Эрик яростно повторил:

– Что вы делали с моим мешком?

Кристина Даэ, должно быть, вздрогнула, как и мы.

– Вы хотели, чтобы я освободил вас именно для того, чтобы забрать мешок, да?

Мы услышали лёгкие приближающиеся шаги: Кристина бежала к нашей стене, словно ища защиты.

– Почему вы убегаете? – произнёс сердитый голос, который шёл следом. – Пожалуйста, верните мне мой мешок! Разве вы не знаете, что это мешок жизни и смерти?

– Послушайте, Эрик, – вздохнула девушка, – раз уж мы договорились, что будем жить вместе, какая разница? Всё, что принадлежит вам, принадлежит и мне!

Она сказала это так трогательно, что я не мог не пожалеть её. Несчастная, вероятно, призвала на помощь последние остатки храбрости, чтобы преодолеть ужас. Но такими наивными уловками, сказанными сквозь стучащие зубы, монстра было не обмануть.

– Вы прекрасно знаете, что там только два ключа… Зачем они вам? – спросил он.

– Я бы хотела, – сказала она, – войти в комнату: которую вы всегда от меня скрывали… Просто женское любопытство! – добавила она, стараясь говорить бодро, с игривой интонацией, но, боюсь, это только усилило подозрения Эрика, настолько фальшиво всё прозвучало.

– Я не люблю любопытства! – ответил Эрик. – Да и вам следует его опасаться, вспомните хотя бы историю о Синей Бороде. Ну же! Отдайте мне мешок!.. Отдай мешок! Оставь ключ!.. Вот любопытная малютка!

Он расхохотался, а Кристина вскрикнула от боли. Стало ясно, что Эрик вырвал у неё ме-шок.

И в этот миг виконт, не в силах сдерживаться, испустил вопль ярости и бессилия, который мне с большим трудом удалось заглушить, зажав ему рот.

– Вы слышали, Кристина?

– Нет, я ничего не слышала!

– Мне показалось, кто-то кричал!

– Кричал?! Вы сошли с ума, Эрик, кому кричать в этом доме? Это я кричала, потому что вы причинили мне боль! Я ничего не слышала!

– В самом деле?! Вы дрожите, вы очень взволнованы! Но всё же кто-то кричал!.. В камере пыток кто-то есть… О, теперь я понимаю…

– Там никого нет, Эрик!

– Я понимаю!

– Никого!

– Ваш жених, быть может?

– У меня нет жениха, вы же знаете…

Снова раздался его смех.

– Это очень легко выяснить, моя маленькая Кристина, любовь моя. Вам даже не придётся открывать дверь, чтобы увидеть, что происходит в камере пыток. Хотите посмотреть? Хотите? Ну что ж, если там кто-то есть, вы увидите, свет от потайного окна там, под потолком. Всего-то нужно задёрнуть шторы и включить свет. Вот, готово… Выключаем! Вы ведь не боитесь остаться в темноте в компании милого доброго мужа?!

Тут мы услышали дрожащий голос Кристины:

– Нет, я боюсь! Говорю вам, я боюсь темноты! Та комната мне больше неинтересна! Вы всё время пугаете меня, как ребёнка, камерой пыток! Да, мне было любопытно, это правда! Но теперь совсем не интересно, ни капельки!

И то, чего я боялся больше всего на свете, началось само собой. Нас внезапно залило светом! Да, за нашей стеной будто вспыхнул пожар. Виконт де Шаньи, который не ожидал этого, так удивился, что пошатнулся. Совсем рядом раздался гневный голос:

– Я же говорил! Видите это светящееся окно! Наверху! Тот, кто за этой стеной, его не видит, но вам нужно лишь подняться по лестнице. Она там для того и стоит… Вы часто спрашивали, зачем она нужна… Ну, вот теперь знаете! Она нужна, чтобы смотреть в окно камеры пыток, моя любопытная крошка!

– Какие пытки? Где? Там, внутри?.. Эрик! Эрик! Скажите, вы просто хотите меня напугать! Если вы любите меня, Эрик, скажите! Там нет никаких пыток? Да? Это сказки для детей!

– Идите, дорогая, посмотрите в маленькое окошко!

Я не знаю, слышал ли виконт, стоявший рядом, слабый голос своей возлюбленной, настолько он был ошеломлён невероятным зрелищем, возникшим перед его глазами. Что касается меня, слишком часто видевшего этот ужасный спектакль через маленькое окошко во дворце Мазендерана, то я весь обратился в слух, чтобы не упустить шанса выбраться отсюда.

– Идите, дорогая, посмотрите в маленькое окошко! Потом обо всём мне расскажете! Например, какой у него нос?

Мы услышали, как катят лестницу и приставляют её к стене…

– Поднимайтесь! Нет, нет, я сам поднимусь, дорогая!

– Ладно… Позвольте мне!

– Ах, моя дорогая! Моя дорогая! Как вы милы… Вы избавляете меня от стольких хлопот в моём возрасте! Расскажете, какой у него нос?! Если бы люди знали, какое это счастье – иметь нос… собственный нос… они бы никогда не входили в камеру пыток!

В этот момент мы услышали над головой эти слова:

– Друг мой, здесь никого нет!

– Вы уверены, что никого?

– Совсем никого…

– Вот и хорошо! Что случилось, Кристина? Не расстраивайтесь… ведь никого нет… Но как вам нравится пейзаж?

– О, очень красивый!

– Ну вот, вам уже лучше! Правда? Тем лучше, что вам уже лучше. Главное, не волнуйтесь! Скажите-ка, славный ведь дом? А какие пейзажи!

– Да, как в музее Гревен! Но, Эрик, там ведь нет никаких пыток. Вы меня так напугали!

– Почему, если там никого нет?

– Вы сами украсили эту комнату, Эрик? Она прекрасна! Вы определённо великий художник…

– Да, великий художник, в своём роде…

– Но скажите, почему вы назвали эту комнату камерой пыток?

– О, это очень просто. Скажите, что вы увидели?

– Я увидела лес!

– А в лесу?

– Деревья.

– А что на деревьях?

– Птицы…

– Вы видели птиц?

– Нет, я не видела птиц.

– А что вы видели? Подумайте! Вы видели ветви! А что на ветвях? – произнёс ужасный голос. – Виселица! Вот почему я называю свой лес комнатой пыток. Видите ли, это всего лишь фигура речи. Всё ради забавы. Я никогда не говорю и не делаю, как другие. Но, знаете, я так устал от этого! Устал! Мне надоело, понимаете, иметь лес в своём доме и камеру пыток. И жить, как шарлатан, на дне ящика с двойным дном! Мне всё это надоело! Я хочу нормальную квартиру с обычными дверями и окнами и честной женщиной внутри, как у всех.

Поймите, Кристина, я не собираюсь вечно повторять! Мне нужна женщина, которую бы я любил, с которой бы гулял по воскресеньям и которую смешил бы всю неделю. Со мной вам не будет скучно! У меня не один туз припрятан в рукаве, не говоря уже о прочих фокусах… Хотите, я покажу вам карточный фокус? Это поможет скоротать время до завтрашнего вечера, до одиннадцати часов. Моя милая Кристина! Вы слушаете меня? Вы ведь больше не отталкиваете меня, правда? Вы меня любите? Нет, не любите, но это неважно, полюбите потом. Раньше вы не могли смотреть на мою маску, потому что знали, что за ней… А теперь вы не боитесь и больше не отталкиваете меня… Ко всему привыкаешь, когда хочешь… когда хочешь! Сколько молодых людей, которые не любили друг друга до брака, обожают после! Ах, я уже не знаю, что говорю… Но со мной вам было бы очень весело! Нет никого лучше меня, клянусь добрым Господом, который нас поженит – если вы будете благоразумны, – нет никого лучше меня, чтобы, к примеру, играть в чревовещателя. Я лучший чревовещатель на свете… Вы смеётесь! Может быть, вы мне не верите?! Так слушайте!

Этот негодяй (который и в самом деле был самым лучшим в мире чревовещателем) одурманивал девочку (я это прекрасно понимал), чтобы отвлечь её от камеры пыток. Дурацкий расчёт, Кристина думала только о нас! Она несколько раз нежно произнесла:

– Погасите маленькое окошко, Эрик! Погасите же это маленькое окошко!

Ибо она понимала, что свет, вспыхивающий в окне, означает опасность для находящихся внутри камеры пыток. И лишь увидав нас целыми и невредимыми посреди освещённой комнаты, она немного успокоилась. Но ей бы хотелось, чтобы свет погас…

Тем временем монстр начал показывать своё искусство чревовещания. Вот что он говорил:

– Смотрите, я приподнимаю маску! О, совсем чуть-чуть… Видите мои губы? То, что от них осталось? Они не двигаются, мой рот закрыт… подобие рта… а мой голос всё равно звучит!.. Я говорю животом… Это вполне естественно, это называется чревовещание! Слушайте мой голос, куда вы хотите его направить? Пусть попадёт в ваше левое ухо? В правое? В стол? В маленькие шкатулки из эбена на камине? О, это вас удивляет… Мой голос сейчас в маленьких шкатулках на камине! Хотите, чтобы он был далёким или близким, громким, гнусавым? Мой голос бродит повсюду. Слушайте, дорогая, он в правой шкатулке, послушайте, что он говорит: «Повернуть ли нам скорпиона?» А теперь, хоп! слушайте, что он говорит в левой шкатулке: «Повернуть ли нам кузнечика?» А теперь, хоп! Вот он в маленьком кожаном мешке. Что же он говорит? «Я маленький мешок жизни и смерти!» А теперь, хоп! И вот он в горле Карлотты, в глубине её золотого горла, в хрустальном горле Карлотты, честное слово! Он говорит: «Это я, мсье жаба! Это я пою: «Я слышу этот одинокий голос… Ква!.. Который поёт в моём… Ква!» А теперь, хоп, он уже на кресле в ложе Призрака и говорит: «Мадам Карлотта поёт сегодня так, что сорвёт люстру»! А теперь, хоп! Ах! ах! ах! ах!.. Где теперь голос Эрика? Слушайте, Кристина, моя дорогая, слушайте. Да он же за дверью камеры пыток! Слушайте меня! Это я, я в камере пыток! И что я говорю? Я говорю: «Горе тем, у кого есть счастье иметь нос, настоящий нос, свой нос, и кто приходит прогуляться в камеру пыток!.. Ах! ах! ах!»

Проклятый голос чревовещателя! Он был везде, везде! Он проникал через маленькое невидимое окно, через стены, он носился вокруг нас и между нами. Эрик был везде! Он говорил с нами! Мы хотели было броситься к нему, но он быстрее, неуловимее, чем эхо, отскочил за стену!

Вскоре мы уже ничего не могли слышать, потому что произошло следующее.

Голос Кристины:

– Эрик! Эрик! Вы утомили меня, замолчите! Вам не кажется, что здесь жарко?

– О да! – ответил голос Эрика. – Жара становится невыносимой!

И снова голос Кристины, хриплый от страдания:

– Стена горячая!

– Кристина, моя дорогая, это из-за леса по соседству!

– То есть как из-за леса?

– Разве вы не видели, что это лес в Конго?

И смех монстра поднялся таким ужасным вихрем, что мы уже не могли различить мольбы Кристины! Виконт де Шаньи кричал и бился о стены, как безумный, я был не в силах его удержать. Но слышался только смех монстра, и сам монстр, вероятно, слышал только свой смех. А потом до нас долетели звуки короткой борьбы и упавшего на пол тела, которое потащили. Дверь с грохотом захлопнулась, а потом – ничего, только пылающее молчание полудня… в сердце африканского леса!