Снаружи солнце уже начинало опускаться за верхушки деревьев, в лес просачивалась темнота. Чарли открыла дверь и вышла из дома. Элиас прошел сквозь стену и, как только очутился на воздухе, сунул руку себе в живот и извлек из него коробочку.

– Как ты это делаешь? – спросила Чарли, указывая на коробочку.

– Мое тело – один большой карман. – Его усмешка была полна тьмы. – Все, что я прячу в него, становится неосязаемым. Я могу хранить эту вещь внутри сколько понадобится, а когда достану, она снова станет материальной.

– Как-то… жутковато.

– Зато полезно.

Они прошли через веранду и спустились с крыльца. Остановившись перед особняком, Элиас открыл коробочку и подал ее Чарли.

– И что мне с этим делать? – спросила она.

– Съесть, – ответил он. – Это же очевидно.

Чарли нерешительно протянула руку и взяла одну из ягод. На ощупь она оказалась прохладной, словно хранилась в холодильнике, а не в старом камине. А на вид – идеально спелой. Чарли поднесла ягоду к глазам и внимательно рассмотрела. Выглядела она не опасной, а изумительно вкусной.

– Приятного аппетита, – пожелал Элиас. Снова взглянув на него, Чарли заметила в его глазах блеск безжалостного веселья и насмешку. – Это не только дар, но и проклятие.

Поколебавшись мгновение, она положила ягоду в рот и раскусила.

Ягода лопнула у нее на языке. Рот заполнился терпко-сладким соком. Он ошеломил вкусовые рецепторы Чарли, струйкой потек в горло. Казалось, он просачивается повсюду, проникает во все ее тело, прохладным шипучим потоком распространяется по сосудам, вызывает дрожь в пальцах рук и покалывание в ногах, взмывает до самой макушки, пронзает, как электрический ток. Чарли зажмурилась. Сжала кулаки. Запрокинула голову, когда острая и колкая терпкость достигла пика, и подумала: «Так вот что такое удар молнии».

Постепенно электрическое напряжение ослабевало. Угасало и отступало, пока от него не осталось лишь прохладное затяжное покалывание, возникающее на поверхности кожи. А когда Чарли снова открыла глаза…

Открыв глаза, она увидела.

Лес был живым. Мерцала трава. Светились цветы. Трепетали и бормотали листья деревьев. Белые и голубые светящиеся сферы свисали с веток. Лиловые светляки с жужжанием рассекали воздух. У самых ног Чарли из земли проросло семейство неоново-красных грибов, поодаль светились, как электрические снежные хлопья, белые одуванчики. Повсюду были цвета и краски, которых прежде она никогда не видела. Розово-лилово-синие, пурпурно-бело-зеленые и еще много других, названий которых она не знала и не могла описать земными словами. Как будто съеденная глазяника сорвала тусклый покров с природы, обнажив спрятанную под ним богато окрашенную, сияющую как звезды плоть.

У Чарли внезапно возникло желание надеть темные очки. Блеска и красок было слишком много.

Слишком.

Она сделала шаг к лесу, и у нее открылся рот.

– Что?.. – она будто поперхнулась собственным голосом. – Что все это такое?

– Это, – произнес Элиас-Тьма за ее спиной, – и есть Асгард.

Чарли сделала еще шаг вперед. У самого края леса между деревьями скользила розовая змея. Сверкающая двухголовая птица вспорхнула с ветвей и унеслась в ночную темноту. Изумрудно-зеленые лианы оплетали стволы, пульсировали, едва не дышали. Все цвета стали гораздо ярче. Все запахи усилились, словно откупорили флакон духов – пахла трава, земля, ягоды, древесная кора… Большинство ароматов Чарли ощущала впервые. Она будто проснулась на другой планете, в другом теле.

– Я не… – Ошеломленная, она потрясла головой, не зная, куда еще посмотреть и что разглядывать следующим. Светящийся оранжевый сок, который источали стволы деревьев? Быстро заходящее солнце, почти ослепляющее яркостью? Лиловых светляков, описывающих круги над ее головой с гулким жужжанием, похожим на смех?

Наконец собравшись с мыслями, она спросила:

– Что значит «это и есть Асгард»?

Элиас не отвечал так долго, что она обернулась к нему.

И увидела, что он исчез.