Адриан

Я нервничаю, сидя в своей машине, припаркованной напротив дома Леи. Сегодня она у Аши, а это значит, что ее родители дома одни.

Я делаю глубокий вдох, переживая, что они могут сказать, если я снова появлюсь без приглашения, как в прошлый раз.

– Мама, папа, – шепчу я. – Я никогда не верил в сверхъестественное и все такое прочее, но Лея верит, так что я попробую. Если вы действительно где-то там, я прошу вашего благословения сегодня вечером. Мне нужно, чтобы они сказали «да».

Я провожу рукой по волосам и качаю головой, выходя из машины. Должно быть, я на самом деле умом тронулся.

Я замираю в нерешительности, когда подхожу к их двери, начиная сомневаться. Может быть, мне следовало взять с собой дедушку, как в прошлый раз. Я не знаю, как поступить правильно. Все, что я могу, – это сделать все, что в моих силах, и надеяться, что этого будет достаточно.

Сделав глубокий вдох, я нажимаю на кнопку звонка, и мое сердце бешено колотится, пока я жду, когда дверь откроется. На пороге появляется мать Леи и с нескрываемым удивлением смотрит на меня.

– Адриан.

– Здравствуйте, миссис Ситал. Могу я войти?

Она кивает и отступает в сторону, чтобы впустить меня, не сводя с меня глаз, пока я снимаю обувь в прихожей.

– Ты ужинал?

Я удивленно поднимаю глаза.

– Нет, мэм.

Она кивает и указывает в сторону столовой.

– Можешь поесть с нами.

Я киваю и следую за ней, не зная, что сделать или сказать. Я уже десятки раз мысленно репетировал свой визит, безуспешно пытаясь подобрать нужные слова.

Отец Леи встает, когда я следую за его женой, выражение его лица непроницаемо.

– Мистер Ситал, – я киваю в знак приветствия.

Он поджимает губы и садится обратно, игнорируя меня.

– Ты любишь баранину? – спрашивает мама Леи, и я киваю, когда она берет тарелку и накладывает мне порцию, затем садится напротив меня.

Она пристально наблюдает за тем, как я беру ложку, и мне становится страшно пробовать еду, но я все равно это делаю.

Во рту почти сразу начинает гореть, но я все равно пережевываю и проглатываю пищу. Я тянусь за стаканом воды, который она мне налила, и выпиваю половину. Еда безумно острая, но я ни за что не стану жаловаться.

– Очень вкусно, – хвалю я, улыбаясь.

Я медлю, когда подношу вторую ложку ко рту, но заставляю себя проглотить.

– Bechara, – бубнит мистер Ситал, качая головой, и я хмурюсь. Я слышал, как Лея произносила это слово раньше. Разве оно не означает что-то вроде «бедняга»?

– Вот, – говорит он, пододвигая ко мне миску с йогуртом. – Так будет вкуснее.

Я благодарно улыбаюсь. Он прав. Йогурт убирает лишнюю остроту, и мне удается насладиться оставшейся частью трапезы.

Безусловно, мама Леи пригласила меня поужинать вместе, чтобы дать мне шанс убедить отца Леи, но я не знаю, как это сделать. Мы оба молчим, и с каждой секундой молчание становится все более неловким.

– Зачем ты пришел? – в конце концов спрашивает он.

– По той же причине, по которой был здесь в прошлый раз, – признаюсь я.

– Нет, – отвечает он, качая головой.

Я поднимаюсь на ноги и начинаю собирать пустые тарелки со стола. Мама Леи вздыхает, забирая у меня тарелки, и исчезает на кухне. Лучше бы она осталась. Наедине с отцом Леи я начинаю непривычно нервничать.

– Вы просили меня решить проблемы, которые мы с Леей создали, будучи вместе, когда нам не следовало этого делать, и я их решил. Защита ее диссертации состоялась сегодня, и она прошла без сучка без задоринки. Теперь ее учеба официально позади. Я уволился с должности профессора и теперь работаю на своего деда, и репутация фирмы Аши осталась незапятнанной. Я обещал вам, что позабочусь о том, чтобы Лея не пострадала из-за наших отношений, и я сдержал свое слово. Скажите, какие у вас еще есть возражения, и я сделаю все возможное, чтобы убедить вас.

Он пристально смотрит на меня и глубоко вздыхает.

– Что ты будешь делать, чтобы моя дочь не забывала о своих ценностях и религии?

– Я не особо религиозен, но всего несколько недель назад Лея с детьми сделали из глины дийи[10] для Дивали[11]. Мы зажгли их перед тем, как она ушла домой для участия в религиозной церемонии, но, если честно, я бы не возражал, если бы она захотела заняться этим у нас дома. Я считаю, что нет ничего плохого, чтобы верить в несколько богов вместо одного. В конечном счете я думаю, что все они одинаковы.

Он кивает, но по выражению его лица я понимаю, что мой ответ ему не понравился, и я не могу точно сказать почему.

– У тебя уже есть дети, но моя дочь хочет иметь своих. Ты исполнишь ее желание?

Я киваю. Но решаю не говорить ему, что мы с Леей уже пытаемся, потому что, мне кажется, тогда меня вышвырнут из дома быстрее, чем я успею глазом моргнуть.

– Да. Я бы хотел иметь ребенка от Леи, если нам посчастливится.

Он снова кивает, выражение его лица мрачнеет.

– Если ты женишься на моей дочери, я не хочу, чтобы она упустила все то, что у нее могло бы быть, если бы она вышла замуж за человека, которого мы одобрили бы для нее. Это означает большую индийскую свадьбу с религиозными церемониями, которые длятся несколько дней. Многие из них тебе будут непонятны.

Я ухмыляюсь.

– Лея уже выбрала одежду, которую я надену на все церемонии. Она сказала, что хочет поехать в Индию, чтобы купить себе свадебные наряды. – Он скрещивает руки на груди, в его глазах вспыхивает гнев.

– Ты никогда не сможешь ставить Лею на первое место, потому что у тебя есть дети. Я не хочу, чтобы моя дочь была на втором месте для ее мужа.

Я киваю и глубоко вздыхаю.

– Я понимаю, – честно отвечаю я. – Мы с Леей наймем няню, чтобы у нас всегда оставалось время друг для друга. За последние пару месяцев мы стали настоящей семьей. Возможно, что-то не получится, но с общими детьми было бы то же самое. Лея и дети занимают разное место в моей жизни, но они на равных. Я всегда буду следить за тем, чтобы любовь, которую я испытываю к своим детям, не затмевала любовь, которую я чувствую к Лее. Всегда.

– Акшай, – говорит мать Леи. Она стоит, прислонившись к дверному косяку, и не сводит с нас глаз. – Достаточно.

Он смотрит на свою жену, а затем опускает взгляд, когда она входит в комнату.

– Ты любишь мою дочь, верно? – спрашивает она.

– Больше всего на свете.

– Если мы не дадим вам нашего благословения, что ты сделаешь?

Я колеблюсь долю секунды, затем говорю им правду.

– Я уговорю ее тайно пожениться и потрачу остаток своей жизни, чтобы загладить свою вину перед вами.

Она смеется и качает головой.

– Так или иначе, ты женишься на моей дочери, да?

– Да, мэм. Я больше не представляю своей жизни без Леи и знаю, что все происходящее причиняет ей боль. Мы с ней оба готовы начать следующий этап нашей жизни, но она не хочет этого делать без вашего благословения. Я здесь сегодня, потому что хочу сделать Лею счастливой, а она не будет счастлива, если мы поженимся без вашего согласия.

Она кивает и бросает взгляд на мужа.

– Ты позволишь своей дочери тайно пожениться или собираешься отдать ее замуж, как всегда хотел? Ты хочешь вложить ее руку в его ладонь или будешь смотреть, как она уходит от нас?

Он уставился в стол и молчит. Мое сердце бешено колотится, ладони становятся влажными, и страх окатывает ледяной волной, пока я жду, что он ответит на вопрос своей жены.

В конце концов он кивает, прежде чем поднять на меня взгляд.

– Я позволю тебе жениться на моей дочери, но не сомневайся, что верну ее домой, если ты когда-нибудь доведешь ее до слез.

Все мое тело охватывает облегчение, и я улыбаюсь.

– Да, сэр. Я обещаю вам, что сделаю ее счастливой. Я проведу остаток нашей жизни, доказывая вам, что вы делаете правильный выбор.

– Ты уж постарайся, парень, – предупреждает он, а я смеюсь.

Я откидываюсь на спинку стула, на мгновение закрываю глаза. Теперь все, что осталось сделать, – это попросить мою принцессу стать моей женой.