Лея

Мой телефон вибрирует как раз в тот момент, когда я наконец начинаю концентрироваться на форматировании списка актуальных источников для своей диссертации, и я раздраженно поднимаю взгляд. У меня сердце замирает, когда я понимаю, что звонят из школы.

– Алло? – Мой голос дрожит, в голове проносятся тысячи мыслей. Кто-то из них получил травму? Они заболели? Мне бы не стали звонить из школы просто так.

– Добрый день, мисс Ситал. Вы указаны в списке экстренных контактов Колтона Астора, и мы хотели бы попросить вас приехать.

– Все в порядке? – спрашиваю я, зажимая телефон между ухом и плечом и лихорадочно собирая все свои бумаги.

– Боюсь, Колтон подрался. Он в порядке, но пострадал другой ученик.

– Я сейчас приеду.

Колтон ввязался в драку? Как такое могло случиться? Я схожу с ума от беспокойства, пока мчусь в школу, и к тому времени, как добираюсь до кабинета директора, в моей голове прокручиваются тысячи различных сценариев.

Я вхожу и вижу Колтона и Люси, сидящих в одном углу, в то время как мальчик их возраста с подбитым глазом – в противоположном. У него определенно будет синяк. Что такого могло случиться, чтобы милый Колтон сделал нечто подобное?

– Мисс Ситал, – говорит директор. Я киваю ему и бросаю взгляд на женщину, сидящую напротив директора. Полагаю, это мать пострадавшего мальчика.

Она смотрит на меня оценивающим взглядом, как будто пытается понять, кем я могу быть.

– Я этого не потерплю, – визжит она. – Полагаю, вы няня? Я хочу немедленно поговорить с родителями детей! Вы выжили из ума, если полагаете, что вам сойдет с рук причинение вреда моему сыну!

Я бросаю взгляд на Колтона и Люси, чтобы убедиться, все ли с ними в порядке. Они кажутся расстроенными. У обоих покрасневшие глаза и одинаковая поза со скрещенными на груди руками. К счастью, физически они не пострадали.

Я поворачиваюсь к директору и вздергиваю подбородок.

– Я была бы крайне признательна, если бы вы рассказали мне, для чего меня вызвали.

– Вы что, не слышали меня? – визжит женщина рядом со мной, и я бросаю на нее раздраженный взгляд.

– Я не с вами разговариваю, – резко обрываю ее, прежде чем снова повернуться к директору.

– Я приехала сюда не для того, чтобы вы тратили мое время. Либо начинайте объяснять, зачем меня вызвали, либо я забираю своих детей домой прямо сейчас. Они оба выглядят расстроенными, и либо вы, либо они сами расскажут мне, почему. Так кто это будет?

Директор выглядит озадаченным, но мне все равно. Особенно когда я вижу слезы в глазах Люси и Колтона. Я чувствую их боль каждой клеточкой своего существа и понимаю, что они стараются не показать ее, поэтому не собираюсь оставаться здесь ни на секунду дольше, чем это необходимо.

– Правильно ли я понимаю, что вы няня этих детей? – спрашивает директор.

Я скрещиваю руки на груди и улыбаюсь ему.

– Нет. Вы ошибаетесь, вообще что-то предполагая. Меня вызвали, потому что я контактное лицо детей в случае чрезвычайных ситуаций, и я хотела бы знать причину.

Женщина рядом со мной фыркает.

– Конечно, она няня, – возражает она. – Дети совсем на нее не похожи.

Я подавляю боль, которую причиняет мне ее заявление, решая разобраться с этим потом. Она права, они не похожи на меня, но я отношусь к ним как к своим, и прямо сейчас они под моей опекой. Только это имеет значение.

– На перемене Колтон ударил Стива, сына миссис Том. Насколько я понимаю, причина в том, что ему сказали, что их няня проявляет к ним привязанность только потому, что ей за это платят. Колтон воспринял это не очень хорошо, и между мальчиками разгорелась ссора. Вскоре после этого Люси присоединилась к ним, схватив самую большую ветку, которую смогла найти, и била Стива до тех пор, пока учителям не удалось их разнять.

Я поджимаю губы, чтобы не рассмеяться. Ай да моя девочка. Должно быть, мне плохо удается скрыть свое веселье, потому что дама рядом со мной садится и бросает на меня сердитые взгляды.

– Кто был зачинщиком? – спрашиваю я директора.

Он качает головой.

– Колтон говорит, что это был Стив, а Стив говорит, что это был Колтон. На данный момент мы не уверены, но учителя опрашивают других детей, не видели ли они, что произошло.

– Я вас так засужу, что вам придется забрать их из школы. Вы никогда не оправитесь от этого, – угрожает мне женщина. – Мне все равно, кто начал драку. Меня волнует только то, что на моего сына напали.

Я поворачиваюсь, смотрю на нее и улыбаюсь.

– Вы присутствовали на перемене?

Она замолкает, и я киваю. Я так и думала.

– А вы? – интересуюсь я у директора.

Он замолкает в нерешительности, но затем качает головой.

– Во время самой ссоры учителей не было. Пока они не вмешались, чтобы разнять детей.

Я киваю.

– Значит, это все домыслы, и вы не уверены, кто был зачинщиком. Какие дисциплинарные меры вы собираетесь принять?

Глаза директора слегка округляются, но этого достаточно, чтобы понять, что я сбила его с толку. Как обычно, я не такая, как он ожидал.

– Мы отстраняем Люси и Колтона от занятий до конца недели.

Я киваю.

– Очень хорошо. Какие дисциплинарные меры вы собираетесь принять в отношении другого ребенка, участвовавшего в драке?

Он снова колеблется и в этот момент просто выбешивает меня. Если он полагает, что может отстранить моих детей от занятий, когда изначально они подверглись травле со стороны кого-то другого, то он сумасшедший.

– Мой ребенок стал жертвой насилия! С чего бы им принимать к нему дисциплинарные меры?

Я откидываюсь на спинку стула и смотрю ей в лицо.

– Мой ребенок тоже стал жертвой. Насколько я понимаю, его травили. Не говоря уже о том, что сегодня утром царапины на его щеке не было, и я сомневаюсь, что он нанес ее себе сам. Вы назвали это нападением, верно? И впрямь. Похоже, на Колтона напали.

– Мы временно отстраняем всех троих детей, – в конце концов заявляет директор.

– Мы не это обсуждали, – отвечает чокнутая мамаша, но я просто киваю.

Я достаю из сумки визитку и протягиваю ее.

– Раз уж вы настаиваете на том, чтобы подать на меня в суд, валяйте. Я сообщу юристам из «Астор», чтобы они ждали звонка.

Она напрягается.

– «Астор»? – переспрашивает она.

Я кладу карточку на стол и пододвигаю ее к ней.

– Я что, заикаюсь? – теряя терпение, возмущаюсь я.

Я поднимаюсь со стула и, стиснув зубы от злости, бросаю взгляд на директора. Я уж точно не забуду, как он пытался обвинить детей, едва эта сумасшедшая стерва начала создавать проблемы. Он пожалеет, что не выполнил свою работу.

– Поехали домой, – говорю я Люси и Колтону.

Они оба вскакивают со своих мест и смотрят в пол, вместо того чтобы посмотреть мне в глаза, и я вздыхаю, выводя их из кабинета.

Они молчат, пока мы идем по пустым коридорам школы, и я начинаю сомневаться, правильно ли поступила. Сегодня, как никогда, я жалею, что на самом деле не являюсь их матерью. Я не имела права так реагировать, но я ни о чем не жалею.

– Колтон, ты в порядке? – спрашиваю я, когда мы подходим к машине.

Он поднимает на меня полные слез глаза, и я опускаюсь перед ним на колени.

– Солнышко, у тебя что-то болит?

Он качает головой.

– Ты з-з-злишься на меня? – спрашивает он срывающимся голосом, и по его щекам текут слезы.

Я крепко его обнимаю и прижимаю к себе.

– Нет, милый. Я не сержусь на тебя. Я никогда не буду злиться на тебя, пока не узнаю все факты, поэтому мне нужно, чтобы ты рассказал, что произошло, и был честен со мной.

Он вытирает слезы и громко шмыгает носом, пытаясь совладать со своими эмоциями, но тщетно.

– Колт хвастался, что ты играешь с ним в «Майнкрафт», а Стив сказал, что на самом деле ты нас не любишь и тусуешься с нами только потому, что папа тебе за это платит.

Люси выглядит такой же расстроенной, как и Колтон, и ее невысказанная мольба о том, чтобы я уверила их в обратном, ранит прямо в сердце.

– Ваш папа действительно платит мне за то, чтобы я присматривала за вами обоими, – честно отвечаю я. – Но он платит мне не за то, чтобы я играла с Колтом в «Майнкрафт», и не за то, чтобы водила тебя в спа-салоны. Он не платит мне за то, что я обнимаю тебя или читаю тебе, и за то, что остаюсь с вами, когда он возвращается домой. Я делаю это, потому что мне нравится проводить с вами время, потому что вы двое значите для меня очень много. Даже если завтра ваш отец уволит меня, я все равно всегда буду рядом с вами. Я все равно буду любить вас. Это никогда не изменится, слышите меня? Даже если когда-нибудь мы с вашим отцом не поладим, я все равно хотела бы проводить с вами время, если он мне позволит.

Люси кивает, по ее щеке скатывается слеза.

– Идите сюда, – говорю я, разводя руки, чтобы обнять их обоих, и они кладут мне свои головы на плечи. Я крепко прижимаю их к себе, пока мое сердце разрывается.

Надеюсь, миссис Том подаст в суд. Надеюсь, она даст мне повод заставить ее заплатить за то, что она заставила их плакать.