– Берегитесь и будьте готовы стрелять! – повторил Перс.

За их спинами стена, описав полный круг, снова закрылась.

Несколько минут они стояли не двигаясь. Наконец, Перс пошевелился, и виконт почувствовал, как его спутник опускается на колени и шарит руками по полу, пытаясь что-то отыскать.

Тьма перед Раулем озарилась слабым светом маленького фонаря. Молодой человек инстинктивно отступил, словно опасаясь, что этот робкий огонёк зажжён рукой таинственного врага. Поняв, что свет исходит от фонарика Перса, Рауль стал следить за красноватым лучом, скользящим по стенам – вверх, вниз и по кругу. Коридор состоял из настилов и перегородок, именно этим путём, подумал Рауль, Кристина прошла в тот день, когда последовала за голосом Ангела музыки. И вероятно, здесь проходил сам Эрик, чтобы смущать сквозь стены речами и пением доверчивую Кристину. Сначала Рауль решил, что путь этот был создан самим Призраком, но позже узнал, что Эрик нашёл тайный коридор уже готовым, и долгое время только он один знал о его существовании. Проход меж стенами был создан во время Парижской Коммуны, чтобы тюремщики могли напрямую вести заключённых в подземелья. В те времена недостроенное здание Оперы служило, с одной стороны, стартовой площадкой для воздушных шаров, отправлявших прокламации в провинции, а с другой – государственной тюрьмой.

Перс опустился на колени, положив фонарь на пол. Он сосредоточенно что-то искал, как вдруг свет фонарика погас.

Рауль услышал лёгкий щелчок, и в полу коридора распахнулось бледное светящееся окно. В проёме виднелись нижние освещённые уровни оперы. Рауль почувствовал Перса рядом с собой и услышал его дыхание.

– Следуйте за мной и делайте всё, что делаю я, – прошептал Перс.

Держа пистолет в зубах, он ухватился руками за края люка и скользнул вниз.

Как ни странно, виконт полностью доверял своему провожатому. Пусть он ничего не знал о Персе, а слова последнего лишь усиливали таинственность происходящего, но Рауль верил, что Перс с ним заодно, то есть против Эрика. Искренность, с которой Перс говорил о «монстре», казалась неподдельной, а проявленное им участие не вызывало подозрений. Наконец, если бы Перс задумал что-то недоброе, он вряд ли бы вооружил виконта. Но в любом случае выбора у молодого влюблённого не было – следовало любой ценой добраться до Кристины. Если бы Рауль колебался, сомневаясь в намерениях Перса, он сам себя счёл бы последним трусом.

Виконт опустился на колени, ухватился за края люка обеими руками и, услышав команду: «Отпускайте!» – упал прямо в объятия Перса, который тут же велел ему лечь ничком. Перс закрыл крышку люка над их головами – так быстро, что Рауль не успел понять, как это было сделано, – и улёгся рядом с виконтом. Когда Рауль хотел что-то спросить, рука Перса закрыла ему рот, и в тот же миг послышался голос, который Рауль узнал: он принадлежал комиссару полиции.

Рауль и Перс оказались за перегородкой, полностью скрывавшей их. Рядом узкая лестница вела в небольшую комнату, где, судя по звукам шагов и голосу, ходил и задавал вопросы комиссар.

Слабый свет освещал обстановку, и, выйдя из густой тьмы тайного коридора, Рауль различил наконец очертания предметов. И глухо вскрикнул: перед ним лежало три трупа.

Первое тело покоилось на узкой площадке лестницы, ведущей к двери, за которой слышался голос комиссара; два других скатились по ступеням и лежали, раскинув руки крестом. Если бы Рауль просунул ладонь через щель в перегородке, он мог бы коснуться одного из этих несчастных.

– Тише! – прошептал Перс.

Он тоже заметил лежащие тела и коротко сказал, объясняя происходящее:

– Он.

Голос комиссара зазвучал громче. Он требовал объяснений по поводу системы освещения, которые давал ему, судя по ответам, режиссёр.

Похоже, комиссар находился в органной установке или её пристройке. Вопреки распространённому мнению, особенно если речь идёт об оперном театре, органная установка ни в коем случае не предназначена для исполнения музыки.

В то время электричество использовалось лишь для некоторых сценических эффектов и звонков. Огромное здание и сама сцена по-прежнему освещались газом, а регулировали и изменяли освещение декораций при помощи особого устройства со множеством труб, которое называли «органной установкой».

В нише возле суфлёрской ямы располагалось место начальника освещения, откуда он отдавал распоряжения сотрудникам и следил за их исполнением. Обычно там сидел Моклер.

Но в этот раз на месте не было ни самого Моклера, ни его работников.

– Моклер! Моклер!

Голос режиссёра гулко раздавался в подземелье, как в барабане. Но Моклер не отвечал.

Мы уже говорили, что одна из дверей вела к маленькой лестнице, поднимающейся со второго подземного уровня. Комиссар толкнул её, но дверь не поддалась:

– Ну-ка, ну-ка, – воскликнул он. – Посмотрите, мсье режиссёр, я не могу открыть эту дверь… Она всегда такая упрямая?

Режиссёр, собравшись с силой, ударил в дверь плечом. Разглядев, что вместе с дверью толкает человеческое тело, он воскликнул:

– Моклер!

Все, кто сопровождал комиссара в осмотре органной установки, подошли ближе.

– Бедняга! Он мёртв! – простонал режиссёр.

Но комиссара Мифруа ничто не могло выбить из колеи. Он наклонился над телом.

– Нет, – сказал он. – Он мертвецки пьян! Это не одно и то же.

– Это было бы впервые, – заметил режиссёр.

– Тогда ему, вероятно, дали какой-то наркотик… Очень может быть.

Мифруа выпрямился, спустился ещё на несколько ступенек и воскликнул:

– Смотрите!

В свете фонаря у подножия лестницы обнаружилось ещё два тела. Режиссёр узнал в них помощников Моклера. Мифруа спустился вниз и осмотрел их.

– Оба крепко спят, – произнёс он. – Очень любопытный случай! Теперь можно не сомневаться, что в работу службы освещения вмешался неизвестный. И этот неизвестный явно действовал на стороне похитителя! Но какая странная идея – похищать артистку прямо со сцены! Это настоящее искусство, если я хоть что-то понимаю! Пошлите за театральным врачом.

И мсье Мифруа повторил:

– Любопытное дело! Очень любопытное дело!

Затем он повернулся к внутренней части маленькой комнаты, обращаясь к людям, которых Рауль и Перс не могли увидеть с того места, где находились.

– Что вы скажете обо этом, господа? – спросил он. – Вы всё молчите, но ведь у вас должна быть хоть какая-то версия?

Над лестничной площадкой возникли два испуганных директорских лица – с того места, где затаились Рауль и Перс, только лица и были видны. Затем раздался взволнованный голос Моншармена:

– Здесь происходит, мсье комиссар, нечто, чему мы не можем найти объяснения.

И оба директора исчезли.

– Спасибо за столь ценные сведения, господа, – сказал Мифруа.

А режиссёр задумчиво произнёс:

– Моклер не впервые засыпает в театре. Однажды я уже находил его вечером, мирно храпящего в своей нише, рядом с его табакеркой.

– Давно это было? – спросил Мифруа, аккуратно протирая стёкла своего пенсне, так как, несмотря на красивые глаза, комиссар был близорук.

– Боже мой! – воскликнул режиссёр. – Нет, совсем недавно. Вот, вспомнил! Это был вечер… Да, конечно, это был тот самый вечер, когда Карлотта, вы же помните, мсье комиссар, издала своё знаменитое «ква!».

– В самом деле? Вечер, когда Карлотта издала своё знаменитое «ква»?

Комиссар Мифруа, надев пенсне с прозрачными стёклами, внимательно посмотрел на режиссёра, словно пытаясь проникнуть в его мысли.

– Моклер нюхает табак? – уточнил он.

– Да, конечно, мсье комиссар. Вот, взгляните, прямо здесь, на этой полке, его табакерка. О да, он часто нюхает табак!

– Я тоже! – сказал мсье Мифруа и положил табакерку в карман.

Рауль и Перс, оставаясь незамеченными, наблюдали, как рабочие сцены увозят спящих. Комиссар с режиссёром последовали за ними. Их шаги ещё несколько мгновение гулко отдавались на сцене.

Когда они остались одни, Перс жестом приказал Раулю подняться. Тот повиновался, опустив руку с пистолетом. Перс сразу же посоветовал ему держать оружие наготове.

– Но это утомляет руку понапрасну! – пробормотал Рауль. – И при выстреле я могу промахнуться!

– Тогда смените руку!

– Я не умею стрелять левой!

На это Перс ответил весьма странным заявлением, которое вряд ли что-то прояснило для молодого человека:

– Речь не о том, чтобы стрелять левой или правой рукой. Я призываю держать одну руку полусогнутой, так, будто вы собираетесь взвести курок пистолета, а оружие можете, в конце концов, убрать в карман. – И добавил: – Слушайтесь меня, или я ни за что не отвечаю! Это вопрос жизни и смерти. А теперь молчите и идите за мной!

Они находились на втором подземном уровне. В тусклом свете нескольких светильников под стеклянными колпаками Рауль мог лишь частично разглядеть этот странный и загадочный мир, огромную бездну под сценой Оперы – одновременно забавную, как кукольный театр, и пугающую, как пропасть.

Всего под сценой пять этажей, и они огромны. На каждом из них воспроизведён точный план сцены, повторяющий её контуры и отверстия. Только проёмы здесь заменены рельсами, а под люками находятся поддерживающие поперечные рамы. Огромные столбы на железных и каменных основаниях позволяют свободно перемещать сценические механизмы, менять декорации и делать трюки. Между собой эти конструкции соединены с помощью железных крюков. Подземелья набиты лебёдками, барабанами, лестницами и противовесами, которые служат для смены сценических картин, внезапного исчезновения и появления персонажей в спектаклях.

«Именно из-под земли, – пишут господа X, Y и Z, посвятившие столь интересное исследование творчеству архитектора Гарнье, – выныривают старики и превращаются в прекрасных рыцарей, а отвратительные ведьмы – в сияющих молодостью фей. Сатана появляется из подземного мира и туда же уходит. Из подземелий вырывается свет адских огней, и там находят себе место хоры демонов».

И именно там бродят привидения, как у себя дома…

Рауль шёл за своим товарищем, беспрекословно следуя его указаниям, не пытаясь понять их смысл и думая лишь о том, что Перс – его единственная надежда.

Что бы он делал без своего спутника в этом пугающем лабиринте? Разве не останавливался бы на каждом шагу в путанице балок и канатов? Разве не пропал бы в этой гигантской паутине? И не провалился бы он в итоге в одну из чёрных бездонных ям, что внезапно распахивались под ногами?

…Они спускались… Спускались всё ниже… Теперь они были уже на третьем уровне подземелья.

И их путь всё ещё освещался то тут, то там далёкими тусклыми огоньками…

Чем дольше они шли, тем большую осторожность проявлял Перс. Он постоянно оборачивался к Раулю, напоминая ему, как правильно держаться, и показывая, как он сам сжимает кулак, уже безоружный, но всё ещё готовый выстрелить, словно в руке был пистолет.

Вдруг громкий голос заставил их остановиться. Кто-то наверху закричал:

– Все закрыватели дверей – на сцену! Вас требует комиссар!

…Послышались шаги, и тени потянулись вереницей. Перс увлёк Рауля за декорацию. Они увидели, как уровнем выше бредут старцы, которых пригнули к земле прожитые годы и тяжесть былых оперных декораций. Некоторые едва передвигались, другие, по привычке, сгорбившись и вытянув вперёд руки, искали двери, чтобы захлопнуть их.

Это были закрыватели дверей – старые рабочие сцены, измождённые временем, о которых милосердно позаботилась дирекция. Они бесконечно бродили вверх и вниз, закрывая двери, и в те времена их называли (скорее всего, теперь они все умерли) охотниками за сквозняками.

Сквозняки, откуда бы они ни исходили, очень вредны для голоса[12].

Перс и Рауль были довольны таким стечением обстоятельств, избавившим их от неприятных свидетелей, поскольку некоторые из охотников за сквозняками, кто из-за немощи, кто из-за нужды и отсутствия жилья, оставались ночевать в Опере. Любой мог наткнуться на них и потребовать объяснений. Расследование мсье Мифруа на время оградило наших путников от этих неприятных встреч.

Однако их уединение длилось недолго. Из тени спускались другие фигуры, с маленькими, но яркими фонарями в руках. Они поднимали и опускали фонари, изучая стены, пол и потолок, явно что-то или кого-то разыскивая.

– Чёрт возьми! – пробормотал Перс. – Не знаю, что они ищут, но найдут, вполне возможно, нас. Бежим! Быстрее! Рука наготове, мсье, всегда готовая к выстрелу! Согните её, ещё… вот так! Держите руку на уровне глаз, как на дуэли, ожидая команды «огонь»! Пистолет оставьте в кармане! Бежим вниз! – (Он увлёк Рауля на четвёртый уровень.) – На уровне глаз. Это вопрос жизни и смерти! Сюда, по этой лестнице! – (Они достигли пятого уровня.) – Ах! Какая дуэль, мсье, какая дуэль!

Добравшись до подземелья пятого уровня, Перс остановился – он пыхтел и отдувался. Впрочем, он чувствовал себя здесь в большей безопасности, чем на третьем уровне, но всё равно он не ослаблял внимания и держал перед собой готовую к выстрелу руку.

Рауль снова молча поразился этой манере защиты – держать пистолет в кармане, а руку наготове, будто вооружённую, ожидая команды «огонь!» на дуэли.

И ещё он подумал: «Перс сказал, что это надёжные пистолеты, он в них уверен… Что же ему за дело до их надёжности, если держать их в кармане?»

Перс прервал его размышления, жестом велев остановиться. Затем он поднялся на несколько ступеней по лестнице, по которой они только что спустились, но быстро вернулся обратно.

– Мы глупцы, – прошептал он. – Тени с фонарями – это пожарные, обходят территорию[13].

Они оставались в укрытии ещё пять долгих минут, пока пожарные не завершили обход. Затем Перс вновь повёл Рауля вниз по лестнице. Но внезапно опять резко остановил его жестом.

…Впереди в темноте что-то зашевелилось.

– Ложись! – прошептал Перс.

Оба упали на пол. Успели вовремя.

…Мимо, почти касаясь их, скользнула тень.

На этот раз без фонаря… просто тень в темноте.

Она прошла так близко, что их лица обдало теплым воздухом, взбаламученным фалдами её плаща.

Они смогли разглядеть, что фигура была закутана в длинный плащ с головы до пят. На голове – мягкая фетровая шляпа.

…Человек ушёл, держась ближе к стенам и иногда пиная их на поворотах.

– Это из театральной полиции? – спросил Рауль.

– Гораздо хуже! – ответил Перс без дальнейших объяснений. – Эта тень знает меня и уже дважды отводила в кабинет директора[14].

– Это не… он?

– Нет. Если только он не подкрадётся сзади, то мы увидим золотые глаза! Это наше преимущество в темноте. Но он вполне может подобраться к нам сзади, по-волчьи, и мы погибнем, если не будем держать руки наготове для выстрелов!

Перс не успел до конца объяснить правила этой линии поведения, как перед ними возникло фантастическое лицо.

Целое лицо, голова, а не только два золотых глаза.

И это лицо сияло… горело в огне!

Да, это было огненное лицо, которое двигалось на высоте человеческого роста, но без тела!

– А тот пожарный лейтенант не врал! Он и вправду видел огонь!.. Что это там за пламя? Нет, это не он! Но, может быть, он посылает его! Осторожно! Осторожно!.. Держите руку на уровне глаз, во имя Неба! На уровне глаз!

Огненная голова, будто вышедший из ада, двигалась вперёд на уровне человеческого роста, без тела, прямо к двум ошеломлённым мужчинам.

– Он, возможно, посылает эту голову спереди, чтобы застать нас врасплох сзади или с боков… Никогда не знаешь! У него много трюков, но этот!.. Этот пока не встречал!.. Бежим!.. Осторожно! Осторожно!.. Рука на уровне глаз.

И оба скрылись в длинном коридоре, открывшемся перед ними.

Через несколько секунд этой гонки, которые показались им долгими минутами, путники остановились.

– Однако, – сказал Перс, – он редко приходит сюда! Эта сторона не его территория! Эта сторона не ведёт к озеру или к жилищу у озера! Но, возможно, он знает, что мы идём по его следу. Хотя я обещал оставить его в покое и не вмешиваться в его дела.

Сказав это, он огляделся, и Рауль последовал его примеру.

Они снова увидели огненную голову у себя за спиной. Она преследовала их. И, вероятно, тоже бежала, может быть, даже быстрее, чем они, как им показалось.

В то же время беглецы услышали некий шум, истоки которого не смогли сразу определить; они просто осознали, что этот звук двигался и приближался вместе с адской головой. Скрежет или, скорее, скрип, как будто тысячи ногтей скребли по школьной доске – ужасающий невыносимый звук, который иногда издаёт случайно попавший в кусок мела камешек.

Они продолжали пятиться, но пламенный лик всё надвигался и надвигался. Теперь его черты были видны совершенно ясно. Глаза круглые и неподвижные, нос чуть искривлённый, а рот огромный, с нижней губой, опущенной полукругом; словно на кроваво-красной луне нарисовали человеческие черты.

Как же луна скользила во тьме? И как она двигалась так быстро, прямо, с этими неподвижными, словно остекленевшими глазами? И откуда доносился весь этот скрежет, треск, шорох, который сопровождал её?

Перс и Рауль больше не могли пятиться и прижались к стене, не зная, чего ждать от огненной фигуры, и крайне озадаченные усиливающимся шумом – живым, многообразным, будто состоящим из множества маленьких звуков, которые шевелились во тьме под пламенеющим челом.

Она приближалась… Вот она! Вместе писком и треском!.. Вот она рядом!

У обоих спутников, прижатых к стене, волосы встали дыбом от ужаса, потому что теперь они поняли, откуда доносится этот шум. Огромный отряд яростно атаковал их, нёсся на них как стремительный поток, только гораздо более шустрый, чем приливные волны, повинующиеся притяжению Луны.

Поток этот бурлил меж ног путников, поднимался всё выше и выше. Рауль и Перс закричали от боли и отвращения. Они больше не могли держать руки на уровне глаз в позиции дуэлянтов. Вместо этого они стряхивали с себя вал мелких, юрких тел с их лапками, острыми зубами и когтями, пытаясь расчистить на себе хотя бы один свободный от них островок.

Да, Рауль с Персом были готовы потерять сознание, как прежде лейтенант пожарной команды Папен. Но пылающий лик вдруг молвил:

– Не двигайтесь! Не двигайтесь! И, главное, не следуйте за мной! Я – крысолов! Дайте мне пройти с моими крысами!

С этими словами огненная голова исчезла, растаяла во тьме, а коридор впереди осветился. Ах, до чего немудрёный трюк! Крысолов всего-то убрал фонарь от своего лица. Прежде, чтобы не испугать крыс, он направлял свет на себя, освещая свою голову. Теперь же, чтобы заставить своих подопечных бежать быстрее, он освещал пространство перед ними… Он уходит, увлекая за собой потоки крыс – карабкающихся, шуршащих…

Освободившись от объятий ужаса, Перс и Рауль вздохнули свободнее.

– Я должен был вспомнить, что Эрик говорил мне о крысолове, – сказал Перс. – Но он не говорил, что тот появляется в таком виде. И странно, что я никогда его не встречал[15]. Я даже подумал, что это новые шуточки монстра! – вздохнул он. – Но нет, монстр здесь не ходит.

– Далеко мы от озера? – спросил Рауль. – Когда мы доберёмся туда, мсье? Идём скорее! Когда мы будем у озера, мы позовём, постучим в стены, закричим!.. Кристина нас услышит!.. И он тоже нас услышит!.. А поскольку вы его знаете, мы с ним поговорим!

– Дитя! – сказал перс. – Нам никогда не попасть в дом у озера!

– Почему?

– Потому что там он собрал всю свою оборону. Я и сам не сумел перебраться на другой берег. На тот берег, где находится дом. Сначала нужно пересечь озеро, а оно хорошо охраняется!.. Боюсь, что некоторые из тех: рабочие сцены, закрыватели дверей, которых никто давно не видел, однажды попытались пересечь озеро… Это ужасно… Я сам чуть там не погиб, если бы монстр не узнал меня в последний момент. Мой вам совет, мсье: никогда не приближайтесь к озеру. И, главное, заткните уши, если услышите поющий из-под воды Голос – голос Сирены.

– Но тогда, – сказал Рауль, сотрясаемый нетерпением и яростью, – что мы здесь делаем? Если вы ничем не можете помочь Кристине, позвольте мне хотя бы умереть за неё.

Перс попытался успокоить молодого человека.

– Поверьте, есть только один способ спасти Кристину Даэ – попасть в этот дом так, чтобы монстр ничего не заметил.

– Мы можем надеяться на это, мсье?

– Если бы у меня не было такой надежды, я бы не пришёл за вами!

– Но как можно войти в жилище на озере, не пересекая самого озера?

– Через третий уровень подземелий, откуда нас так неудачно выгнали, мсье, и куда мы сейчас вернёмся. Я покажу вам, – добавил Перс внезапно изменившимся голосом, – покажу вам точное место. Оно находится между задником и заброшенной декорацией к «Королю Лахора», в том самом месте, где погиб Жозеф Бюке.

– А! Тот главный рабочий сцены, которого нашли повешенным?

– Да, сэр, и чью верёвку не удалось найти!.. Ну же! Будьте храбры – и в путь!.. Вернитесь в прежнюю, дуэльную позицию… Но куда это нас занесло?

Перс был вынужден вновь зажечь фонарь. Он направил луч света на два широких коридора, пересекающихся под прямым углом, чьи своды терялись в бесконечности.

– Мы, вероятно, находимся, – сказал он, – в части, предназначенной для водоснабжения… Я не вижу света от обогревателей.

Он шёл впереди Рауля, пытаясь найти путь, иногда останавливаясь, когда опасался встретить водопроводчика.

Затем им пришлось укрыться от света подземной кузницы, огонь в которой, впрочем, уже гасили. Возле неё Рауль увидел рабочих – тех самых демонов из рассказа Кристины о путешествии к месту её заточения.

Так постепенно они возвращались к чудесным подземельям под сценой.

Они находились, должно быть, на самом дне котлована, вырытого на пятнадцать метров ниже уровня вод, питающих грунт в этой части столицы. Заметим, что всю грунтовую воду пришлось откачать… Чтобы представить себе её объём, вообразите площадь, равную Лувру, и глубину, в полтора раза превосходящую башню собора Нотр-Дам. При этом озеро в котловане под Оперой решили сохранить.

Перс прикоснулся к стене и сказал:

– Если я не ошибаюсь, это может быть частью дома на озере.

Он постучал по стене резервуара. И, возможно, будет не лишним, если читатель узнает, как был устроен этот резервуар.

Чтобы избежать контакта воды с фундаментом театра, с его механизмами и оборудованием, деревянными и металлическими каркасами, тканями и расписными холстами, не терпящими влажности, архитектор соорудил две защитные оболочки. Работа над ними заняла целый год. Перс стучал по стене первой оболочки. Знакомым с архитектурой здания Оперы его жест сообщил бы, что таинственный дом Эрика был построен внутри двойной оболочки. Сперва следовал слой водонепроницаемого бетона, защищавший фундамент театра от воды озера, за ним – кирпичная стена на прочном цементном растворе, а за ней ещё одна стена толщиной в несколько метров.

После слов Перса Рауль бросился к стене и жадно прислушался.

Но ничего не услышал… ничего, кроме далёких шагов, звучащих эхом по деревянным настилам в верхних частях театра.

Перс вновь погасил фонарь.

– Внимание! – прошептал он. – Рука наготове! А теперь тишина! Мы снова попробуем проникнуть к нему.

И он повёл Рауля к маленькой лестнице, по которой они ранее спустились.

Путники начали подниматься, останавливаясь на каждой ступени, вслушиваясь в тишину и наблюдая за тенями… Так они добрались до третьего подземного уровня.

Перс жестом приказал Раулю встать на колени, и так, держа одну руку в дуэльной позиции, они доползли до задней стены.

Здесь находилось большое полотно из декорации к «Королю Лахора». А рядом – конструкция из балок.

Между декорацией и опорной балкой оставалось ровно столько места, чтобы поместилось одно тело. Здесь недавно и нашли повешенного Жозефа Бюке.

Перс, всё ещё стоя на коленях, остановился, прислушиваясь.

Мгновение он, казалось, колебался и смотрел на Рауля, затем его взгляд устремился вверх, ко второму подземному уровню, откуда через щель между двумя досками пробивался слабый свет фонаря.

Очевидно, этот свет мешал Персу.

Наконец он кивнул головой и принял решение.

Он скользнул в щель между балками и декорацией к «Королю Лахора». Рауль следовал за ним по пятам.

Свободная рука Перса ощупывала стену, как прежде обои в гримёрной Кристины.

…И вдруг один из камней поддался!

На этот раз Перс вытащил из кармана пистолет и дал понять Раулю, что тот должен сделать то же самое. Он взвёл курок.

И, как был на коленях, Перс полез в отверстие, открывшееся в стене, когда камень сдвинулся.

Рауль, который хотел проникнуть в лаз первым, был вынужден следовать за ним.

Проход оказался весьма узким. Перс почти сразу остановился. Рауль слышал, как он ощупывает камни вокруг себя. Затем вновь достал свой фонарь, наклонился вперёд, чтобы что-то рассмотреть под собой, и тут же погасил свет. Рауль услышал его приглушённый шёпот:

– Нам придётся спрыгнуть с нескольких метров, без шума; снимите свои ботинки.

Он передал Раулю свои туфли.

– Положите их, – сказал он, – за стеной… Мы найдём их, когда выйдем[16].

С этими словами Перс слегка подался вперёд. Затем он обернулся, всё ещё стоя на коленях, и оказался лицом к лицу с Раулем.

– Я ухвачусь руками за край камня и спрыгну в его дом. Вы сделаете то же самое. Не бойтесь: я вас поймаю.

Так всё и случилось, Перс спрыгнул, и Рауль услышал звук удара, очевидно вызванный падением Перса. Юноша вздрогнул, опасаясь, что это может их выдать.

Однако больше, чем шум, Рауля пугала полная тишина. Как же так! Перс уверяет, что они только что проникли в стены жилища на Озере, но Кристины не слышно! Ни крика! Ни зова! Ни стона! Боже! Неужели они опоздали?

Упираясь в стену коленями, цепляясь за камни, Рауль в свою очередь спрыгнул.

И тут же почувствовал, как его обхватили крепкие руки.

– Это я! – сказал Перс. – Молчите!

И они замерли, прислушиваясь…

Никогда ещё ночь вокруг не была такой непроглядной… Никогда ещё тишина не была такой тяжёлой и страшной…

Рауль впился ногтями в губы, чтобы не закричать: «Кристина! Это я!.. Скажи, ты не умерла, Кристина?»

Перс направлял лучи фонаря поверх их голов, на стену, искал отверстие, через которое они пришли, и не находил.

– О! – сказал он. – Камень закрылся сам собой.

Луч света от фонаря прошёлся по стене, затем по паркетному полу.

Перс наклонился и поднял что-то вроде верёвки, которую недолго рассматривал, но вскоре с ужасом отбросил в сторону.

– Пенджабское лассо! – пробормотал он.

– Что это? – спросил Рауль.

– Это, – ответил Перс, дрожа, – вполне может быть верёвкой того повешенного, которую мы так долго искали.

Вдруг, охваченный новым беспокойством, он направил маленький красный диск своего фонаря на стены. Перед ними предстал ствол дерева, которое казалось всё ещё живым, с листьями… Ветви его поднимались вдоль стены и терялись под потолком.

Из-за узкого луча света было трудно сразу понять, что это такое. Виднелся кусочек ветви… затем лист… потом ещё один… а рядом ничего – только отблеск луча света. Рауль коснулся отражения.

– Что за… – начал он. – Это же… зеркало! Да, зеркало!

Перс ответил, проведя рукой, державшей пистолет, по потному лбу:

– Мы попали в камеру пыток!