Я писала эту книгу, сидя за серым деревянным столом. Много дней, проведенных в одиночестве, – только я, мой компьютер, слезы, книги и проблемы с прощением, которое казалось мне мукой. Иногда я приглашала к себе друзей и коллег, и мы вместе работали над текстом, делясь своим жизненным опытом.

Писать книгу – сложный и удивительный процесс, иногда очень тяжелый. Жизнь не останавливается ради книги. Постоянно что-то случается и заставляет меня спрашивать себя: «А работает ли эта идея на практике? В реальной жизни, в тех событиях, что происходят прямо сейчас?» Жизнь снова и снова ставит перед нами вызовы, связанные с прощением.

Поэтому мы собирались за этим серым столом и пытались осмыслить пережитое. Кто-то вспоминал непрощенные обиды из прошлого, которые до сих пор сильно влияют на нас. У других не было серьезных травм, но любая боль, к которой мы постоянно мысленно возвращаемся, заслуживает внимания. Иногда осадок от пережитого накапливается. Обидная ситуация здесь, болезненный разговор там. У некоторых из нас появились новые поводы для переживаний прямо сейчас, в реальном времени.

Для одной известие о помолвке бывшего стало ударом, разбередив, казалось бы, давно зажитые раны. Она думала, что смирилась с совершенно неожиданным разрывом, но новость о скором браке пробудила непрожитые чувства и заставила ее вновь испытать боль расставания.

Другой смирился с окончанием многолетней дружбы, которая рассыпалась на куски из-за нелепых решений его друга. Ему пришлось провести черту, отделив себя от человека, который был ему так дорог когда-то. Тяжелые разговоры сменились молчанием, которое превратилось в оглушительную пустоту, – их дружбы больше не было.

Третий из нас и представить себе не мог, что работа над этой книгой станет подготовкой к самому страшному событию в его семье. Незадолго до того, как закончилась работа над рукописью, он узнал о трагической гибели своей кузины, студентки, убитой при невыясненных обстоятельствах. Когда мы в следующий раз собрались за нашим серым столом, он только вернулся с панихиды, где увидел слайд-шоу с фотографиями погибшей девушки, она улыбалась и смеялась, полная жизни и счастья. «Как такое могло случиться? – спрашивал он, и его глаза были полны слез. – Я и моя семья до сих пор в шоке…»

Так что каждый из нас мучился собственными вопросами в гуще трудных, заставлявших рыдать, отчаянных переживаний, которые мы выкладывали на тот серый стол. И хотя ты, мой читатель, этого не знал, у нас всегда был запасной стул для тебя.

Вот так, здесь безопасно задавать вопросы. Твое разбитое сердце ласково подержат в руках. Твои мысли не нужно редактировать. Потребность твоей души в истине будет удовлетворена. А твое сопротивление понятно. Добро пожаловать к серому столу, друг.

Я знаю, каково это, когда ты ранен настолько глубоко, что прощение кажется слишком жестокой заповедью, чтобы даже помыслить о нем. Или духовной теорией, о которой ты, возможно, задумаешься когда-нибудь, после того как пройдет намного больше времени. Или темой, которой ты избегаешь и которую не желаешь обсуждать.

Я все это понимаю. Правда-правда. Думаю, если бы меня пригласили за этот стол, во мне бурлила бы смесь всех этих чувств и мыслей.

В моей жизни случались периоды, когда лично я реагировала на упоминание слова «прощение» очень по-разному. Настороженностью. Ощущением поражения. Гневом. Обидой. Страхом. Фрустрацией. Растерянностью. Вот почему я хочу заверить тебя в одной жизненно важной вещи.

Я знаю, каково это – обводить комнату взглядом, остекленевшим от боли, и чувствовать себя безмерно одинокой. Ты не один. И никто не вправе осуждать тебя за то, что прощение дается тебе с трудом.

Я не хочу, чтобы кто-то, не способный понять, насколько глубоко было ранено мое сердце, командовал мною, как будто простить – это пара пустяков. Не хочу, чтобы кто-то стыдил меня за нерешительность или, того хуже, пытался вложить мне в голову учение, к которому я еще не готова.

Путь прощения не был для меня веселой прогулкой. Я сражалась с ним. И иногда чувствовала себя побежденной.

Изучая тему прощения, я открыла для себя целый мир чувств, которые мешают нам сделать этот шаг. Возможно, вы узнаете в них себя:

• Я боюсь, что обида повторится.

• Держась за свою обиду, я ощущаю контроль над ситуацией, которая казалась мне такой несправедливой.

• Боль, которую я испытала, перевернула мою жизнь, но остальные совсем этого не понимают.

• У меня такое ощущение, что прощение обесценит пережитое, сделает его незначительным.

• Я не могу простить, пока ощущаю враждебность к человеку, который меня обидел.

• Я не готов прощать.

• Я до сих пор чувствую боль.

• Мой обидчик не извинился и даже не признал, что его поступок был неправильным.

• Ситуация, в которой я оказалась, до сих пор не разрешилась и не дает мне двигаться дальше.

• Боюсь, что прощение даст моему обидчику ложную надежду на возможное восстановление отношений, но я этого не хочу.

• Мне легче избегать обидчика любой ценой, чтобы он не причинил мне боль.

• Прощение ничего не изменит, мне не станет легче.

• Я не могу простить того, кто ушел из моей жизни.

Когда ваше сердце было разбито вдребезги и вы пытаетесь собрать его заново, но оно все равно не бьется в груди, прощение кажется чем-то далеким и невозможным.

Сначала вы говорите себе, что еще не время.

А потом проходят годы, и вы понимаете, что, возможно, уже слишком поздно.

Я знала, что должна прощать, потому что я христианка. Возможно, я даже молилась о прощении, но это были только слова. Я не понимала, что значит простить по-настоящему. И разве это не странно, что нам никто не объяснил, как сделать столь важное для нас? Почему это важно? И есть ли исключения из этого правила?

Потратив множество часов на изучение этой темы в Библии, я не могу сказать, что получила ответы на все свои вопросы. Зато могу уверенно утверждать, что Библия предлагает действительно утешительную истину о прощении. И, самое главное, показывает пример того, как прощать.

Здесь прощение предстает во плоти. Иисус прошел через страдания и унижения, был отвергнут и предан, избит и унижен. Он выстрадал все это для того, чтобы мы никогда не чувствовали себя одинокими в своих страданиях.

Он пришел с прощением, которое было в его сердце. Он не принимал оправданий для непрощения. И когда нам кажется, что прощение невозможно, он показывает нам своим примером, что это не так. Он говорит, что мы должны прощать, ведь нас самих простили.

Прощение – это не жестокость, а милосердие. Это способ исцелить наши сердца, которые так легко превращают обиду в ненависть.

А как быть с выражением «простить и забыть»? В реальной жизни это почти невозможно. Простить можно, даже если воспоминания о пережитом остаются с нами. Нужно отпустить пережитое, чтобы двигаться дальше, не отягощая себя обидой, гневом и непрощением. Но забвение? Это уже другая история.

К тому же можете вздохнуть с облегчением: насилие не заслуживает пощады. Там, где есть место для прощения, есть место и для справедливости. Границы должны быть установлены, сочетая в равной степени милосердие и суровую любовь.

Я пыталась понять, как простить, когда боль кажется невыносимой, а раны – неизлечимыми. Боролась с чувством несправедливости. Я исследовала прощение вдоль и поперек, изучая его с разных точек зрения – психологической, моральной, этической, эмоциональной, теологической и, самое главное, на примере поступков людей, которые смогли простить.

Необходимо учитывать несколько сложностей. Невозможно думать о прощении как о чем-то простом, когда поступки варьируются от легкого дискомфорта до ужасных преступлений. Как можно их сравнить? И все же прощение необходимо в обоих случаях.

Да, последствия зависят от тяжести произошедшего. И справедливость должна восторжествовать. Но мы должны прощать – это слишком ясно, чтобы сомневаться.

Но, пожалуйста, поймите меня правильно: я говорю это нелегкомысленно. Я сама прошла через боль и отчаяние, когда прощение казалось невозможным. Я не буду осуждать вас за сомнения или укорять за скептицизм.

Одним из самых важных моментов на пути к исцелению стало осознание своих ошибок. И в этом мне помогли сессии с психологом, которая предложила поговорить о моем способе переживать боль.

В то время я ходила в группу поддержки и, честно говоря, была довольна своими успехами. Мне казалось, у всех членов группы целый набор «спасательных кругов», за которые они хватались, когда боль становилась невыносимой. Кто-то искал спасение в алкоголе, кто-то находил утешение в сериалах или случайных связях. А я сидела с Библией в руках. Возможно, мой психолог заметила, что я переоцениваю свои успехи.

– Итак, Лиза, давайте поговорим о ваших механизмах адаптации.

Я улыбнулась, уверенная, что сейчас услышу похвалу. Но вместо этого она сказала:

– Вы слишком много говорите о духовности, вместо того чтобы признать свои чувства и по-настоящему работать со своей болью.

Это был удар ниже пояса. Мне захотелось испепелить ее взглядом и проигнорировать услышанное. Но она была права. Ее слова, как наждачная бумага, содрали с меня всю мою самоуверенность и позитив. И тогда я задала себе вопрос: я вижу жизнь такой, какой хочу ее видеть, или такой, какая она есть на самом деле?

Механизмы адаптации – например, избыточный позитив, чрезмерное увлечение духовными практиками или попытки заглушить боль с помощью иных средств – могут поддержать нас в краткосрочной перспективе. Но в итоге они не приводят к исцелению, а лишь удерживают нас в плену невыраженной боли. В какой-то момент мы должны остановиться и перестать:

• Бесконечно прокручивать в голове случившееся в бессмысленных попытках изменить прошлое.

• Пытаться приукрасить ужасные события прошлого, обманывать себя, что все было не так уж плохо.

• Строить иллюзии, а не принимать реальность.

Мы не можем жить в мире грез и рассчитывать, что жизнь станет лучше сама по себе, изменится по волшебству. Мы можем исцелить только то, что готовы увидеть и признать, как бы тяжело это ни было.

Прошлое оставило глубокий след в моей душе. И хотя я умею искусно подбирать красивые слова с целью убедить всех, что у меня все в порядке, настало время сбросить маски и посмотреть правде в глаза.

Меня одновременно и пугает эта правда, и привлекает возможность увидеть все без прикрас. Тогда я смогу понять, что на самом деле происходит в моей душе, и решить, какие части сердца все еще нуждаются в исцелении, прежде чем смогу действительно двигаться дальше.

Итак, консультант мудро указала на некоторые избыточно духовные утверждения, к которым я прибегала, создавая видимость сердца, исцеленного в большей степени, чем было на самом деле:

• «У меня все хорошо. Я в полном порядке. Я просто иду дальше», – говорила, словно пытаясь убедить в этом не только других, но и себя.

• «Потерял тот, кто ушел, а не я», – твердила себе, стараясь заглушить боль от потери.

• «Всему свое время», – успокаивала себя, откладывая решение проблем на потом.

• «Я же сильная личность, к тому же христианка, я должна простить», – заставляла себя делать то, к чему еще не была готова.

• «Что было, то прошло, – повторяла, словно пытаясь стереть прошлое из памяти. – Ничего страшного».

• «Я благодарна за то, что у меня есть», – пыталась отвлечься от боли, сосредоточившись на хорошем.

• «У меня нет сил и времени на мысли о прошлом. Надо жить дальше», – избегала глубоких переживаний, боясь снова пережить боль.

• «Я сильный и зрелый человек и могу сказать: “Что есть, то есть” – и больше не думать об этом», – так я ставила точку в разговоре о своих чувствах, хотя они еще не были прожиты до конца.

Возможно, вы сейчас думаете: «Но ведь не так уж плохи эти утверждения!» Соглашусь с вами, они могут показаться неплохими… но только в том случае, если помогают выбраться из тупика боли. А если нет? Если за натянутой улыбкой скрывается глубокая рана, то это лишь вопрос времени, когда она снова откроется.

Иногда мне кажется, что легче убедить себя, будто боли нет, чем пытаться понять ее и исцелить. К. С. Льюис был прав, когда писал: «Каждый соглашается, что прощение – прекрасная вещь, до тех пор, пока сам не столкнется с необходимостью простить»¹.

И неважно, переживаете ли вы свою боль открыто, ощущая все те чувства, которые мы обсуждали, или же пытаетесь ее скрыть, как это делала я, – хочу вас заверить: прощение возможно. И оно необходимо для вашего исцеления. Ваше сердце слишком ценно, чтобы хранить в себе боль. Ваша душа слишком достойна свободы, чтобы оставаться в плену обиды.

Прощение – это не бремя, которое ложится на ваши плечи, отягощая без того израненное сердце. Это освобождение от боли, которое дарит нам надежду и исцеление.

В нашем мире, где царит закон «око за око», прощение кажется чем-то нелогичным и даже неправильным. Но именно в этом и заключается его сила – в том, что оно идет вразрез с нашими ожиданиями и представлениями о справедливости.

У каждого есть истории о том, как другие люди причиняли нам боль, обижали, предавали. И последствия могут казаться настолько сильными, будто не пройдут никогда. Непрощенная обида может превратиться в яд, отравляющий нашу жизнь и наши отношения с другими людьми.

Это происходит даже с самыми близкими. Даже в тех случаях, когда мы меньше всего этого ожидаем.

И даже со мной. Когда боль настолько личная и глубокая, мне порой очень трудно сдержать себя и не ответить тем же. Трудно простить, когда к одной обиде прибавляется другая, на прежнюю боль наслаивается новая.

Но я могу вам рассказать о том, что видела своими глазами, и это поражает до глубины души.

Когда человек, борясь с собой, со своими чувствами, находит силы простить – это зрелище поистине завораживает. Это один из тех редких моментов, когда становишься свидетелем чуда. Понимаешь, что есть нечто большее, чем просто материя, что есть духовная сила, которую можно почувствовать почти физически. Это момент, который остается в памяти навсегда.

Непрощенная обида может превратиться в яд, отравляющий нашу жизнь и наши отношения с другими людьми.

В мире, где так много ненависти и злобы, где люди готовы уничтожить друг друга, где гордыня затмевает разум, – когда вдруг кто-то говорит: «Я прощаю»… ВСЕ ЗАМИРАЕТ.

В тот миг зло отступает, небеса опускаются на землю, и вы понимаете: прощение – это не просто красивые слова, это реальность, которая меняет мир, эхо, которое будет звучать в сердцах многих поколений. Прощение – это величайшее доказательство любви и доброты в нас.

И никто, кто увидел это чудо своими глазами, не может остаться прежним.

Я так рада, что вы присоединились к нам за этим столом!