Кёичиро был страшно голоден. Он вернулся перед самым закатом, и каждое лицо в баре, обращенное к нему, когда он зашел внутрь, было жутко бледным. Друзья молчали. Что-то было не так.

– Я… не вовремя? – он попытался улыбнуться, но никто его не поддержал.

Из полутемного коридора наполовину освещенного дверного проема выступил человек.

Женщина.

Кёичиро захлебнулся воздухом. Гоюмэ сделала один легкий шаг, во всей ее фигуре читалась несгибаемая уверенность, непоколебимость, свойственная ее движениям, характеру и речи. Кёичиро опустился на ближайший стул. Повисла благоговейная тишина.

– Я зашла ненадолго. – Гоюмэ облокотилась на барную стойку.

Кёичиро не сводил с нее взгляда. Ее лицо и шею покрывали застарелые раны, теперь почти затянувшиеся; порванная лямка комбинезона болталась у груди. Он знал – видел, – что стоит она не без труда, ее вело вправо. Но она не позволяла себе расслабиться и просить помощи, – конечно, об этом не могло быть и речи. Только не она. Джа поставил перед ней бокал с яркой голубой жидкостью, и она благодарно кивнула.

– Теперь, когда ты пришел…

Кёичиро затаил дыхание.

«Когда ты пришел», – сказала она. Не «когда все в сборе», нет. Когда ты, Уэда Кёичиро, пришел.

– …мы можем поговорить.

– Я мог бы передать ему, – Сэншу нахмурился, но рука Овечки легла на его колено, призывая дать ей слово.

– Вы видели их на ярмарке. Видели, что они делают. – Гоюмэ никто не перебивал, все и так знали, что речь шла о Букими и Якко. – Для них настало время, – Сэншу поежился, – закончить то, что они начали.

– Они… сотрут с лица земли город? – Джа вышел из-за стойки и поставил чашки на дальний столик, за которым ютились «крысы» в полном составе. Они перешептывались и то и дело поглядывали на Гоюмэ. Кёичиро понял, что она по какой-то причине производила на них гнетущее впечатление.

– Я скажу прямо: в прошлый раз, когда вы видели их, они устроили для вас презентацию. Так считает Дайкоку, я придерживаюсь того же мнения. Перед тем как перейти к следующему действию, они рассчитывают забрать пару предметов с собой. Я имею в виду кого-то из вас.

– Они хотят убить кого-то из ребят? – воскликнул Кёичиро.

– Они хотят заполучить, а не убить. Некоторых из вас. Овечку почти наверняка. Джа и Рофутонина – как получится. Сэншу…

– Им без надобности, – отрезал Сэншу.

Гоюмэ пожала плечами:

– Как бы то ни было, они найдут вас. Придут ли сюда или устроят еще одну диверсию – это вопрос фантазии, которая у них бьет через край. Я хочу, – она перевела взгляд на Кёичиро, – чтобы вы нашли их сегодня. Прежде, чем они сожгут здесь все к чертям собачьим.

– А как насчет тебя, моя дорогая? – Сэншу осклабился.

– Сколько, ты думаешь, в их компании радушных предметов с ножами в карманах?

Они встретились взглядами, и между ними проскочила молния. Кёичиро неуверенно заерзал.

– Двое других идут по ее следу, – безучастно отметил Овечка. – Их женщины ищут ее.

– Те, которые… – Кёичиро опустил взгляд на оторванную лямку. Гоюмэ медленно кивнула. Кёичиро развернулся к Сэншу: – Она не пытается решить проблему нашими силами, Сэншу-сан. Дело не в том, что мы поставим себя под угрозу. Под угрозой – прямо сейчас – каждый из нас.

Сэншу всплеснул руками:

– Она хочет, чтобы мы вступили в конфронтацию, Кё-кун! Разве ты не видишь? Они все не просто хотят смерти Якко, они хотят, чтобы его убили мы.

Гоюмэ не стала спорить. Она залпом опрокинула бокал и оттолкнулась от барной стойки. Ее шаг стал увереннее.

Кёичиро вздохнул:

– Я ухожу.

– Постой, но…

– Кё-сан… – Ладони Джа накрыли плечи Нэ-чана и Ми-чана. У-чан всхлипнул и уткнулся в салфетку. – Им нужно идти.

– Им? – Кёичиро растерянно взглянул на «крыс».

Они поднялись из-за стола. Первым к двери проследовал Нэ-чан. Он снял с вешалки свою школьную куртку и коротко поклонился.

Гоюмэ коснулась его локтя:

– Это обязательно?

– Как бы там ни было, здесь очень опасно. Тетя Нунна позаботится о вас, не переживай.

Кёичиро поджал губы, наблюдая, как мальчики с Гоюмэ постепенно покидают бар. Джа, державшийся ровно до этого момента, бессильно рухнул на стул и закрыл лицо ладонями. В полной тишине было слышно, как сквозняк шепчет над конторками в кухне.

– Это безумие, – Сэншу первым подал голос. – Мы даже не представляем, где их искать.

– Если они сами ищут нас, – вступил Рофутонин, – быть может, нам и не придется?

Кёичиро подошел к Джа и осторожно погладил его по спине. Тот сразу же выпрямился и растер щеки.

«У него ведь даже нет идеального бармена, дарующего утешение в стакане», – подумалось Кёичиро.

Сэншу с трудом удавалось сдержать нервозность. Он смотрел перед собой, точно пытался взглядом пригвоздить к полу муху, и хмурился, прямо как Фукузава-сан.

– Может, я останусь с тобой? – Кёичиро склонился к Джа, но тот покачал головой.

– Незачем мне здесь сидеть. Я отправлюсь с вами.

Перед выходом Сэншу еще раз взглянул на темнеющий дверной проем, ведущий в коридоры, и покачал головой. Они все слушают ее. Немыслимо. Он фыркнул и, развернувшись, выскочил прочь из бара.

Тряпичные флажки, прикрепленные к крыше храма, неуверенно качнулись на холодном ветру. Низкие облака стремились укусить его за остроконечную верхушку. Джа неуютно закутался в пальто, озираясь. Кёичиро решил не отходить от него далеко. Они выбрались из переулка и двинулись по улице. Сэншу плелся позади, медлительный и задумчивый.

«Сомневающийся», – подумал Кёичиро и попытался подавить в себе всколыхнувшееся раздражение. Они должны быть едины, верно? Они все – впятером, как семья, или даже больше, как люди, объединенные верными стремлениями и общей правдой, как единый организм, частью которого Кёичиро впервые удалось себя почувствовать.

В редких каплях, клюющих его по макушке, он чувствовал необъяснимую тревогу. Будто вся эта влага, окружающая их, струящаяся в воздухе, проникающая под кожу, должна была оставаться там, в небесах, а вместо этого предательски разлилась над их головами. Клубы облаков, едва различимый запах гари, блестящие автомобили, заполонившие улицы, словно кадры мультфильма, картины, чьи-то фантазии. Будто и нет ничего за этой стеной воды, паром поднимающейся из канализации.

Нос Кёичиро столкнулся с плечом Джа. Тот кивком указал на что-то впереди:

– Это похоже на обитель пироманов-психопатов?

Несколько высотных зданий в центре города жались друг к другу в ярком оранжевом огне. Он блеском бежал по их стеклянным бокам, спотыкаясь об оконные рамы. На фасаде центрального, самого высокого небоскреба яростью горел неоновый крест в несколько этажей. Кёичиро открыл рот, но не смог выдавить из себя ни слова. Зато Сэншу ничем подобным не страдал, поэтому Джа пришлось закрыть Рофутонину уши.

– Крест что-то значит? – Кёичиро беспомощно взглянул на Сэншу.

– Он пригласительный билет, – вместо Сэншу ответил Овечка.

Сэншу рванулся вперед. Уйти далеко он не успел. Дорогу ему перерезал автомобиль. Сэншу промчался мимо и с размаху влетел в крыло другого, унося его на обочину.

– Черт! – рявкнул Сэншу.

Кёичиро не мог отвести глаз от креста. Он будто шевелился – роился, пытаясь прильнуть к зеркальной стене. Это ведь не неоновые огни, как он подумал сначала, верно? Это огонь в совершенно другом – самом прямом – смысле. Кёичиро потянул носом. Гарь. Черный дым сливается с черным небом.

– Может, все же подвезти?

Кёичиро удивленно взглянул в сторону дороги. Сэнко стояла на разделительной полосе. Ее тело будто впитывало этот бесконечный рев моторов и гул тормозов, а глаза светились так ярко, что больно было смотреть.

Сэншу бросился к Кёичиро:

– Вы знакомы?

– Она подвозила меня к Якко.

– Леди! Пожалуйста, нам нужна помощь! – Сэншу двинулся между автомобилями, и нетерпеливые водители загудели клаксонами.

Сэнко растянула губы в усмешке. Она открыла дверь красного «крайслера» и села на водительское сиденье. Сэншу позвал остальных и занял переднее кресло.

– Овечка не влезает? – Рофутонин склонился к спинке кресла.

– У меня мягкие колени, – сказал Джа.

Овечка пожал плечами и, взобравшись на них, закрыл за собой дверцу. Машина рванулась с места.

– Красивая у вас машина. Это «феррари»? – Сэншу дотронулся до болтающихся на зеркале заднего вида пинеток.

Сэнко залилась смехом. Ее голос вылетал из окна, превращаясь в дьявольские громовые раскаты. Шины визжали на поворотах. Воскресли разноцветные огни, музыка заполнила салон, и Кёичиро с удивлением отметил, что Джа подпевает ее голосу.

Их путь окончился очень быстро. Сэнко резко развернулась и задом въехала на пустующую стоянку перед бизнес-центром.

Рофутонин первым вывалился из машины и тут же прильнул к водительскому окну:

– Это было круто! А с тобой можно будет еще как-нибудь прокатиться?

– Ну, если поймаешь. – Сэнко закурила. – Ты вообще прикольный, я погляжу. Мне нравится твой стиль. И ты не обделал мне салон, как тот мелкий.

– Я ничего не обделал, – прошипел Кёичиро.

– Клёво. – Сэнко перегнала сигарету из одного уголка рта в другой. – Ну бывайте!

«Крайслер» тронулся с места и вскоре растворился в огнях ночных улиц. Сэншу бросился к крутящимся стеклянным дверям небоскреба.

Кёичиро задрал голову. Жар обдавал его лицо волнами, а следом лизал холодный ветер. Огонь бушевал там, наверху, и этот безжизненный блеск на множестве окон превращал здания в дешевые декорации кукольного театра.

Свет внутри был погашен. Холл напоминал логово фанатика ботаники: по бежевому кафелю тянулась вереница горшков с цветами. Над стойкой администратора виднелась розовая неоновая лента.

Прямо за стойкой, откинувшись на спинку стула, сидел Букими в своей неизменной шляпе и безучастно листал журнал.

– Как приятно, что вы прибыли так скоро. Должен отдать Ко-куну должное, он неплохо вас знает. Особенно тебя, – он отвлекся от страниц, чтобы взглянуть на Сэншу.

– Неплохо вы тут устроились, – заметил Сэншу.

– О да, – Букими улыбнулся. – Мы сняли весь центр для сегодняшнего корпоратива.

– Правда? И откуда же у вас столько денег? – Сэншу склонился к одному из растений и ковырнул ногтем его ствол.

– Каких денег? Мы просто повесили вон того парня, – Букими с той же улыбкой указал на угол, где на пожарном крюке, среди пальм, болталось тело грузного мужчины в деловом костюме. С бейджиком. Кёичиро прижал ладонь ко рту.

Букими пожал плечами и развернулся к гостям:

– Рад приветствовать вас в Ичису, втором по величине строении нашего города. Первым, конечно, является телевизионная башня, но там, к сожалению, для проведения корпоратива просто повесить того парня недостаточно.

– Не заговаривай нам зубы. – Сэншу нехорошо улыбнулся. – Где Якко?

– Как грубо. Тем не менее я с радостью подскажу вам дорогу. Одна маленькая деталь – у меня тут всего четыре пропуска. Какая жалость.

Сэншу и Джа переглянулись. Кёичиро беспомощно взглянул на Овечку. Ему в голову вдруг пришло сегодняшнее приключение, если его можно так назвать. Раз Овечка с ними, значит, ему удалось сбежать, верно? Те полицейские ведь не выследят их здесь?..

– Я останусь, – заявил Джа.

Букими быстро взглянул на Овечку, но спорить не стал:

– Что ж, воля гостей – закон. Прошу, проходите к лифтам. Ваш этаж – восемнадцатый.

Джа уютно устроился на столе, провожая взглядом уходящих друзей.

– Мы, кажется, незнакомы, – сказал Букими.

– Ага.

– Но я знаю, кто ты. – Его голос зазвучал лукаво. – Ты непревзойденный бармен. Я прав?

– Возможно. – Джа зевнул в кулак.

– А правда, что ты можешь приготовить коктейль, идеально подходящий предмету или человеку, из чего угодно?

– У меня не такая большая статистика.

– Увеличим ее еще на одного? Сделай для меня коктейль. А я взамен покажу тебе экраны камер видеонаблюдения. Что скажешь?

Джа нахмурился. Некоторое время он задумчиво тер подбородок, а после кивнул. Ему быстро удалось найти корпоративные кружки частного охранного предприятия, затем – аквариум. Букими с интересом наблюдал за творящейся в стакане магией. Нет, он, конечно, так не сможет. И Ко-кун не сможет, он идиот. Разве что сестру научить…

Джа закончил очень быстро. Быстрее, чем ожидал сам. Он некоторое время вглядывался в прозрачную жидкость, искажающую воздух у самых краев кружки. Затем наклонился и осторожно втянул носом запах. Керосин. Это был керосин.

Двери лифта разъехались под мерный писк из динамика. Сэншу осторожно ступил на серый линолеум. Вокруг подошвы тут же собралась вода. Она капала с флюоресцентных ламп, что мигали по обеим сторонам коридора. Перегородка, отделяющая рабочую зону от зоны прихожей, была выломана и сброшена на пол. В нескольких местах на ней виднелись отчетливые следы сажи. Углы обгорели. Свежий ветер, задувавший в открытые настежь окна по обе стороны коридора, бился о стены. От турбулентности закладывало уши.

Сэншу прикрыл ладонью лоб и с усилием прошел несколько шагов. Кёичиро прильнул к его спине, Овечка двинулся следом, и лишь один Рофутонин, раскинув руки, качался в прозрачных потоках, беззвучно смеясь. Его простенькое кимоно потемнело, будто побывало в огне. Лицо обветрилось, губы припухли, но глаза смеялись.

«Я никогда не бывал так высоко», – сказал он одними губами. Отблески пламени, бушевавшего за стеклом, плясали на его коже.

Якко, взобравшись с ногами на громоздкий стол, сидел у самой дальней стены и с интересом наблюдал за гостями. Огонь за его спиной то забивался внутрь, то вновь выныривал наружу, сражаясь с порывистым влажным ветром. Костюм клоуна дополнили красные круги на щеках и белые перчатки. Мыски туфель украсили бубенчики.

Когда они чуть слышно звякнули, перед глазами Кёичиро вновь возникла узкая тропа. Нависающая, удушающая пряная зелень, нечто острое, упирающееся в его спину. Звон колокольчиков, перебивающий стрекот кузнечиков и шепот кленовых крон. Водные всполохи и блестящая в темной воде рыбья чешуя. Он сжимает в руке что-то непрочное, расхлябанное. Устаревшее. Оно приближается к его лицу, и он прижимается губами к потертой ткани. Это… кукла?

Кёичиро отступил на шаг и столкнулся с Рофутонином. Тот легко подхватил его.

«Все в порядке?» – безмолвно спросил Рофутонин. «Да», – ответили глаза Кёичиро.

Якко неторопливо двинулся по столешнице:

– Здравствуй, Сэн-чан. Привет, ребята. Кё… ичиро, кажется? Как твои дела?

Якко выпрямился. Пальцы нырнули в рукав и вытянули оттуда красный платок. Он промокнул лоб – грим остался на месте везде, кроме левого глаза.

– Здравствуй. – Сэншу вздохнул.

Кёичиро вдруг услышал в его голосе слабость уставшего, истощенного человека. Человека, который хотел бы, чтобы все это закончилось как можно быстрее.

– Как-то неловко, да? – Якко растянул губы в улыбке.

Его голос терялся в гуле ветра. Тот разметал по полу бумаги; несколько папок были свалены кучей, ручки перекатывались от одного поваленного стола к другому. Пара пожелтевших листьев торчала из горшка корпоративной юкки, прислонившейся к стене.

– Чего ты хочешь? Давай поговорим. Ты хочешь забрать Овечку? Уничтожить город? Сделать мне… – Сэншу осекся и зашевелил губами в немой попытке подобрать слова. Якко не перебивал, внимательно наблюдая за тем, как Сэншу мечется под его взглядом. – Давай выясним все раз и навсегда.

– Удивительно, – отозвался Якко. – Я бы хотел того же самого. Вот так совпадение. Только тут такое дело, Сэн-чан…

Якко спрыгнул со стола и двинулся вдоль разбросанных столов и стульев. Он огибал их неторопливо, касаясь пальцами деревянных и пластиковых поверхностей. Сэншу весь обратился в слух. Кёичиро вдруг понял, что, несмотря ни на что, он должен помочь ему выстоять.

– Мне кажется, что начать стоит с другой стороны, Кёичиро-кун. – Якко развернулся на каблуках и качнулся в сторону, как марионетка.

Сэншу тут же оттеснил Кёичиро за спину:

– Нет, разбираться ты будешь со мной.

– Я так не думаю. У меня один вопрос. – Якко привалился к тонкой перегородке из белой бумаги. – Что ты здесь делаешь?

– Что? – В правом глазу защипало, Кёичиро принялся его тереть.

– Я говорю, что ты здесь делаешь? Сэн-чан, например, особый предмет. И он пришел ко мне, другому особому предмету, выяснять наши особые предметные вопросы. Овечка пришел с ним. Рофутонин-чан. – Тот улыбнулся и помахал рукой. – Даже Джа-кун, развлекающий Букими-куна там, внизу. Все они часть определенного мира, в котором есть место только для таких, как они. Соображаешь, к чему я веду?

Кёичиро помотал головой.

Якко разочарованно вздохнул:

– Попробуй еще раз. Ты ведь умный мальчик.

Кёичиро озадаченно взглянул на Сэншу. Его лицо исказила странная судорога, которую Кёичиро не смог разгадать. Он перевел взгляд на Якко, снявшего перчатку и со скучающим видом рассматривающего ногти.

– Мир вещей тесно переплетается с человеческим, – осторожно начал Кёичиро. – Сотня-сан и Камо-чан тоже участвуют в вашей жизни…

– Лезут без спросу, куда не просили. – Якко пожал плечами. – Однако их роль предельно ясна, верно же?

– Верно.

– Но что насчет твоей?

– Якко, пожалуйста. – Сэншу мученически изогнул брови.

– Да-да-да. «Еще не время» – это ты хотел сказать? Знаешь, что я тебе скажу, мой дорогой? – Якко ткнул в сторону Сэншу пальцем. – Ты слишком много думаешь о времени. Да и о себе. События происходят тогда, когда происходят, – вот и все. Это и есть время.

Резью обожгло и второй глаз, и Кёичиро прижал к векам холодные пальцы. Скулы свело. В его голове уже давно крутилась одна мысль. Кёичиро хотелось рассмотреть ее как следует, и в то же время нечто внутри твердило: «Нет, нет, нет» – и билось в навязчивой истерике. Теперь она была отравлена.

Кёичиро неловко отступил назад. Снова. Снова побег. Как долго ты планируешь убегать, Кёичиро?

Кёичиро поднял воспалённые влажные глаза на Якко. Тот не прекращал кривляться, даже когда его тело и лицо, казалось, находились в покое. Удивительное существо. Носа достиг мятный с нотками металла запах Сэншу.

Кёичиро оттеснил его плечом:

– Что я такое?