Лесная жена исчезла, а Чарли и Элиас еще несколько секунд неподвижно стояли на поляне, уставившись на то место, где только что видели ее.

Наконец Элиас нарушил молчание.

– Проклятые духи природы… – пробормотал он. – Надо было дать ей две монеты вместо одной.

– Что это сейчас было? – спросила Чарли. – Что она имела в виду, говоря, что вокруг меня есть какая-то сила?

– А я знаю? – Элиас провел рукой по волосам. – Намного хуже, чем драугр? Что бы это могло значить?

– И вообще, как драугр смог пробиться через Печать? Я думала, это невозможно.

Он вздохнул.

– Абсолютной магии не существует. Всегда находятся лазейки.

– Лазейки? – Она обернулась к Элиасу. – Мы, между прочим, обсуждаем не договор на куплю-продажу недвижимости. Речь идет о безопасности людей.

– Это мне прекрасно известно, – заверил он. – Но приходится напоминать тебе, насколько мало меня волнует человеческий род.

– Ну да. Само собой. Элиас Эверхарт, ночной мара. Чудовище, которому есть дело только до самого себя. И до горшка с золотом, который он рассчитывает найти в конце этой радуги.

– Никакой горшок с золотом я не ищу, – огрызнулся он. – Моя задача гораздо более…

Его прервал пронзительный вопль, разнесшийся в ночи.

Точнее, судя по звуку, – множество пронзительных воплей.

Ветте пискнул и юркнул обратно в рюкзак Чарли.

– Дерьмо! – выпалил Элиас, вглядываясь в гущу деревьев. – Виттра. Мы препирались слишком громко.

– Кто та?..

Договорить она не успела: он схватил ее за руку и потащил в лес, в направлении, противоположном тому, откуда слышались крики. Они вдвоем неслись среди деревьев, раздвигая ветки и перескакивая через поваленные стволы.

– Элиас! – крикнула Чарли, в тревоге оглядываясь через плечо, потому что вопли слышались все ближе. – Что это за фигня, от которой мы убегаем?

– Виттра, – повторил он. – Что-то вроде гоблина. Мелкая, но свирепая тварь. Не любит людей, особенно когда они вторгаются в ее владения. Если поймает, наверняка сожрет живьем.

– Что-о?!

– Беги давай!

Они мчались через лес, над которым уже всходила луна. За их спинами слышался треск веток и шуршание листьев, шорох и топот сотен ног. Как бы ни спешила Чарли, их преследователи, похоже, были проворнее. Элиас и Чарли мчались на запад, в сторону побережья. Ей хотелось спросить, почему именно туда, но легкие горели огнем, и пришлось сосредоточиться на беге. Спустя несколько минут она почувствовала, как сказалось на ее движениях отсутствие цирковых тренировок. И каким слабым стало ее тело.

Она рвалась вперед.

– Справа! – заорал Элиас, и Чарли повернула голову как раз в тот момент, когда проломившаяся сквозь кусты виттра нацелила когти прямо ей в лицо.

Выглядела она совсем не так, как ожидала Чарли. В ее представлении гоблины были приземистыми и зелеными, с мясистыми носами и круглыми животами. А эти существа оказались гораздо страшнее – с серой, грибного оттенка кожей, черными выпученными глазами и когтями наподобие маленьких изогнутых ножей. На вытянутых головах клочьями росли темные волосы. С оскаленных зубов капала серо-зеленая, ядовитая жижа. Но разглядывать чудовище Чарли было некогда: она, визжа, бросилась в сторону, уклоняясь от удара. Острая боль пронзила правую голень, задетую когтями.

Чарли с трудом устояла на ногах. И виттра попыталась снова нанести удар. Но на этот раз Чарли была готова: от ее точного пинка в живот чудовище отлетело в кусты. Издав победный вопль, Чарли обернулась и бросилась за Элиасом.

Впереди уже показался пляж. В просветы между деревьями Чарли видела, как на берег набегают иссиня-черные волны. Земля и камни под ногами сменились песком и прибрежной травой. Чарли бежала изо всех сил, подгоняя себя, как могла. Легкие горели огнем, каждый вдох бритвой резал грудь. Элиас оказался гораздо проворнее, он был уже шагов на пятнадцать ближе к границе леса, чем Чарли. Она думала, что сейчас он повернет в какую-нибудь сторону, однако он, оглянувшись, отчаянно замахал ей.

– Давай! – завопил он. – Нам надо прорваться к озеру!

Рана на голени Чарли пульсировала болью. Стараясь не думать об этом, она продолжала подгонять себя вперед. Но все же заметно прихрамывала, и едва деревья остались позади, Элиас схватил ее за руку со словами: «Ну еще немножко!»

Под рев, вой и чавканье исходящих ядом пастей Чарли с Элиасом кинулись к озеру. Виттра, преследующие их, проломились сквозь ветки и вырвались на пляж. Чарли мчалась вперед, с трудом удерживаясь, чтобы не оглянуться. Еще десять шагов. Еще семь. Визг и рев за спиной становились все исступленнее и яростнее. Чарли могла поклясться, что слышит свист, с которым когти, похожие на кривые ножи, рассекают воздух. Она цеплялась за Элиаса как за спасительную соломинку, не думая о том, что его кожа жжется или что она держит за руку убийцу, не скрывающего своих злодеяний. Ею владело безрассудное отчаяние – и еще какое-то чувство, захватывающее, кружащее голову, отдаленно напоминающее то, что возникает, когда вдохнешь гелия из шарика на дне рождения.

Еще пять шагов.

Три.

Коготь полоснул ее по локтю. Цепкие пальцы скользнули по руке, пытаясь схватить.

Издав боевой клич, Чарли нанесла удар локтем, попав чудовищу в нос. И тут под ногами наконец заплескалась вода. Держась за руки, Чарли и Элиас нырнули в озеро.

Едва их головы очутились под водой, та заглушила вой и рев чудовищ. Чарли старательно задвигала ногами, не открывая глаз. Свободной рукой она нащупывала песчаное дно, пытаясь понять, насколько далеко от берега они заплыли. И лишь на достаточной глубине потянула Элиаса на поверхность.

Они вынырнули из воды вместе, глотая воздух и оглядываясь.

На берегу, у самой кромки воды, толпились преследователи. Они выли и потрясали кулаками. Их было больше, чем думала Чарли, – по меньшей мере тридцать. Если бы они окружили ее и накинулись стаей, как бешеные псы, перевес был бы на их стороне. Чарли поняла, что из этой драки не вышла бы живой.

Ей следовало бы ужаснуться. Упасть на колени прямо в воде и зарыдать, проклиная Элиаса за то, что затащил ее в этот кошмарный параллельный мир.

Но, увидев, как виттра воют от злобы и досады, и все еще крепко держась за руки, они с Элиасом переглянулись и расхохотались.