– Что ты делаешь? – Бенни вздрогнула от неожиданности: улыбаясь, перед ней стоял Кион.

Она вскочила и закрыла спиной маленький блестящий экран.

– То есть не скажешь, да? – Его улыбка стала шире.

Бенни посмотрела на него своим фирменным тяжелым взглядом, который помогал вывести на разговор даже самых несговорчивых преступников. Увы, после нескольких совместно проведенных лет в полицейской академии на ее одногруппников такие фишки не действовали.

– Ладно, – она закатила глаза, – но никому ни слова. Пообещай мне.

– Торжественно клянусь не говорить ни слова о том, что ты влезла в рабочий компьютер – единственный на весь участок, напоминаю, – без спросу.

– И о том, зачем влезла, тоже, – не унималась Бенни.

Кион немного поддразнил ее, а после сказал заветное «обещаю».

С тяжелым вздохом она отодвинулась в сторону. На белой клавиатуре лежала папка с чьим-то делом, в котором едва ли насчитывалось три страницы. Последнюю из них Кион знал слишком хорошо: сквозь бумагу проступал красный знак на обратной стороне – «засекречено». На мониторе горело маленькое диалоговое окошко – доступ запрещен.

– Это важно, – начала Бенни.

Но Кион перебил ее:

– Это связано с происшествием у магазина Дайго?

– Дело не в…

– Связано или нет?

– Я пытаюсь найти дело Уэды Кёичиро… Это парень, который работал в Дайго. Его увел неизвестный в костюме полицейского.

– Бенни-сан, – он покачал головой, – это дело ведь передали в другой отдел. Тебе нужно научиться принимать поражения. Когда ты гонишься за чем-то, что даже в теории не можешь догнать, ты…

– Да-да, теряю время жизни и бла-бла-бла, – она фыркнула и отодвинула его плечом.

Он не стал спорить, лишь примиряюще поднял ладони. Бенни опустилась на стул и в очередной раз пролистала папку. Они немного помолчали.

– Здесь нет даже фотографии, – сказала она. – Даже если бы мы не смогли найти этого чертова Уэду, быть может, нам удалось бы выйти на лжеполицейского. Подумай об этом.

– Даже не собираюсь.

– За такие вещи можно получить награду. Например, повышение.

– Я не хочу вылететь отсюда, – фыркнул Кион. – Советую и тебе думать об этом почаще.

Бенни обиженно поджала губы. Кион перевесил куртку с одной руки на другую и закрыл за собой дверь. Он не стал бы сдавать ее – она знала это, но его нотации… Как бы там ни было, Бенни вернулась к работе.

Она снова открыла папку. Место для фотографии пустовало. Короткая биографическая справка рассказывала о том, что Уэда Кёичиро родился первого ноября в родильном доме за чертой города. Затем шел пропуск на две строчки: ни сведений о школе, ни об университете – ничего. Далее – несколько ничего не значащих записей: места работы, адрес старой съемной квартиры (Бенни съездила туда дважды – безрезультатно) и информация о штрафах за неправильную парковку (целых два, после чего он, очевидно, перестал водить машину). К делу были приложены фотографии с номером машины и – финальный аккорд – указание о засекреченности всей медицинской информации. Черт бы побрал это право на частную жизнь!

Бенни закрыла лицо руками. Дверь за ее спиной вновь бесшумно открылась. Кион остановился у входа с самым безучастным видом.

– Ладно, что там известно про твоего копа? – спросил он.

Губы Бенни растянулись в широкой улыбке.

– Думаю, они в сговоре. Иначе зачем бы ему похищать свидетеля с места преступления?

– Приятно, что ты все еще называешь его свидетелем, – Кион усмехнулся.

О скоропалительности выводов Бенни в участке ходили легенды. Она фыркнула в ответ, но затем вновь улыбнулась.

– Единственное, что я смогла накопать, – это адрес родильного дома. Попробуй узнать, где Уэда-сан жил до того, как приехал в город. Думаю, так мы сможем убить двух зайцев сразу.

Кион взял в руки папку и глубоко вздохнул:

– Надо же, мы родились практически в одно время и в одном месте. Как думаешь, это сказалось на моей натальной карте?

Бенни засмеялась. Кион спрятал папку с делом в портфель и кивнул на монитор. Ему пришлось посторожить дверь, пока Бенни спешно заметала следы своего пребывания. После они выскользнули из кабинета и разошлись в разные стороны.

Кион несказанно выручил ее. Бенни посмотрела на свое отражение в зеркале заднего вида и дотронулась до непослушных кудряшек. Теперь она его должница – Кион освободил ее от необходимости выбирать, куда направиться.

Бенни повернула ключ зажигания и тронулась с места. Свернула на главную улицу, чтобы затем после пары маневров остановить машину на улице М. Она не торопилась. Пепел скользил по внешней стороне стекла всякий раз, когда она убирала сигарету ото рта. Кофе в подстаканнике остыл еще вчера. Выкурив сигарету, Бенни облокотилась на руль и погрузилась в свои мысли. Затем вдруг заерзала и потянулась, чтобы достать из-под водительского сиденья смятую тетрадь. Пункт первый: как давно вы знаете Уэду Кёичиро? Пункт второй: что вы знаете об Уэде Кёичиро? Полный бардак. Бенни вдохнула поглубже и потянулась к ручке дверцы.

Будто по часам из дверей магазина сети Дайго вышла девушка в выцветшей жилетке и с бейджиком. Без лишних церемоний она принялась протирать витрины. Бенни с сомнением уставилась на нее: о недавнем происшествии теперь говорили лишь следы копоти на стенах и несколько размытых пятен на асфальте. Улица продолжала жить так, будто ничего и не случилось.

– Простите, – окликнула девушку Бенни и, осмотревшись, быстро перешла дорогу. – Вы ведь здесь работаете, так?

– Фудживара Мию, к вашим услугам. – Девушка отвернулась от витрины и склонила голову.

Бенни кивнула в ответ:

– Офицер Бенуа. У меня пара вопросов к вашему руководителю.

– Боюсь, это невозможно, – она улыбалась, но глаза ее щурились, и сама она постепенно отступала. – Руководитель бывает в магазине по вторникам и четвергам. Все остальное время он проводит в столице. Там у него семья и…

– Меня не волнуют финансовые вопросы, я не из налоговой, – Бенни попыталась улыбнуться. – Я лишь хотела узнать о вашем работнике.

– Каком работнике? – Мию склонила голову набок. – Впрочем, неважно. Все они безответственные люди в той или иной степени, спрашивайте про любого, помогу вам, чем смогу. Только… не здесь.

Мию посмотрела на другую сторону дороги, аллею напротив магазина заняли семьи, как это часто бывало в обеденное время. Она дала Бенни короткий знак и вернулась в магазин. Бенни, переведя дух, последовала за ней. Все шло не по плану, но это, возможно, было ей на руку. Мию подошла к подсобке и пропустила Бенни, затем зашла внутрь сама, оставив дверь открытой.

– Итак? – Мию устроилась на стуле в углу крохотной комнаты, забитой коробками с товарами.

Бенни опустилась на одну из них без спросу.

– Меня интересует Уэда Кёичиро. В день происшествия…

– Который? – перебила ее Мию.

– Который? Что вы имеете в виду?

– Которого из двух людей с именем Уэда Кёичиро вы имеете в виду? – Мию это явно забавляло.

Бенни смотрела на нее в немом изумлении.

– Их что, двое?

– Так работает наша полиция, – Мию засмеялась. – Лучше запишите, чтобы ничего не забыть.

Бенни вытащила из кармана смятую тетрадь. Мию подала ей ручку.

– Признаться, я и забыла о том, втором… Ладно, давайте по порядку. В октябре прошлого года к нам пришел новый работник. Я была рада, потому что работать одной было просто невыносимо. Рабочие смены по двенадцать часов, и это при условии…

– Но ведь магазин работает совсем недавно.

– Этот – да. Но у хозяина есть и другая сеть. Точнее, была. Вы наверняка слышали о супермаркетах «самообслуживания наполовину». Жуткая чушь! Мы должны были рассчитывать клиентов, но ничего подсказывать им было нельзя. Личное пространство, понимаете? Не удивлена, что эта затея прогорела. Хотя неважно. В прошлом октябре к нам пришел работник. Я видела его всего пару раз – показывала ему, как работает касса, как раскладывать товар, и все в таком духе. Такеда-сан, наш руководитель, не был им особо доволен, но для такой работы парень вполне годился.

– Он был необщительным?

– Ох, это мягко сказано! – Мию всплеснула руками. – Он два слова связать не мог. Особенно с девушками. Если с Такедой-саном ему удавалось договориться, то стоило мне задать ему вопрос… В общем, он раскладывал товар, как ему было велено, и регулярно сдавал смены, поэтому к нему никогда не было вопросов. К счастью, эти магазины долго не проработали, и в феврале мы уже распродавали мебель с молотка. Уэда-сан не явился на ее разбор, хотя я дважды напоминала ему, и больше с тех пор мы его не видели.

– После открытия Дайго в марте вы перешли работать в новый магазин, верно?

– Да, – прощебетала Мию. Ее голосок был таким приторным, что его хотелось запить томатным соком. С солью.

– Полагаю, Уэда-сан на эту работу не вышел. Вероятно, Такеда-сан его уволил?

– Не думаю, – Мию пожала плечами. – Мне кажется, он просто исчез, и все. Вы знаете таких людей. Он был таким… мелким, трясущимся, трусливым. Такие, как он, десять лет решаются украсть жвачку в супермаркете, а потом сразу уезжают из города. Не удивлюсь, если с ним случилось что-то подобное.

– А другой Уэда-сан? Когда он появился?

– Вы знаете… – Мию вдруг сдвинулась с места и выглянула в приоткрытую дверь. Не обнаружив никого в магазине, она кивнула сама себе и приблизилась к Бенни, понижая голос до шепота. – Это довольно странная история. Однажды, кажется в районе двадцатого марта, когда магазин только-только открылся, я пришла на работу. За прилавком… в общем, за прилавком стоял он. Молодой мужчина. Я даже опешила, признаться.

– Вы решили, что он вор?

– Что? Нет! Он совершенно не производил такого впечатления. Он выглядел, знаете… как побитая собака. Будто кто-то обидел его, но он встал, утерся и продолжил работу. К тому же на нем была наша форма – прозрачная жилетка. И бейджик… мне показалось, что он просто переклеил бумажку с бейджика Уэды-сана.

– И вы просто начали работу?

– Я спросила его, что он тут делает. Он сказал, что готовит магазин к открытию. Я решила, что, должно быть, Такеда-сан не успел представить нас друг другу, и начала обучать его. На самом деле мне почти не пришлось этого делать – он отлично справлялся со всем с первой минуты.

– Вас не смутило такое совпадение?

– Такое безликое имя не могло не повторяться, верно? Даже в маленьком городе…

– Понимаю. Возвращаясь ко второму Уэде-сану… он общался с вами как с любым другим человеком?

– Конечно. Он со всеми был одинаково приветлив, хоть и держался немного особняком. Ему нужно время, я знаю. Он хороший человек. Хоть и немного… слабый, я думаю.

– Он ведь не появлялся здесь с момента…

– Убийства? – легко сказала Мию. – Нет. Он пропустил одну смену, и мне кажется, что и завтра… он не придет. Возможно, то, что он увидел, сильно повлияло на него. Знаете, ведь у мужчин менее устойчивая психика. Это все потому, что они с детства привыкают решать проблемы насилием и…

– Благодарю, Фудживара-сан, – прервала ее Бенни и поднялась на ноги. – Вы оказали следствию неоценимую помощь. Если вдруг нам понадобится задать вам вопросы…

– Я живу в квартире над магазином, – сказала она. – Но меня уже допрашивали о случившемся. Увы, я ничего не видела.

– Поняла вас, – Бенни улыбнулась, и Мию улыбнулась в ответ. – Еще раз спасибо.

Бенни протиснулась к двери и вышла в торговый зал. Пыль кружилась в воздухе, оседая на бесчисленное множество кассет и дисков, книги ютились у витрины с мороженым. Музыка ветра неспешно покачивалась в холодном воздухе.

Загадка двух людей с именем Уэда Кёичиро не давала Бенни покоя. Она на автомате вышла из магазина и села в машину. Мию неподвижно стояла за стеклом, наблюдая, как машина офицера съезжает на дорогу и исчезает вдали. Ее губы улыбались, однако глаза сияли вежливым холодом.

Бенни остановила машину на одной из южных улиц и откинулась в кресле. Далекий стук металлических колес успокаивал ее и настраивал на рабочий лад. Она взяла тетрадь и нарисовала круг. Затем нарисовала второй. Два Уэды Кёичиро в одном магазине с разницей в месяц. Совпадение настолько возмутительное, что не имеет права на существование. Но оно существовало! Бенни прислонилась лбом к боковому стеклу и погрузилась в размышления. Что, если на этом совпадения не заканчивались? Стоило ли ей позвонить в родильный дом, где, согласно личному делу, появился на свет Уэда Кёичиро (который из них?), и оставить сообщение для Киона? Может, он смог бы навести справки и узнать обо всех жителях города и даже прилегающей области, носящих такое имя?

Бенни вышла из автомобиля и добралась до ближайшего таксофона. Пролистала телефонный справочник. Механический женский голос проскрипел ей на ухо: «Пожалуйста, внесите средства», и она опустила монетки одну за другой. Прошел первый гудок.

И тут она увидела его.

Кёичиро свернул с подъездной дорожки и быстро пересек улицу. Руки прижимали к груди пакет паровых булочек из китайского магазинчика на углу – Джа намекнул ему, что это может помочь. Кёичиро не был уверен, в чем именно это должно помочь, но все же решил последовать его совету.

Каждый человек или предмет, оказавшийся в баре, невольно включался в эту игру: Джа почти не разговаривал, но все происходило так, как он считал нужным. Даже Овечка, на первый взгляд жутко несговорчивый тип, тем же вечером взялся за мытье посуды. Кёичиро не понимал, как Джа это делает, но это неизменно вызывало у него восхищение. Джа воспринимался каждым из них как строгий, но заботливый отец, с которым, признаться, не хотелось спорить.

Он спустился ниже по улице. Вода догоняла его, ныряя в сливные отверстия, превращая проезжую часть в гонку ручейков. Мелькнула мысль попускать кораблики, но Кёичиро сразу же отбросил ее: надо было успеть назад в бар до того, как снова начнется дождь. Он миновал укрытый прозрачным пластиком таксофон и остановился, чтобы перехватить пакет поудобнее.

И тогда заметил слежку.

Его взгляд встретился со взглядом Бенни. Налетевший ветер раскидал ее непослушные кудри. По-видимому, ей что-то говорили в трубке, но она не отвечала, таращась на парня. Под этим жутким взглядом Кёичиро почувствовал себя кроликом перед удавом. Как и любому кролику, ему не нужно было время на размышления. Он бросился бежать.

– Стоять! – рявкнула Бенни, забыв опустить трубку на рычаг. Та проехалась по асфальту и повисла на проводе, издавая короткие гудки.

Бенни рванулась было к машине, но Кёичиро свернул раньше, чем она думала; чертыхнувшись, она махнула рукой и бросилась следом на своих двоих. Каждый его шаг отдавался шлепком по влажному бетону, и Бенни следовала за ним, как ищейка по следу.

– Если я тебя не вижу, – хрипло рыкнула она, – это не значит, что я не знаю, где ты!

Кёичиро не ответил. Его шаги вдруг стихли, потонув в пении птиц и стрекоте кузнечиков. Он крался между благополучными домиками, прячась за низкими деревцами и сияющими лампочками автоматами, сновал от одного мусорного ящика к другому. Бенни следовала за ним по наитию, по одной ей видимой линии и запаху паровых булочек из китайского магазинчика. На чужой для них обоих территории их шансы уравнивались. Бенни не без тени иронии заметила, что он бежит к северо-востоку. В промзоны. В сторону магазина сети Дайго.

Ей пришлось сделать крюк. Кёичиро едва не выругался, заметив, как она огибает его по улице К., отсекая от бара. Да что ей, черт возьми, от него нужно?!

Конечно, он знал что. Догадывался по бесконечным перемигиваниям и намекам от Сэншу. Сейчас он вдруг понял, что скучает по его идиотской недосказанности и неуместным шуткам. В новой реальности Сэншу оставлял у бара бутылку за бутылкой под пристальным взглядом Джа. Это было совершенно неправильно.

Кёичиро прокрался мимо низенького забора и свернул на восток. Широкая улица протянулась на юг, не давая ему ни единого прибежища. Открытый как на ладони, он быстро юркнул к старенькому дому без парковки. Барбарис здесь разросся и грозил закрыть окна. От самой входной двери до верхушки крыши по стене полз дикий плющ. Кёичиро уже почти рискнул высунуть нос из-за барбариса, но тут же передумал: Бенни решительно шла к входной двери, то и дело озираясь. Ему пришлось отступить.

– Прошу прощения. – Она постучала в дверь. Никто не ответил ей.

Кёичиро еще раз выглянул на дорогу и затем ввалился в открытое окно. Прокатившись по старенькой, но крепкой конторке, он осел на пол и замер; в царившем полумраке он почувствовал себя немного увереннее. Бенни еще раз постучала. Кёичиро осторожно подполз к обеденному столу и, обогнув его, выглянул в коридор.

Белые глаза, с которыми он встретился, едва не заставили его вскрикнуть. Ссохшийся старик неподвижно стоял в темном коридоре. Кёичиро задрожал. Он боялся шелохнуться под смотрящим сквозь него бесцветным взглядом. Бенни продолжала барабанить по двери.

– Я сдам тебя, – проскрипел старик. Его тело с трудом слушалось приказов; ему потребовалось некоторое время, чтобы развернуться.

– Не надо, – едва слышно шепнул Кёичиро. Он двинулся следом, движимый не то желанием остановить старика, не то поймать его в случае падения – таким слабым тот выглядел. – Пожалуйста, не надо…

– Вот заладил, черт, – фыркнул старик. Каждый шаг давался ему с большим трудом. – А я тебе сто раз говорил, что сдам! Доигрался. Пришло твое время.

Кёичиро остановился у лестницы, озадаченно глядя ему вслед. Старику не сразу удалось открыть дверь. Когда же рука наконец легла на ручку, Кёичиро торопливо бросился вверх по лестнице.

– Девушка, – услышал он голос старика внизу. – Наконец-то вы явились! Хотя в мои дни, помнится, женщины не служили в полиции. Вы ведь из полиции, да? Сколько дней мне приходится писать вам жалобы. В моем доме привидение!

Кёичиро остановился посреди комнаты. Под легкой, укрытой пылью тканью можно было угадать предметы мебели: кровать, столы и тумбы и даже трюмо. Среди множества хлама, усеявшего пол, он разглядел две «тропинки»: первая, широкая, дерево вытерто до блеска, вела к алтарю с одной-единственной фотографией молодой женщины в свадебном кимоно. Другая, поодаль, – к глухой стене. Кёичиро поднял взгляд – крышка люка на потолке была плотно притворена. Недолго думая, Кёичиро спустил лестницу и поднялся по ней в темноту.

Тьма расступилась быстро: из множества щелей и крошечного окошка под самой крышей струились тонкие теплые лучи, подсвечивающие множество самых разных форм, скрытых за паутиной и грязью. Комья ветхих тряпиц были собраны в целые кучи, поломанные вещи валялись тут и там, множество завернутых в брезент свитков жались друг к другу, как солдаты на строевой. Пыль витала в воздухе, оседая на покрытые старыми газетными вырезками стены. Лампочка едва заметно раскачивалась в воздухе. Глаза зачесались; Кёичиро бесшумно пролез мимо велосипеда без колеса, миновал батарею сбитой глиняной посуды и устроился на одной из тряпичных куч между сундуками с одеждой. Прислушался.

На чердаке царила тишина: звуки снаружи полностью исчезли, и в этом душном, заставленном барахлом пространстве Кёичиро казалось, будто он слышит дыхание дерева и шуршание крошечных лапок в стенах. Пахло старостью и древесной щепой, этот приторный несвежий аромат кружил ему голову. Как он планировал спускаться, когда офицер наконец оставит это место? Что будет делать, если она решит обыскать дом?

Едва уловимый шорох заставил его вздрогнуть и затаить дыхание. Он повторился вновь, совсем близко, и Кёичиро, поначалу испугавшийся, что его обнаружили, озадаченно уставился перед собой. Тряпки под ним пришли в движение, и он, наконец поняв, откуда исходит звук, кубарем скатился вниз, шумно ударившись коленями о пол.

Между тряпками образовался просвет, откуда на него глядел красный глаз. Кёичиро неловко помахал, и глаз многозначительно моргнул в ответ. Внизу, возле люка, послышались шаги.

– Не выдавай меня, – попросил Кёичиро.

– А ты меня, – ответила куча тряпья и залегла назад.

Шаги приблизились ко входу в его временное убежище. Кёичиро попятился, вжимаясь в сундук, его плечи окутал запах изъеденной молью пряжи. Прятаться было некуда. Крышка люка открылась, лестница спустилась вниз. Кряхтя, старик взобрался по ней на четвереньках.

– Не могу поверить, что представители закона стали такими безответственными! – проскрипел он. – А ну поднимайся, черт тебя дери!

Он швырнул что-то в сторону окна. Кёичиро рефлекторно прикрыл голову руками. Куча тряпья завозилась и неуверенно встала на четвереньки. Тряпки соскользнули одна за другой, открывая очаровательное круглое лицо с горбатым носом; красные глаза быстро скользнули по Кёичиро, от них тянулись тонкие линии, вспухая под кожей сияющими камушками. Стянутые на затылке блестящие волосы уходили под высокий белый ворот. Кончики ушей торчали под металлической оправой, спускающейся ко лбу проволочной диадемой. Кёичиро уронил челюсть.

– Я же говорил, что им нет дела до привидений, – миролюбиво проговорило существо с красными глазами. Его ладони были огромными, и аккуратные отполированные ногти светились.

– Если ты думаешь, что я не избавлюсь от тебя… – продолжал ворчать старик, а Кёичиро, завороженно наблюдая за странным чердачным жителем, придвинулся к нему ближе. Этот звук не укрылся от ушей старика. – Ты что, привел приятелей? Сколько раз я тебе говорил…

– Кто ты? – шепотом спросил Кёичиро.

– Привидение. Кажется, – с улыбкой ответило «привидение». – Я бы не был так уверен, но раз отец говорит…

– Отец? – Кёичиро взглянул на старика. Тот продолжал ворчать, сыпать проклятиями и изредка грозить кулаком в пустоту.

Кёичиро покачал головой:

– Он твой хозяин?

– Хозяин? Зачем мне хозяин? Хозяева – это те, кому служит самурай, ведь так?

– Ладно, – махнул рукой старик. Он осел на пол и пытался отдышаться. – Может, не такой уж ты и пропащий. Прописные истины, как вижу, усвоил.

Кёичиро поджал ноги и уставился в одну точку. Некоторое время на чердаке царила тишина.

– А ты кто такой? – спросил вдруг старик.

Кёичиро озадаченно почесал затылок:

– Я вроде как беглый подозреваемый. Полицейский приходил за мной.

– Честный ответ, – постановил старик. – Таких людей мы с привидением уважаем.

– Мы всех уважаем, если у них есть честь, – подтвердило привидение.

– Это человеческая беда, – старик сокрушенно вздохнул. – За что тебя?

– Долгая история, – Кёичиро улыбнулся. – Кто-то убил людей возле моей работы.

Он и сам удивился тому, как спокойно произнес это. Неужели к подобным вещам можно… привыкнуть?

– Это ты убил? – Старик повернул к нему лицо. Глаза полностью заволокло катарактой. Должно быть, это было больно.

– Нет. Мне порой кажется, что я вообще не способен убивать.

– Воин должен уметь защитить свой дом. Но сейчас захватчики стали другими. Раньше ты сжимал в руке пистолет или меч и был непобедим, а сейчас… Обманщики что твои змеи вертятся – попробуй достань такого острием меча. Болезни… – Кёичиро вдруг вспомнилась старое изображение женщины на алтаре. Старик замолчал. Привидение безмятежно наблюдало за ним. – Всему приходит конец.

Он попытался встать, но так и не смог поднять худое тело. Кёичиро приблизился и взял старика под руку.

– Он появился, – старик кивнул куда-то в сторону привидения, – когда не стало моей Мизуки… Ты не боишься его. Стало быть, знаешь, что он такое?

– Это сложно объяснить. – Кёичиро помог старику спуститься на пару ступенек. – Он что-то вроде…

– Неважно, – отмахнулся старик. – Коли знаешь, должно быть, знаешь и что с ним делать. Я уже очень стар. Чувствую, что осталось мне недолго (не вздумай перебивать!), и хвала Эбису. Моя Мизуки… заждалась меня там. Забери его. Он ведь пропадет, когда меня не станет.

Кёичиро быстро взглянул на «привидение». Тот почти исчез из поля зрения, нечто в его внешности неуловимо изменилось. Оттенок глаз или форма носа. Брови исчезли, блеснули в уголках глаз новые камешки.

– Но вы…

– Не спорь со старшими! Что с вами будешь делать. – Старику понадобилась минутка передышки. – Забери его. Ты понял?

– Да, я… Хорошо.

Старик фыркнул с легкой улыбкой:

– Но сначала проводи меня до кровати. Этот чертов дом такой огромный. Когда Мизуки была жива…

Кёичиро притворил за собой дверь, оставляя старика в одиночестве, мерно посапывающим на кровати.

Дом старика выглядел запущенным, возможно, оттого, что его хозяин ослеп, или, быть может, потому, что хозяйка покинула его, – и все же в нем сохранялась частичка тепла. Вероятно, у этих людей была тяжелая жизнь. Пережившие несчастья всегда по-особенному пекутся о своем жилище. Кёичиро неторопливо поднялся по лестнице, ведя пальцами по деревянным перилам, и прошел к алтарю Мизуки. С фотографии на него смотрело радостное широкое лицо. Он зажег свечу и немного помолчал. Нет, не старик был хозяином вещи, оставленной на чердаке, а Мизуки – с легким характером, улыбчивая и светлая.

Кёичиро погасил огонь и поднялся на чердак.

– У тебя есть имя? – спросил он существо.

Привидение глядело на него широкими фиолетовыми глазами. От камней под кожей не осталось и следа.

– Зачем мне имя?

– Значит, ты просто рофутонин? [2]

– «Рофутонин» звучит хорошо, – кивнуло привидение. – Думаю, ты можешь звать меня так, если это необходимо.

– Я Кёичиро, – он поклонился. Рофутонин повторил за ним. – Приятно познакомиться.

Он поднял с пола пакет с остывшими булочками. Рофутонин с интересом наблюдал, как Кёичиро достает одну из них и протягивает ему.

– Это еда. Кладешь ее в рот, жуешь и глотаешь.

– Звучит весело. – Рофутонин осторожно откусил кусок от булочки и весь переполошился. – Ого! А ведь это… хорошо. Правда хорошо. Остальные у тебя… они, ну, тоже такие?

– Здесь – да. Но снаружи полно другой еды.

Улыбка исчезла с лица Рофутонина.

– Вот как. Хочешь, чтобы я его оставил.

– Это его воля. Думаю, мы сможем навещать его, если захочешь.

Рофутонин усмехнулся и отправил булочку в рот:

– Что ж. Раз такова его воля. Идем.

Ткань сползла с него, как сброшенная кожа. Кёичиро взял его за руку. Рофутонину едва удавалось не цеплять макушкой балки и дверные косяки. Он кутался в старенькое женское кимоно и то и дело озирался, когда Кёичиро вел его по улице, а затем решительно шагнул в бар и – в новую жизнь.