Я пришла на прием к своему консультанту Джиму, жалея о том, что не отменила встречу. Но это был не обычный часовой сеанс. Это был интенсив на целый день, слишком дорогостоящий, чтобы его пропустить.

Я плохо спала и не выспалась. Мои глаза припухли. И я даже под угрозой расстрела не смогла бы вспомнить, побрызгалась ли дезодорантом. Просто блеск. Мне в голову пришла идея воспользоваться персиковым освежителем воздуха из офисного туалета. И я решила, что обязательно попробую в следующий раз. У меня не было сил говорить, зато желание поплакать било все рекорды. Мои волосы были грязными и спутанными, и я просто собрала их в пучок, понимая, что мне нужно было помыть голову еще два дня назад. Но где взять на это энергию, когда кажется, что ее высосали из твоей жизни самым что ни на есть несправедливым образом? В опустошенности есть своя тяжесть, которая не вызывает у человека особенного желания заботиться о том, как он выглядит.

– Джим, я не знаю, как это простить. Он не чувствует себя виноватым в случившемся. Как и некоторые другие люди, вовлеченные в эту ситуацию, которые тоже обидели меня. Они не думают, что сделали что-то плохое. Они вообще не испытывают в связи с этим никаких чувств. Они просто продолжают наслаждаться жизнью. А я сижу здесь, в кабинете психолога, вся в слезах и с разбитым сердцем. У меня невольно возникает вопрос: как я могу думать о прощении, когда каждая клеточка моего тела кричит от боли?! Я не хочу прощать. Пусть я жалкая и разбитая, но я честна в своих чувствах!

Я с уверенностью ждала от Джима признания, что сейчас для меня явно неподходящий момент для работы над прощением и что нам нужно выбрать для этого дня другой фокус внимания. Была масса других вопросов, решение которых могли бы пойти мне на пользу. Взять хотя бы первый попавшийся – вопрос личной гигиены.

Не помню, что ответил Джим на высказанное мной сопротивление. Помню только, что мы решили не менять выбранный курс, и то, что я узнала в тот день о прощении, изменило мою жизнь.

Похоже, Джима вовсе не обеспокоило то, что у меня не было желания прощать или что мои чувства не шли на сотрудничество. Мне даже показалось, что сила моего сопротивления только убедила его в том, что запланированное упражнение нужно выполнить именно в этот день. Я была в замешательстве. Я-то точно не хотела добавлять «неудачу с прощением» ко всему прочему, за что корила себя в то время. Пора, пора было пойти и отыскать тот персиковый освежитель воздуха!

Когда я вернулась, благоухая, как свежесваренный компот, Джим вручил мне стопку карточек.

– Лиза, вы хотите исцелиться?

Я утвердительно кивнула. Исцелиться я хотела.

Я хотела выбраться из этой ямы, где все казалось таким запутанным и безнадежным. Но я понимала, что для исцеления мне нужно изменить свое отношение к тому, что произошло, и к людям, которые были в этом замешаны.

Тогда мои отношения с многими людьми были полны непонимания и обиды. Когда жизнь дает трещину, каждый реагирует по-своему. Большинство проявляет сочувствие и поддержку, но, к сожалению, не все.

Я потеряла не только то, что было для меня самым важным в браке. Я была потрясена тем, как по-разному люди реагировали на мою боль.

Я знала, что мне понадобятся годы, чтобы осмыслить все это и исцелить свои раны.

Но самое трудное было то, что я не видела Арта уже несколько месяцев. Мы расстались. Были еще обстоятельства, которые мешали нам встретиться и поговорить о том, что произошло.

Как я вообще могла начать исцеляться, когда не было ни разрешения ситуации, ни возмещения ущерба, ни примирения с Артом и с другими моими обидчиками?!

Я думала, что все это нужно сперва уладить.

Я думала, что те, кто поступал неправильно, вначале должны осознать, что они были неправы.

Или что какая-то минимальная справедливость пинком вернет мой перевернувшийся вверх тормашками мир в нормальное положение.

И тогда это будет честно.

И потом я подумаю о прощении. А уж после этого, возможно, смогу и исцелиться.

Но пока мой психолог говорил, я начала понимать, что, возможно, никогда не почувствую, что справедливость восторжествовала. Даже если бы все мои обидчики раскаялись и признали свои ошибки, это не изменило бы того, что произошло. Это не стерло бы боль. Не вернуло бы прошлое. И не исцелило бы меня мгновенно.

И, скорее всего, большинство ситуаций, в которых меня обидели, не разрешится идеально. Большие конфликты редко заканчиваются гладко.

Поэтому я должна была понять, что мое исцеление не зависит от их решений. Я cмогу исцелиться только тогда, когда сама этого захочу.

Я отчетливо помню тот момент, когда меня осенило, что имел в виду мой психолог Джим, когда говорил, что мое исцеление не должно зависеть от решений других людей. Это был жаркий день в Израиле. Я мечтала, чтобы наш гид поскорее закончил экскурсию и мы могли бы уйти в тень. Но вдруг он произнес фразу, которая меня зацепила: «Иисус совершил не так много чудес исцеления в Иерусалиме, по крайней мере, об этом почти не осталось упоминаний». Всю свою жизнь, читая о чудесах Иисуса, я представляла себе, что большинство из них произошло именно в Иерусалиме и его окрестностях. Я много раз бывала на Святой земле, изучая Библию, но только в свою восьмую поездку услышала от гида об этом интересном факте.

Если вы прочтете Евангелие от Иоанна, то найдете там всего два зарегистрированных случая исцеления, которые Иисус совершил в Иерусалиме. Одно из них – исцеление парализованного у купальни Вифезда, о нем говорится в пятой главе. Другое – исцеление слепого у Силоамской купальни в девятой главе.

В обоих случаях исцеление произошло после того, как эти люди приняли решение подчиниться воле Бога, и это решение зависело только от них самих. Вначале парализованный думал, что ему нужна помощь других людей, чтобы добраться до воды, когда ее, по поверью, возмущал ангел. И когда Иисус спросил его: «Хочешь ли ты исцелиться?», он не ответил сразу «да». Вместо этого он сказал, что ему некому помочь дойти до воды.

Неудивительно ли, что этот человек был настолько сосредоточен на том, что должны сделать другие, что чуть не упустил возможность, которую предлагал Иисус? Для меня это стало настоящим откровением. Я не была парализована, как этот человек, но я прекрасно понимаю, каково это – быть не в состоянии двигаться вперед, когда другие люди не хотят помогать. Но Иисус даже не упомянул о тех людях, на которых был так зациклен парализованный.

Иисус просто сказал ему: «Встань, возьми свою постель и иди». И тогда, как написано в Библии, «он тотчас исцелился, взял свою постель и пошел» (Евангелие от Иоанна 5:9). В этом исцелении участвовали только парализованный и Иисус.

История со слепым человеком описана в главе девятой.

Мы мало что узнаём о мыслях слепца об окружающих его людях. Зато видим, что ученики очень хотели знать, чьи грехи стали причиной слепоты этого человека. Кого-то же надо было обвинить. Кто-то же был виноват.

Но Иисус не стал никого винить. Он сказал, что слепота этого человека нужна для того, «чтобы на нем явились дела Божии» (Евангелие от Иоанна 9:3). После этого Иисус совершил исцеление и слепой прозрел.

Иисус был полон сострадания.

Иисус обладал силой.

Иисус не ставил исцеление в зависимость от других людей.

Он просто сказал слепому, что нужно делать. Тот повиновался. И Иисус исцелил его.

В тот день в Иерусалиме наш гид сказал:

– В Евангелии от Иоанна описано всего два чуда исцеления, которые Иисус совершил в Иерусалиме. Одно показало нам новый способ ходить, другое – новый способ видеть.

Не знаю, что именно имел в виду гид, говоря все это. Но я тут же достала свой дневник и записала в нем: «Чтобы идти вперед, чтобы увидеть свет в конце тоннеля, мне не нужен никто, кроме меня самой. Мне не нужно ждать, пока другой человек что-то сделает. Не нужно никого обвинять или стыдить. Я просто должна делать то, что должна. И Бог поможет мне. Бог дал мне возможность идти дальше. И возможность видеть. Это прощение. И оно прекрасно».

Я должна доверить свое исцеление судьбе. Мне нужно сосредоточиться на стремлении к будущему. Прощение – незаменимая часть пути к новому рассвету души.

Я должна отделить свое исцеление от раскаяния или нераскаяния других людей. Моя способность исцелиться должна зависеть не от их желания получить мое прощение, но только от моей готовности его даровать.

И еще я должна отделять свое исцеление от желания восстановить справедливость. Моя способность исцелиться не может зависеть от вопроса, постигнут ли другого человека адекватные последствия за его ошибки, она должна зависеть лишь от моего повиновения и веры в высшую справедливость, вне зависимости от того, увижу я когда-нибудь, как она свершится, или нет.

Мое исцеление – это мой выбор.

Я могу освободиться. Могу простить. Могу верить в хорошее будущее. И никто не может лишить меня этой надежды.

Исцеление потребует времени. Но я должна двигаться вперед, если надеюсь когда-нибудь к нему прийти. И прощение – хороший шаг в верном направлении. Не только хороший, но и необходимый.

Когда мы не двигаемся вперед, когда мы застреваем в своей обиде, не способные вывернуться из тисков этой угрожающей боли, травма укореняется. Когда мы переживаем случившееся в своем сознании снова и снова, мы продолжаем ощущать травму так, будто она происходит в настоящем. Время застывает на месте, наши сердца заходятся в бешено непредсказуемом и пугающе неподконтрольном ритме, а мозг продолжает громко сигналить о том, что мы в опасности. Некоторое время это даже полезно, поскольку нам необходимо вывести себя из-под непосредственной угрозы, но оставаться в этом режиме надолго вредно для здоровья. Нам нужно в итоге двигаться к состоянию исцеления, покоя. Нам нужно в итоге добраться до места, где мы перестанем снова и снова воспроизводить то, что причинило нам боль. «Мозг и тело запрограммированы бежать домой, где можно восстановить безопасность и дать отдых гормонам стресса»¹.

Моя способность исцелиться должна зависеть не от их желания получить мое прощение, но только от моей готовности его даровать.

Движение вперед – это не только хорошая теория.

Движение вперед необходимо.

Я перечитывала слова приведенной выше цитаты снова и снова: «Мозг и тело запрограммированы бежать домой».

Я могу надеяться, что однажды обрету вечность, но мне необязательно ждать этого дня, чтобы почувствовать себя частью чего-то большего. Я могу создать свой рай на земле уже сегодня, живя и прощая, чтобы быть в гармонии с самой собой. Именно в безопасном месте наше сердце чувствует себя дома, обретает покой. Мне дано все необходимое, чтобы следовать своему предназначению и делать то, что подсказывает сердце. И поэтому я стремлюсь к прощению, которое дано мне свыше. Ведь только я смогу обрести мир и исцеление.

Неспособность прощать – это неспособность принять мир.

Я устала бороться с миром.

Поэтому я взяла у Джима карточки и начала записывать все обиды, которые должна была простить Арту – по одной на каждой. Мне нужно было сосредоточиться на том, что произошло между нами. Потом, когда я вспомнила о других людях и других обидах, я писала и о них, чтобы разобраться с этим позже.

Я записывала все, что причинило мне сильную боль. Карточек становилось все больше. Джим попросил меня разложить их на полу, чтобы получилась длинная цепочка. Она тянулась по всему кабинету. Затем он дал мне красные прямоугольники из фетра, размером чуть побольше карточек, и сказал, что я должна вслух говорить о прощении каждой обиды. И в конце я должна была положить кусочек фетра на каждую карточку, чтобы закрепить свое прощение.

Бывает, что боль и обида мешают нам прощать. Именно поэтому полезно помнить, какую жертву принес для нас Иисус. Это был акт величайшего прощения. И именно это событие, полное боли и любви, дало нам возможность прощать, которую мы никогда не смогли бы получить или заслужить сами.

Бывает, что простить обиду кажется очень трудно, почти невозможно. И в такие моменты без помощи не обойтись. Иногда внутренняя борьба настолько сильна, что только вера во что-то большее, чем мы сами, помогает сделать этот шаг.

– Я прощаю Арта за то, что у него были тайны от меня.

– Я прощаю Арта за нарушение наших супружеских обетов.

– Я прощаю Арта за предательство моего доверия.

Карточка за карточкой я переживала момент прощения, освобождая свое сердце от тяжести случившегося. Безусловно, все это не стерлось из моей памяти, мы еще поговорим об этом. Но каждый факт, каждое прощение освобождало меня от груза обид, которые слиплись в один огромный ком и казались неподъемными. Я разделила эту ношу на части, чтобы лучше понять и отпустить каждую из них. И когда я смогла говорить о случившемся, то почувствовала, что могу контролировать свою жизнь.

Моя боль не нуждалась в признании Арта или кого-то другого. Это мне нужно было выразить ее словами – высказать вслух, признать, увидеть, что она действительно существует, – и перестать прятать.

Простое перечисление фактов, которые причинили боль, вернуло мне чувство собственного достоинства.

И тогда я поняла, что такое прощение. Это значило увидеть себя такой, какая я есть, – сломленной, но все еще способной простить. Это означало увидеть Арта таким, какой он есть, – сломленным, но все еще достойным прощения. И самое главное, это избавило меня от необходимости искать свой путь к прощению. Мне нужно было только захотеть простить, а не ждать, пока мои чувства полностью исцелятся.

Позвольте мне повторить еще раз, потому что это ключевой момент. Мне нужно было только захотеть простить, а не ждать, пока мои чувства полностью исцелятся.

Мои чувства могли исцелиться со временем. На это могли уйти годы… но решение о прощении не должно было ждать, пока я буду готова.

Теперь я понимала, что решение простить – важный шаг, который нужно сделать как можно скорее. Этот момент нужно было запомнить, чтобы потом, оглядываясь назад, увидеть, как далеко я продвинулась в своем исцелении.

Ведь исцеление – это не ровная дорога, а скорее путь с ухабами и поворотами: два шага вперед, один назад, три вперед, шесть назад, пять вперед, один назад. В такие моменты легко засомневаться в прогрессе. Если буквально подсчитывать шаги, то вперед мы, конечно, продвигаемся больше, чем назад. Но эмоциональное исцеление – это не математическая задача, здесь все гораздо сложнее.

Трудно увидеть прогресс, когда эмоции захлестывают и мешают видеть ясно.

И в прощении тоже не всегда легко заметить прогресс, особенно когда гнев и боль от обиды не уходят сразу после слов о прощении. Но это нормально, это часть пути к исцелению.

Сейчас я поделюсь с вами одним из самых важных секретов, который поможет не сбиться с пути к выздоровлению после тяжелой душевной травмы. Прощение – это и решение, и процесс.

Сначала вы принимаете решение простить то, что произошло.

Но потом вам нужно пройти через процесс прощения влияния обиды на вашу жизнь и ваши чувства.

У каждой травмы есть первоначальное и долгосрочное воздействие. В моем случае непосредственным ударом стало открытие измены мужа и те перемены, которые сразу же после этого ворвались в нашу жизнь. Шок и опустошение стали частью того травматического периода. И хотя он закончился и я прошла долгий путь исцеления, отголоски тех событий до сих пор иногда дают о себе знать. Иногда я попадаю в ловушку воспоминаний. Какой-то пустяк может спровоцировать приступ боли. Или меня охватывает беспричинный страх, который порождает тревожные и иррациональные мысли.

Это и есть то долгосрочное воздействие, которое эта травма оказала на меня.

Представьте себе ситуацию: другой водитель нарушает правила дорожного движения и врезается в ваш автомобиль, в результате чего вы получаете серьезную травму ноги. Это объективный факт. Даже после восстановления костей последствия аварии могут остаться с вами надолго. Возможно, вы будете хромать, испытывать боль или не сможете заниматься любимым видом спорта.

Даже если вы простите этого водителя, воспоминания о случившемся будут постоянно возвращаться и вызывать бурные эмоции. Каждое утро, заходя в гардеробную, вы будете видеть ваши любимые беговые кроссовки. Один только вид того, что раньше приносило удовольствие, а теперь недоступно, становится триггером. Это могут быть разные чувства – от грусти и разочарования до злости и обиды. Вы можете даже представить себе, как тот водитель, из-за которого вы теперь ограничены в движениях, наслаждается жизнью и бегает без проблем. Естественно, это будет вызывать у вас гнев и желание восстановить справедливость.

Но вместе с гневом может прийти и чувство вины. Ведь вы уже простили этого человека, по крайней мере, на словах. Так как же тогда гнев и ярость могут сосуществовать с прощением в вашем сердце?

Все дело в том, что прощение – это не только решение, но и процесс. Даже если вы решили простить, вам нужно время, чтобы справиться с эмоциональными последствиями травмы. И триггеры, которые напоминают вам о случившемся, будут возвращать вас к переживанию этих эмоций снова и снова.

Каждый раз, когда возникает триггер, вы как будто заново переживаете тот день, когда произошла авария.

И тогда-то мы начинаем задаваться вопросами, сомневаться, ощущать безнадежность. Может быть, прощение – это не для нас? Или мы что-то делаем не так? Мы начинаем думать, что с нами что-то не в порядке. Может быть, мы просто не способны прощать так, как другие люди – как те, кто кажутся нам более сильными и мудрыми. Или то, что нам пришлось пережить, слишком тяжело. Или мы слишком чувствительны. Или мы произнесли слова прощения, но в глубине души так и не почувствовали их.

Думаю, все это может быть правдой. Но давайте предположим, что раз уж мы произнесли эти слова – даже если наши чувства еще не полностью соответствуют решению простить и мы надеемся, что со временем все изменится, – то наше решение было искренним. Почему же тогда мы продолжаем испытывать такие сильные эмоции по поводу того, что уже простили?

Решение простить не «стирает» все негативные эмоции по щелчку пальцев. Оно не может автоматически избавить нас от гнева, разочарования, сомнений, подорванного доверия или страха.

Чтобы справиться с этими эмоциями, нам нужно пройти долгий путь прощения – прощения не только за поступок, но и за его последствия.

Помните, решение простить – это признание того, что произошло. Но настоящее прощение – это гораздо более глубокий процесс, который касается всех аспектов случившегося и его влияния на вашу жизнь.

Наш с Артом путь был полон испытаний. Были времена, когда казалось, что развод – это лишь вопрос времени, и никто не удивился бы, если бы мы развелись. Но, к моему собственному удивлению, мы смогли сохранить наш брак.

Нам пришлось медленно восстанавливать сломанное.

Было раскаяние. Прощение. Осознание, что даже самые сложные проблемы можно решить, если приложить усилия. Мы оба работали над собой по отдельности. А потом решили, что настало время исцеляться вместе.

И в итоге мы смогли снова дать друг другу клятвы верности.

Если мы когда-нибудь встретимся лично, я с удовольствием покажу вам фотографии и видеозаписи с того дня, особенного для нас, и расскажу подробности. Но помните, что это было не завершением, а новой главой нашей истории.

Как я уже говорила, даже когда мы принимаем решение простить обидчика, нам предстоит долгий путь прощения того, как случившееся повлияло на нашу жизнь. Это процесс может длиться месяцы, годы, а может десятилетия.

И не только Арт был источником моей боли. Были и другие люди, которых мне нужно было простить.

Однажды, спустя несколько месяцев после того, как мы с Артом решили начать все сначала, мы говорили о каких-то повседневных вещах. И вдруг он упомянул имя моей подруги, которая причинила мне сильную боль в то тяжелое время. Арт даже не подозревал, насколько глубоко меня задела эта женщина и как сильно я все еще переживаю из-за ее поступка. Одно ее имя заставило меня почувствовать себя раздавленной.

Мое сердце забилось быстрее.

Меня бросило в жар.

Ладони вспотели, а в горле появился ком.

Я посмотрела на Арта со слезами на глазах и сказала:

– Стоило мне услышать ее имя, и меня захлестнули воспоминания и боль. Я простила ее. И понимаю, что она не осознавала, насколько сильно меня ранила. В конце концов мне удалось даже увидеть в этом пользу для себя. И все же я до сих пор чувствую боль и обиду, когда думаю о ней. Мое тело реагирует на эти эмоции, словно все произошло только вчера.

И вот что самое странное. По сравнению с другими обидами, которые мне нужно было простить, то, что сделала эта женщина, не было чем-то ужасным. Но поскольку ее поступок все еще оказывал на меня влияние, боль от него была ощутимой. И я поняла, что мне предстоит еще один важный шаг – прощение всего, что я чувствую сейчас.

Когда я простила ее за сам поступок, то записала его на карточке и накрыла красным фетром. Но теперь мне нужно было проделать то же самое упражнение, чтобы простить ее за последствия. «Я прощаю ее непонимание моей боли и обидные слова, от которых я чувствовала себя униженной и осуждаемой. Я прощаю ее за тревогу, которая до сих пор живет в моем сердце, и за проблемы с доверием к друзьям».

В тот момент у меня не было с собой ни карточек, ни красного фетра, которые мой психолог использовал во время наших сеансов, поэтому я просто закрыла глаза и мысленно проделала это упражнение. И закончила словами: «Надеюсь, что со временем эта боль пройдет».

Вот почему прощение – это и решение, и процесс. Каждая обида требует отдельного решения, чтобы освободиться от нее и двигаться дальше.

Но если вы все еще боретесь с неразрешенными чувствами, это вполне объяснимо. Как объяснил мне мой психолог, решение о прощении поступка мы принимаем сразу. Но процесс исцеления от эмоциональных последствий этого поступка может занять время.

Прощение – это и решение, и процесс.

Это упражнение не изменит случившегося. Но оно дает мне возможность действовать, а не просто страдать от боли и обиды. Я смогла перестать зацикливаться на поступке моей подруги и на том, как это меня ранило, а вместо этого снова сосредоточиться на Арте.

Раньше именно такие эмоциональные всплески, вызванные воспоминаниями о подруге, могли испортить весь наш разговор. Я бы ошибочно перенесла свою боль на Арта и полностью запуталась бы в своих чувствах. Скорее всего, мы оба остались бы обиженными. Он почувствовал бы себя непонятым и принял бы мои эмоции на свой счет. Я бы расстроилась из-за того, что он не попытался меня понять. Мы потратили бы кучу энергии на бессмысленные споры и обиды. Но теперь мы знаем, как избежать этих ситуаций.

Надеюсь, у вас не сложится слишком идеализированного представления о моем прогрессе. Было много случаев, когда подобные разговоры заканчивались далеко не так гладко. Но я учусь. И Арт тоже. И я знаю, что самое главное – продолжать работать над собой и практиковать прощение.

* * *

Да, триггеры могут быть очень тяжелыми и неприятными. Но я начала понимать их важность. Раньше мне казалось несправедливым, что я снова и снова переживаю боль от травмы, когда постоянно напоминают о ней.

Почему нельзя просто забыть об этом? Нас обидели. Мы простили. И все, можно жить дальше.

Возможно, наше исцеление происходит постепенно.

Когда после измены Арта меня так сильно обидела подруга, если бы вся боль и обида обрушились на меня одновременно, это могло бы меня уничтожить. И это не преувеличение. Тот эмоциональный удар серьезно повлиял на мое физическое здоровье. В самый тяжелый период этой травмы я чуть не умерла из-за проблем со здоровьем. Меня пришлось везти в больницу, удалять бо́льшую часть прямой кишки, а потом несколько недель я восстанавливалась в палате интенсивной терапии.

Хирург, который меня оперировал, позже сказал, что, когда он вскрыл меня, повреждения были настолько серьезными, казалось, будто меня сбил автобус. Многие из нас никогда не увидят своими глазами, как выглядят со стороны, когда держатся за свою боль, обиду и непрощение. Но я видела фотографии своей операции. И теперь точно знаю, что эмоциональная травма может быть не менее разрушительной, чем физическая.

Было критически важно, чтобы вся тяжесть того, с чем столкнулись мы с Артом, не обрушилась на меня в один момент. Мы можем справляться с последствиями постепенно, в течение дней, недель и лет, – это способ сохранить нашу психологическую устойчивость, и вот почему.

Чем дольше я работаю над своим исцелением, тем лучше понимаю природу этих чувств, вызванных триггерами. Они уже не такие всепоглощающие и сильные, как раньше. Они все еще беспокоят меня, потому что приходят с зарядом энергии, который может вернуть меня к прошлому опыту. Они могут по-прежнему вызывать у меня слезы, желание спрятаться, страх или чувство опасности. Но теперь я гораздо лучше умею контролировать свои эмоции. Прежде чем отреагировать, у меня получается взять паузу. Эти чувства уже не парализуют меня полностью, как это бывало раньше. Поэтому я могу спокойно проанализировать, что именно чувствую.

Мне становится легче понимать, что это и как с этим справиться. У меня есть несколько вопросов, которые помогают мне в этом. Например, если я чувствую грусть, глядя на фотографию, напоминающую о тяжелых временах, я стараюсь понять, что именно вызывает эту грусть и насколько она оправдана.

Я даю себе несколько минут, чтобы оплакать потерю.

Ищу в себе все признаки страха. Чем он вызван: это отголоски прошлого или есть что-то, на что мне нужно обратить внимание сегодня? Я также оцениваю свое отношение к этому человеку по шкале от «хорошего» до «плохого», включая такие чувства, как раздражение, обида, гнев и даже желание отомстить. Затем я решаю, нужно ли мне обсудить это с кем-то или достаточно просто записать свои мысли в дневнике.

После этого я вспоминаю, что боль, которую причинил мне этот человек, скорее всего, связана с его собственной болью. Это не оправдывает его действия, но помогает мне почувствовать эмпатию к нему. Я не знаю, что произошло в его жизни, но могу предположить, что он тоже переживает трудные времена. И это осознание помогает мне перестать зацикливаться на его поступке и вместо этого подумать о том, как ему, должно быть, тяжело. В этом сочувствии я нахожу точку соприкосновения: мы оба – люди, пытающиеся найти свой путь. В следующих главах мы еще поговорим о том, как важно проявлять сострадание и чувствовать связь с другими людьми, чтобы простить по-настоящему.

Теперь я осознаю́, что боль, которую мне причинили, обладает огромной силой. Она может распространиться дальше, причиняя страдания другим. А может быть остановлена мной – здесь и сейчас. Мой выбор в этот момент способен сделать мир немного лучше или немного хуже.

Поэтому мысленно я беру еще одну карточку и еще один красный фетровый прямоугольник – и продолжаю работать со своим прощением. «Я прощаю этого человека за его поступки, совершенные в прошлом, и их влияние на меня».

Каждый акт прощения приносит исцеление и ясность. Каждое усилие, каждое осознанное действие – и свет постепенно рассеивает тьму, наполняя все вокруг исцеляющим теплом.