В первые мгновения после фантастического исчезновения Кристины Даэ Рауль без колебаний был готов обвинить в этом Эрика. Он больше не сомневался в почти сверхъестественной власти Ангела музыки в царстве Оперы.

Рауль в порыве отчаяния и любви бросился на сцену. «Кристина! Кристина!» – стонал он, обезумев, и звал её так, как, возможно, она сама звала его из глубин той мрачной бездны, куда чудовище унесло её, трепещущую в восторге божественного вдохновения, облачённую в белый саван, в котором она уже готовилась предстать перед ангелами рая!

– Кристина! Кристина! – повторял Рауль… и ему казалось, что он слышит её крики сквозь доски.

Он склонялся, прислушивался, метался по сцене, как безумец. Ах, спуститься, спуститься в этот колодец тьмы, все выходы из которого для него закрыты!

Ах, этот хрупкий барьер, который обычно так легко сдвигается, обнажая пропасть, к которой устремлены все его желания… Эти доски, которые прогибаются под его ногами и звучат как эхо великой пустоты под сценой… Эти доски сегодня неподвижны как никогда: они кажутся неподвластными времени, как будто никогда не двигались… А лестницы, ведущие вниз, закрыты для всех!

– Кристина! Кристина!

Ему преграждают путь, смеются над ним… Считают, что он сошёл с ума, бедный жених!

Какими безумными коридорами, сквозь ночь и тайны, Эрик увлёк чистую девушку в отвратительное убежище – комнату в стиле Луи-Филиппа, дверь которой открывается на адский озёрный берег?

«Кристина! Кристина! Ты не отвечаешь! Ты всё ещё жива, Кристина? Или уже испустила последний вздох под пылающим дыханием чудовища?»

Ужасные мысли проносятся молниями в затуманенном мозгу Рауля.

Эрик, несомненно, разгадал их секрет, узнал, что Кристина предала его! Какой будет его месть?

Что может остановить Ангела музыки, низвергнутого с высот тщеславия? Если Кристина в объятиях всемогущего чудовища – она погибла!

И Рауль снова думает о золотых звёздах, которые прошлой ночью блуждали на его балконе. Почему он не сразил их оружием?!

Конечно! Бывают такие очи, которые в темноте расширяются и сияют, как звёзды или как кошачьи глаза. (У некоторых альбиносов глаза днём напоминают кроличьи, а ночью – кошачьи, это известно всем!) Да, да, Рауль действительно стрелял в Эрика! Почему он не убил его? Чудовище сбежало по водосточной трубе, как кошки или каторжники, которые, как тоже всем известно, смогли бы взобраться по трубе даже до самого неба.

Возможно, тогда Эрик замышлял зло против молодого человека, но, раненный, отступил, чтобы обрушить ярость на бедную Кристину.

Такие мысли терзают Рауля по пути в гримёрную певицы…

«Кристина!.. Кристина!..» Горькие слёзы жгут веки юноши, когда он смотрит на разбросанные по мебели наряды, которые его невеста собиралась взять в дорогу! Ах, почему она не захотела уехать раньше! Почему она так медлила? Зачем играла с нависшей катастрофой? Для чего она решила подарить дьявольской душе монстра своё небесное пение?

Рауль, задыхаясь от рыданий, клятв и проклятий, неуклюже ощупывал большое зеркало, которое однажды открылось перед ним, уводя Кристину в мрачное подземелье. Он надавливал, пробовал, искал на ощупь… Но зеркало, по-видимому, подчинялось только Эрику… Возможно, его усилия бесполезны? Или надо произнести волшебные слова? В детстве ему говорили, что некоторые предметы повинуются человеческому голосу.

Внезапно Рауль вспомнил… «ворота, выходящие на улицу Скриб… подземный ход, ведущий прямо от озера на улицу Скриб…» Да, Кристина ему об этом рассказывала! И, убедившись, что тяжёлого ключа в шкатулке больше нет, он всё же побежал на улицу Скриб…

Оказавшись снаружи, Рауль ощупывал дрожащими руками огромные камни, ища пальцами проход или решётку. Может быть, здесь? Или здесь? А может, за этим воздуховодом? Он заглянул между прутьями… Какая кромешная тьма! Рауль прислушался… Тишина! Обошёл здание… Вот огромные ворота. Но они ведут во двор административного корпуса.

Рауль бросился к консьержке:

– Простите, мадам, вы не могли бы подсказать мне, где находится решётчатая дверь? Или дверь с железными прутьями, которая ведёт от улицы Скриб к озеру? Вы знаете озеро? То самое озеро, что под землёй, под зданием Оперы?

– Мсье, я знаю, что под Оперой есть озеро, но понятия не имею, какая дверь туда ведёт. Я там никогда не была.

– А улица Скриб, мадам? Вы хотя бы бывали на улице Скриб?

Женщина разразилась хохотом! Рауль с проклятиями убежал, перепрыгивая ступени лестниц, он пересёк здание администрации и наконец оказался на залитой светом сцене.

Остановившись, прислушался: сердце бешено колотилось в груди. Что, если Кристина нашлась? Он подбежал к первой попавшейся группе.

– Простите, вы не видели Кристину Даэ?

В ответ послышался смех.

В ту же минуту на сцене возникла суматоха, и в толпе бешено жестикулирующих мужчин в чёрных фраках появился очень спокойный человек, с приятным лицом, розовым и пухлым, обрамлённым вьющимися волосами, и с парой безмятежных голубых глаз. Администратор Мерсье указал на вновь прибывшего виконта де Шаньи и сказал:

– Вот человек, мсье, которому отныне следует задавать ваши вопросы. Позвольте представить вам комиссара полиции, мсье Мифруа.

– Ах! Виконт Рауль де Шаньи! Очень рад вас видеть, – произнёс комиссар. – Если вас не затруднит, следуйте за мной. Кстати, где же директора? Где директора Оперы?

Не дождавшись ответа администратора, секретарь Реми взял на себя ответственность сообщить комиссару, что господа директора заперлись в своём кабинете и ещё ничего не знают о происшествии.

– Неужели? Идём к их кабинету! – скомандовал комиссар.

Мсье Мифруа, сопровождаемый растущей толпой, направился в административный корпус. Мерсье в суматохе незаметно вложил ключ в руку Габриэлю.

– Всё это плохо кончится, – прошептал он. – Иди и выпусти мадам Жири…

Габриэль ушёл.

Вскоре комиссар с процессией подошёл к двери кабинета директоров. Напрасно Мерсье кричал и уговаривал, дверь осталась закрытой.

– Откройте во имя закона! – слегка обеспокоенно приказал Мифруа.

Наконец дверь распахнулась. Толпа прянула в кабинет следом за комиссаром.

Рауль зашёл последним. Когда он собирался переступить порог, ему на плечо легла рука, и у самого уха кто-то произнёс такие слова: «Секреты Эрика никого не касаются!»

Обернувшись, Рауль едва не вскрикнул. Рука, коснувшаяся его плеча, принадлежала человеку с эбеновой кожей, нефритовыми глазами и остроконечной каракулевой шапкой на голове… Перс!

Незнакомец поднёс палец к губам, напоминая об осторожности, и как раз в тот момент, когда ошеломлённый виконт собирался спросить его о причине таинственного вмешательства, поклонился и исчез.