек до тех пор, пока не поймешь, что этого не избежать. Поверь мне.

Чарли помедлила, вглядываясь в глаза сестры. Потом кивнула и положила мешочек на стол.

– Я буду беречь его.

– Вот и хорошо. Потому что… – Софи взяла сестру за руки. Ее кожаные перчатки на ощупь оказались мягкими и потертыми, словно ими держали множество мечей. Чарли крепко сжала пальцы сестры, довольствуясь вместо объятий, в которые ей так хотелось заключить Софи, простым рукопожатием. – Потому что трещины в Печати становятся все шире. Чудовища проскальзывают сквозь них, попадают в мир людей. Если мы не поторопимся, все может закончиться очень скверно.

– Что вы будете делать? – шепотом спросила Чарли.

– Предоставь это нам, – ответила Софи, – валькириям. А сама сосредоточься на поиске Фенрира и спасении пропавших, и кроме того, не дай Элиасу узнать, где находится Печать. – Она подалась вперед и слегка понизила голос: – Понимаю, я слишком о многом тебя прошу. Но знаю, что никто другой не справится с этой задачей лучше тебя.

Чарли покачала головой. Только теперь, услышав последние слова сестры, она осознала, насколько ей страшно. Она в одиночку с мешочком перьев – против ночного мара, чудовищного волка и бога-трикстера. Разве она справится? Она, слабое человеческое существо?

– Я не уверена, Софи, – наконец откликнулась она шепотом. – А если ты ошибаешься насчет меня?

Взгляд Софи смягчился. Она крепко сжала руки сестры.

– Нет, не ошибаюсь, – прошептала она. – Сделай то, чего боишься, Чарли. Отправляйся в лес. Разыщи Фенрира раньше, чем это сделает Элиас. Позволь себе видеть, по-настоящему видеть магию, которая, как тебе теперь известно, окружает нас повсюду. Будь храброй. – Она снова сжала руки Чарли и заглянула ей в глаза. – Будь той девчонкой, которой ты всегда могла стать, и я знала это.

Ее слова достигли самых глубин души Чарли. И всколыхнули почти забытые чувства и желания, как камушки, брошенные в давно пересохшее море. «Тебе всегда было уготовано нечто большее», – однажды прошептала ее сестра-близнец, но во сне или в воспоминаниях, Чарли не могла сказать.

Она чувствовала, что отпущенное им время подходит к концу. Ее одолевало желание вцепиться в сестру, умоляя ее не уходить. В душе проснулась глупая надежда, что Софи могла бы снова жить вместе с ними. И рассеять горе, тучей повисшее над семьей. Софи могла бы вернуться в эту комнату и в школу, обедать вместе с ней, с Лу и Эбигейл, снова быть ее сестрой-близнецом. Жить стало бы так легко. Но у самой Чарли уже была другая жизнь. С чудовищами в лесу, с лживым ночным мара в качестве пары на школьном балу, с крылатой сестрой-валькирией. И вернуться к тому, что было раньше, она не могла. Это она хорошо понимала.

В последний раз улыбнувшись, Софи отступила на шаг, выпуская руки сестры. Сердце Чарли отозвалось взрывом боли.

– Пообещай мне, Чарли, – попросила Софи. – Пообещай, что выполнишь это задание.

Чарли с трудом сглотнула.

– Обещаю, – наконец выговорила она.

– Хорошо. И еще одно… – Софи сняла с пояса нож. Подбросив, она перехватила его за лезвие и протянула сестре рукояткой вперед. – Этот нож способен разрезать что угодно. Бетон, кость, железо – все. Он пройдет их насквозь. Но никогда не ранит своего хозяина. Даже если ты вонзишь его в себя.

Чарли изумленно раскрыла глаза, нерешительно сжимая рукоятку ножа.

– И ты… отдаешь его мне?

Софи кивнула и отпустила лезвие.

– Теперь он твой. Береги его.

Не сказав больше ни слова, она повернулась и с легкостью запрыгнула на стол. А потом, пригнувшись, вышла в открытое окно, собираясь исчезнуть в ночи. Помедлив, Софи обернулась и в последний раз взглянула на сестру.

– Я надеюсь на тебя, Чарли, – произнесла она. Крылья развернулись у нее за спиной, готовые к полету, и сияние, которое Чарли уже видела раньше, окружило ее, разгораясь все ярче. – Как надеется и весь мир, пусть даже не знает об этом.

Сияние стало ослепительным, словно взорвалась звезда, Чарли невольно зажмурилась и услышала, как хлопают на ветру могучие крылья. А когда открыла глаза, за окном снова было темно. Ее сестра исчезла.