Прощение – это противоречивый дар, который облегчает мою боль, ослепляющую меня, и помогает мне вновь видеть прекрасное.

В то утро я написала это в дневнике, воодушевленная своим прогрессом. Я чувствовала себя легкой, правильной и доброй.

Всю первую половину дня.

Пока не сработал триггер.

Как я уже говорила, часть моей истории – жестоко разрушенный брак. Эти раны постепенно исцеляются, но внутри меня есть области, до сих пор столь кровоточащие, столь полные обнаженных нервов, что даже легчайшее прикосновение способно заставить меня реагировать и сжиматься в комок.

Точно зуб, обломанный ровно настолько, чтобы обнажить нерв, так что больно даже от дыхания. Прохладная жидкость, некогда так освежавшая, теперь пронзает кинжалом. Жевать совершенно невозможно. И я постоянно осознаю, что могу ощутить сильную боль, если не буду защищать себя. Но неизбежно забываю о защите. И в какой-то момент, зазевавшись, расплачиваюсь за то, что опустила свои щиты.

Оголенные нервы – сложная проблема, когда речь идет о зубах и душах, их почти невозможно защищать постоянно.

Поэтому, когда сработал триггер и боль снова дала о себе знать, я не смогла сдержаться. Из меня вырвались слова, полные обиды и гнева. И в одно мгновение я снова почувствовала себя разбитой. Весь мой «прогресс» оказался иллюзией!

Прощение – безусловно, сложная благодать. Но каким образом, скажите на милость, оно может снять осложнение в виде моей ослепительной боли, так чтобы я снова смогла видеть прекрасное?! Порой слова кажутся нам такими простыми, пока не приходит время действовать. Глупые слова. Вот только глупыми они не были. Я написала их потому, что действительно так чувствовала. Так почему же мне было так трудно воплотить их в тот момент?

Невыносимая тяжесть вернулась.

И я, как никогда сильно, почувствовала себя преданной тем, кто меня обидел. Мне хотелось вырвать эти слова о прощении из своего дневника, а вместо них написать что-то злое и горькое. Из моего сердца вырвался вопль отчаяния. И как бы я ни пыталась его сдержать, мне это не удалось. Потом я ощутила всепоглощающее желание что-нибудь разбить. Ударить. Выплеснуть свою боль. Наиболее подходящим объектом мне показалась входная дверь. Я рывком распахнула ее и с размаху захлопнула, одновременно вопя во всю мощь легких. Размахивая руками. Дала волю своим чувствам. Ничего не сдерживая. Как вдруг сквозь стекло в двери, которое каким-то невероятным образом не разлетелось, заметила движение.

На крыльце моего дома стояла девушка-курьер и наблюдала мою истерику. Она была снаружи и заглядывала внутрь. Пыталась вручить мне пакет.

Мы смотрели друг на друга, и в глазах обеих было только недоумение. Я была ошеломлена наличием свидетеля…

В итоге девушка просто поставила пакет на ступеньки и ушла. Мне хотелось побежать за ней. Объясниться. Извиниться. Угостить ее печеньем. Или еще чем-нибудь. Но какой нормальный человек захочет есть печенье из рук женщины, которая только что размахивала руками как сумасшедшая? Так что я молча наблюдала, как она садилась в машину и уезжала прочь.

Хотелось бы мне сказать, что после этого я взяла себя в руки. А вот и нет! Я позволила негативным эмоциям, которые были вызваны тем триггером, захватить меня и испортить мне весь день. И все, кто был рядом, совсем не заслуживали того, чтобы страдать от моего плохого настроения.

Теперь обиженной была не только я. Теперь я была той, кто чинит обиды другим. И вот что заставило меня кипеть от самой болезненной лжи, которая засела у меня в голове:

Это он сделал мне больно. Это он вызвал во мне такие чувства. Это он заставил меня так поступить. Это он превратил мою жизнь в кошмар, от которого я никогда не смогу исцелиться и который, возможно, никогда не смогу простить.

Когда вам наносят глубокую рану, вполне естественно чувствовать потрясение от того, насколько бесчеловечным может быть обидчик. Естественно жалеть о том, что ваши пути когда-то пересеклись. Естественно думать, что ад, в котором вы теперь вынуждены жить, вызван его поступком, который теперь уже никогда нельзя будет отменить. Естественно ощущать, что тень этого человека преследует вас, крадется за вами по пятам, пока вы снова и снова прокручиваете в голове его жестокость. Вы чувствуете, что изменились навсегда, но совсем не хотели этих изменений.

Если бы этот человек не сделал того, что сделал, ты бы не была такой. Я бы не была такой. Вот такой – бестолково размахивающей руками, вопящей, пугающей курьершу. И задающейся вопросом: А это вообще можно пережить?

Я снова достала свой дневник. Не стала выдирать из него выписанную утром цитату о прощении. Вместо этого написала собственную историю, полную боли и отчаяния.

Это невыносимо! И кажется, что с этим невозможно жить. Я знаю библейские стихи о прощении. И помню заповедь – прощайте и прощены будете. Но как я могу простить, когда меня переполняет такая боль? Я пыталась. Говорила слова прощения, которые, как мне казалось, должна была сказать. Но почему гнев до сих пор живет в моем сердце? Почему он сильнее меня? Почему он вырывается наружу, причиняя боль другим? Похоже, прощение не работает.

Я закрыла дневник. И даже попыталась закрыть свое сердце для надежды на исцеление. Но послание о прощении продолжало преследовать меня. И, думаю, то, что вы сейчас читаете эти строки, означает, что оно хочет добраться и до вас.

Позвольте мне обратиться к вам со словами поддержки, прежде чем попросить читать дальше.

Я не требую, чтобы вы обязались простить. Еще рано. Я сама не могла этого сделать поначалу и вас не попрошу. Единственное, о чем я вас прошу, – это рассмотреть возможность отобрать власть у человека, который вас обидел.

Я не могу забрать вашу боль. Зато могу помочь вам избавиться от несправедливой власти, которую имеет над вами обида. Тот, кто ранил вас, – последний человек на свете, которому стоит вручать контроль над вашей жизнью, так что с этого мы и начнем.

Не получившая разрешения боль становится триггером безудержного хаоса.

Возможно, триггеры неразрешенной боли проявляются в вашей жизни не так драматично, как в моей. Может быть, вы не кричите, не вопите, не шарахаете со всей дури дверями. Да и я сама не всегда так себя веду. Иногда мои триггеры срабатывают не вовне, а проникают глубоко внутрь и сеют хаос иными способами.

Но как бы то ни было, пока вы не исцелитесь и не простите, хаос будет продолжаться.

Возможно, ваша обида проявляется не в бурных эмоциях, а в попытках убежать от реальности – в просмотре порно, в стремлении быть идеальным или в играх с огнем, в тайных знакомствах с людьми в социальных сетях. Может быть, она проявляется в алкоголизме, или апатии, или потере себя, или в том, что вы видите в других только плохое.

Может быть, вы испытываете на прочность тех, кто рядом, демонстративно обижаясь, или избегаете общения, погружаясь в молчание, или пытаетесь манипулировать другими и контролировать их.

Может, она просто прячется за поступками, которые сложно связать с непрощением. Но боль всегда найдет выход. Обида будет преследовать. Гнев будет кипеть. Что-то будет происходить, подкрадываться, выплескиваться наружу.

Пожалуйста, поймите меня правильно: я не подглядывала за вами и не пытаюсь вас судить. Я рассказываю о себе. Не все эти проблемы – мои личные проблемы. Но даже парочки из них достаточно, чтобы сказать себе: «Хватит!» И признать, что боли и прощению сложно ужиться вместе в моем сердце. Так что начнем с боли.

Когда боль причинена, к ней невозможно остаться равнодушным. Как я уже говорила, чем дольше наша боль снедает нас, тем больше она нас контролирует. Тот человек, который вас обидел, который обидел меня, уже причинил достаточно боли. Уже нанесен достаточный ущерб. Так что же мне делать со своей болью? Признать ее. А что нужно делать с чувствами, вызванными этой болью? Признать их как свои собственные, чтобы властвовать над ними. Да, обиду причинил другой человек, но вызванные ею чувства – мои, и я могу ими управлять.

А теми чувствами, которые я не признала своими, управлять невозможно.

Я не могу ждать, пока другой человек что-то сделает, чтобы мне стало легче. Если мне нужно, чтобы другой человек исправил ситуацию, прежде чем я смогу двинуться в сторону перемен, то мне, возможно, придется долго-долго оставаться неисцеленной. Я буду приостанавливать свой прогресс в ожидании чего-то, что может случиться, а может и не случиться никогда.

Да, здесь есть причина и следствие. Тот человек, который обидел меня, возможно, был причиной моей боли. Но он не способен быть целителем моей боли. Или реставратором моей жизни.

И вот тут мое исцеление снова и снова дает сбой. Обвинение вручает власть над переменами в моей жизни тому самому человеку, который меня обидел. Обвинение говорит: пока он отказывается признать, что его поступок был неправильным, я не имею силы, чтобы что-то менять. Или, даже если он призна́ет, что его поступок был неправильным, но эта несправедливость не будет исправлена, мое ощущение жизни навсегда останется таким, как сейчас, и это тоже вызывает у меня чувство, будто я не имею силы, чтобы что-то менять.

Если не завершить исцеление и не прийти к прощению, хаос будет продолжаться.

Так что, возможно, вы осмелитесь прошептать вместе со мной:

«Сегодня тот день, когда это прекратится». Скажите это вместе со мной. «Сегодня тот день, когда я положу конец этому угрюмому, безнадежному ожиданию, пока другой человек все исправит, чтобы я могла принять великолепные обнадеживающие возможности этого нового дня».

Безнадежные ожидания – то место, где столь многие застревают, разгневанные и лишенные мира в своей жизни. А что такое обнадеживающие возможности? Вот где начинается процесс понимания, что исцеление возможно.

Что мы ищем, то и увидим. А то, что мы видим, определяет нашу точку зрения. А наша точка зрения становится нашей реальностью. Я хочу, чтобы моя реальность перестала определяться безнадежными попытками переписать вчерашний день. Я хочу принять случившееся – не позволяя ему украсть все мои будущие возможности – и учиться двигаться дальше.

Помните ту хронологию? В таком-то году до кризиса. В таком-то после опустошения. Так вот, есть еще и третья веха, которую я открыла для себя. Это «от возрождения надежды».

Возможность надежды – вот что я хочу искать, а значит, надежда будет тем, что я увижу. И когда я начинаю ее видеть, это «видение» обладает эффектом умножения.

Предположим, вы решили, что вам нравится определенная модель автомобиля. И хотя раньше вы не особенно часто замечали ее на улицах, в следующий раз, когда вы садитесь за руль, ваш взгляд невольно начинает искать ее. А когда вы ее ищете, эта самая машина начинает казаться вездесущей! Вы видите две такие в своем районе, еще одна останавливается на светофоре рядом с вами, а потом еще несколько оказываются на парковке возле того места, куда вы ехали. Как такое может быть, что вы никогда прежде не замечали эту машину, а потом ее двойники обнаруживаются повсюду? Дело не в том, что как раз в этот день машины этой модели запрудили улицы. Велика вероятность, что они уже некоторое время снуют вокруг вас… но если вы не ищете их взглядом, то, вероятно, и не замечаете.

Что мы ищем, то и увидим.

А то, что мы видим, определяет нашу точку зрения. А наша точка зрения становится нашей реальностью.

Таков эффект умножения, вызванный решением что-то искать: вы начинаете видеть искомое все чаще и больше. Так и с надеждой: чем больше доказательств ее существования вы видите, тем сильнее уверяетесь в том, что она есть. Когда вы уверены, что она есть, формируется новая точка зрения. И, что еще лучше, эта новая точка зрения становится новой реальностью.

Итак, откуда мы начнем? В конце концов, увидеть надежду не так просто, как увидеть красную легковушку или белый внедорожник. Лучшее место для начала поисков чего-то – вернуться туда, где это что-то было потеряно.

Я не могу сказать, что полностью потеряла надежду. Но могу определить место, где моя надежда уменьшилась. Это случилось там, где я перестала видеть в жизни прекрасное, любить и верить во что-то большее.

Так что давайте вернемся туда, где меня нашло это послание.

Туда, где прощение казалось жестоким и невозможным.

Туда, где я перестала видеть прекрасное.