Домой Чарли вернулась мокрая и дрожащая. Не успевшая высохнуть одежда холодила тело, от нее на сиденье машины остался влажный след. Она уверяла себя, что это от сырости ее трясло всю дорогу домой. И разбушевавшийся в крови адреналин тут ни при чем, как и трепет в глубине живота, словно там била крылышками стая эльвор.

Как и несостоявшийся поцелуй.

Ветте вместе с ней прошлепал к входной двери, слегка поеживаясь. Чарли держала его закутанным в маленькое полотенце, пока могла, но перед тем, как сесть в машину, его пришлось снять. Неизвестно, как именно действовала глазяника, но Чарли не хотелось, чтобы мама, встретив ее, увидела полотенце, плывущее над полом рядом с ней.

Впустив ветте в дом, она вошла и тихонько притворила дверь, а обернувшись, увидела застывшую в холле маму со скрещенными на груди руками.

– Привет, – воскликнула Чарли, напрасно надеясь, что допроса не будет.

Мама оглядела Чарли – от мысков промокшей обуви до повязки на ноге и вьющихся от влаги растрепанных волос. Морщины у нее на лбу с каждой секундой обозначались все резче. Бросив взгляд вниз, Чарли заметила, что ее обувь облеплена грязью, а к носку прилип листок.

Гадство.

– Шарлотта, – наконец произнесла мама, и Чарли поняла, что крупно влипла. – Разве мы не говорили о том, что в лес ходить нельзя?

– Я туда и не ходила, – выпалила Чарли, у которой от ужаса сжался живот.

Мама вскинула брови. Чарли не принадлежала к тем, кто врет напропалую, она следовала правилам, даже предупреждала, отправляясь на вечеринку, где предполагалась выпивка. Они жили в атмосфере негласного доверия. Где действовал пакт честности.

Пакт, который она только что нарушила.

– Не ходила? – Мама выразительно взглянула на ее обувь. – Тогда где же ты была?

– У Лу, – ответила Чарли, углубляя яму лжи. – Мы с ней и Эбигейл делали уроки у нее во дворе за домом, когда ее отец вдруг выскочил с садовым шлангом и облил нас. Он думал, что это ужас как смешно. – Для убедительности она закатила глаза. – Ты ведь знаешь, какой он, этот мистер Фишер.

Чарли удивлялась, видя, как легко дается ей ложь. Как быстро она подобрала детали выдуманной истории. Ее главная вина состояла в том, что она лгала маме, а вторая, существование которой ей не хотелось признавать, – в извращенном чувстве гордости за то, как удачно она выкрутилась.

Ей это понравилось.

Неужели Элиас был прав на ее счет? И она вовсе не такая тихая, как всегда считала?

Неужели она из тех, кому обман доставляет наслаждение?

Эта мысль вселяла такую тревогу, что Чарли постаралась как можно скорее закончить разговор. Поклявшись, что в лес она не ходила, и во второй раз пообещав, что и в будущем носа туда не сунет, – причем зная, что нарушит это обещание, не пройдет и суток, – она взбежала по лестнице к себе в комнату и захлопнула дверь.

* * *

Спустя некоторое время, после обжигающе-горячего душа переодевшись в чистую пижаму, Чарли вернулась в комнату, вытирая волосы полотенцем. И уже собиралась бросить его на спинку кровати, как вдруг заметила, что она уже занята.

– Эй, ты! – Она ткнула пальцем в ветте, устроившегося в складках одеяла. – Ну-ка на пол. Сейчас же. Я дам тебе подушку и полотенце, чтобы укрыться.

В ответ ветте повернулся так, что зарылся еще глубже под одеяло.

Вздохнув, Чарли села на край кровати и тянула одеяло до тех пор, пока складка, в которой прятался ветте, не расправилась. Застигнутый врасплох коротышка опрокинулся на спину и скользнул к подушкам, беспомощно размахивая крошечными ручками. В этом положении Чарли впервые увидела его ноги – вернее, то место, где полагалось быть ногам. Но оказалось, что в его сером балахоне снизу нет дыры, так что он скорее напоминал мешок. И в нем Чарли не заметила никаких выступов на месте ног, вообще никаких признаков их наличия. Возникал вопрос: как же тогда ветте передвигаются?

Спросить она не успела: коротышка поднялся и побрел в сторону подушек. И когда достиг отворота покрывала и того места, куда обычно ложилась Чарли, то нырнул под одеяло и завозился в новом гнезде, пока наконец наружу не показались шляпа и круглая молочно-белая пуговка носа.

Место для ночлега он выбрал и уже приготовился уснуть.

Чарли дважды хлопнула себя по ноге.

– Ладно, – наконец объявила она. – Можешь остаться здесь, пока я смотрю одну серию – не важно чего. Но потом отправишься на пол.

Ветте лишь дернул носом.

Чарли принесла со стола ноутбук, влезла под одеяло и поставила ноутбук на постель между собой и ветте. Заинтересованный, он перебрался повыше на подушки, чтобы лучше видеть экран. Шляпа всегда была надвинута на лоб ветте до самого носа, поэтому Чарли понятия не имела, какие у него глаза. И не спрашивала.

– Что бы нам посмотреть? – спросила она, прокручивая историю просмотров на Нетфликсе. – «Люцифера»? «Новенькую»? «Уэнздей»? «Древних»? – Она сдвинула ленту еще раз вправо, и ветте издал восторженный писк.

Чарли прищурилась, уставившись на заставку сериала.

– Серьезно? – Она повернулась к ветте. – «Ведьмак»? Это же вроде как один из самых кровавых сериалов, какие здесь есть.

Ветте только захлопал в ладоши.

Чарли пожала плечами.

– Ты сам напросился.

Первая серия была объективно жуткой, начавшись со сражения главного героя с чудовищем, похожим на гигантского паука, однако ветте вовсе не выглядел испуганным. Мало того, он был увлечен, не сводил глаз с экрана и обрадовался, захлопав, когда чудовище испустило дух. По мере развития серии он прямо-таки помешался на главном герое, которого играл до нелепости накачанный красавчик Генри Кавилл. Каждый раз, когда его персонаж кого-нибудь приканчивал, ветте издавал писк, в котором слышалось чуть ли не ликование.

– А ты, оказывается, мелкий извращенец? – с иронической усмешкой сказала Чарли. – Кто бы мог подумать!

К концу серии ветте заснул крепким сном, словно воспринял страшные картины на экране как успокаивающую колыбельную. Вместо того чтобы выставить его из постели, как собиралась поначалу, Чарли подтянула одеяло и прикрыла круглое пузико ветте. Потом закрыла глаза и начала засыпать, мысленно посмеиваясь над одержимостью этого странного существа Генри Кавиллом.

В ту ночь Чарли снилась Софи. Они находились в своей детской спальне и играли в одну из самых любимых игр – «спрячь кролика». У них когда-то был плюшевый фиолетовый кролик, из-за которого они постоянно ссорились. Близнецы играли с ним, по очереди пряча где-нибудь в пределах комнаты. Затем тот, кто прятал, начинал обратный отчет от тридцати, и если тот, кто искал, не успевал найти кролика за это время, то на целый день брал на себя обязанности близнеца в делах по дому.

Но в той версии игры, которая происходила во сне Чарли, ставки оказались гораздо выше. Софи спрятала фиолетового кролика, и Чарли знала, что, если не найдет его, пока ведется обратный счет, сестра умрет.

Голос Софи звучал в голове Чарли, пока она в панике обыскивала комнату. Этот высокий и нежный голос она узнала бы где угодно:

– Тридцать, двадцать девять, двадцать восемь, двадцать семь…

Чарли рылась в комоде, лихорадочно перебирала футболки, выбрасывала белье из ящиков, как грабитель в поисках драгоценностей.

– Пятнадцать, четырнадцать, тринадцать…

Она метнулась к стенному шкафу, где на полу в прозрачных пластиковых ящиках они хранили свои игрушки, в том числе и плюшевых зверюшек.

– Десять, девять… скорее…

– И так стараюсь! – выпалила Чарли, швыряя мягкие игрушки через плечо. – Быстрее уже не могу!

– Шесть, пять, четыре…

Она дошла до последнего плюшевого зверя. Ящик опустел. Фиолетового кролика в нем не было.

– Три, два…

Чарли круто обернулась, думая, что успеет схватить сестру за руки раньше, чем с ней что-нибудь случится. И чуть не отшатнулась, потому что Софи стояла вплотную к ней. Ее лицо было искаженным от отчаяния. Свистящим змеиным шепотом она предостерегла:

– Не доверяй Элиасу Эверхарту.

И исчезла, рассеялась в воздухе, как унесенный ветром пепел погасшего костра.