– Маркус Уиттейкер выбывает из игры, – объявила Лу, вместе с Чарли и Эбигейл шагая по школьному коридору в сторону кафетерия. – Похоже, они с Шейлой Перкинс прошлым вечером открыто заявили о своих отношениях.

Прошлым вечером. Чарли потерла лоб, надеясь хоть немного взбодриться. Сон с Софи казался ей не просто сном. Он выглядел предупреждением, посланием из загробной жизни. Она понимала, насколько это нелепо, но, с другой стороны, она могла перечислить множество нелепостей. Таких как виттра. Эльфы. Лесные жены. Теперь она жила в дивном новом мире и понятия не имела, насколько далеко простираются его законы.

– Черт! – выпалила Эбигейл, перелистала бумаги в своей папке и, найдя страницу Маркуса, вырвала ее. – Еще один повержен в прах.

Чарли заморгала, глядя на папку подруги. Мелькающие края выдранных страниц указывали, что Эбигейл то и дело вырывает их, когда кандидаты становятся недоступными.

– И вот эту вырви. – Лу протянула руку и схватила страницу Кэрри Рамирес. – Ее уже позвали на бал.

– Черт побери, – пробормотала Эбигейл, долистав папку до конца и что-то помечая на разлинованном листе, уже наполовину исписанном. – Это же почти все девчонки школы. Вот вам еще один бонус от переезда в «Америку белых».

Ветте выбрал именно этот момент, чтобы высунуть голову из рюкзака Чарли. Чарли чуть не взвизгнула от испуга. И взвизгнула бы, если бы коротышка не проделывал тот же фокус целый день. На уроке математики. Возле шкафчика на перемене. Даже в спортзале, после того как она строго велела ему сидеть тихо, она заметила его шляпу на беговой дорожке, лавирующую между оранжевыми конусами. Где бы она ни пыталась оставить его, он неизменно спешил к ней. Ни на минуту не оставляя ее одну.

– Может, поговорим о чем-нибудь другом, кроме этой нелепой игры в свидания? – громко спросила Чарли, пока ветте карабкался ей на плечо. Честно говоря, ей не верилось, что подруги его не видят, лично она с трудом делала вид, будто его нет рядом.

– Конечно. – Лу скомкала страницу Кэрри Рамирес и метко бросила ее в мусорную корзину у противоположной стены коридора. – Например, о том, почему ты в последнее время какая-то мутная.

Чарли напряглась.

– Хм-м?

– Вот только не надо прикидываться! – воскликнула Лу. – Вид у тебя такой, словно прошлой ночью ты не спала, а пробежала марафон.

– Ну спасибо, – пробормотала Чарли.

– Я не шучу. Вот уже несколько дней ты тормозишь больше обычного, хотя я думала, это невозможно. – Лу, похоже, намеревалась разойтись вовсю. До сих пор она сдерживалась, но теперь выплеснула все накопившееся раздражение. – Если с тобой что-то происходит, рассказала бы нам. Мы ведь твои лучшие подруги, и…

Свернув к входу в кафетерий, они вошли и застыли как вкопанные.

Кафетерий изменился до неузнаваемости. Да, в нем по-прежнему стояли деревянные столы и мягкие банкетки, но дальняя стена – в два этажа высотой, выкрашенная в белый, на которую обычно вешали плакаты с объявлениями о мероприятиях и афиши, призывающие записываться в клубы, – исчезла. От пола до потолка ее покрывали розы.

Их были сотни, а может, и тысячи. Розы, розы, нарисованные изумрудной зеленью и мерцающим золотом. Они образовали гигантскую цветочную стену, оставляя открытым лишь участок в середине. Висящий на нем гигантский плакат вопрошал:

Шарлотта Хадсон…

школьный бал?

При виде Чарли и ее подруг весь кафетерий взорвался громом аплодисментов. Напуганный шумом, ветте нырнул обратно в рюкзак.

Чарли словно окаменела. Лу и Эбигейл одновременно ахнули. И посмотрели в нижний правый угол стены из роз. На парня, стоящего там. Того, кто устроил этот сюрприз.

Элиас Эверхарт стоял у стены кафетерия, держа в руках букет золотых с зеленью роз, и усмехался, как игрок, знающий, что ему досталась выигрышная комбинация.