По залу металась возбуждённая толпа, выплёскиваясь и на сцену. Художники, режиссёры, танцоры, танцовщицы, статисты, хористы, постоянные посетители – все расспрашивали, кричали, толкались.

– Что с ней стало?

– Её похитили!

– Это виконт де Шаньи её увёз!

– Нет, это был граф!

– Нет! Это Карлотта! Это всё Карлотта!

– Нет! Это дело рук Призрака!

Некоторые смеялись, особенно после того, как тщательное обследование люков и настилов исключило вероятность несчастного случая.

Среди шумной толпы выделялась группа из трёх человек, которые вполголоса обсуждали что-то, отчаянно жестикулируя. Это были Габриэль, учитель пения; Мерсье, администратор; и секретарь Реми. Они отошли в угол коридора, соединяющего сцену с широким фойе танцевального зала. И там, за массивными декорациями, они завели разговор:

– Я стучал! Не ответили! Возможно, их нет в кабинете. Но это невозможно выяснить, потому что они забрали с собой ключи.

Так говорил секретарь Реми, и, без сомнения, он имел в виду господ директоров. Те в последнем антракте дали строгий приказ не беспокоить их ни при каких обстоятельствах. Их ни для кого нет!

– Но всё-таки, – воскликнул Габриэль, – певицу ведь не каждый день похищают посреди сцены!

– Вы им об этом сказали? Хотя бы через дверь? – спросил Мерсье.

– Я сейчас вернусь, – ответил Реми и убежал.

В этот момент появился режиссёр.

– Ну что, мсье Мерсье, вы идёте? Что вы тут делаете вдвоём? Вас ждут, мсье администратор.

– Я ничего не буду делать и ничем не буду заниматься до приезда комиссара, – твёрдо заявил Мерсье. – Я отправил за Мифруа. Мы займёмся этим, когда он прибудет!

– А я вам говорю, что нужно немедленно спуститься в осветительный узел!

– Нет, только после приезда комиссара!

– Но я уже спустился туда.

– И что вы там увидели?

– Никого я там не увидел! Слышите? Никого!

– И что вы предлагаете мне делать?

– Не знаю, – ответил режиссёр, неистово проводя руками по своей непокорной шевелюре, – не знаю! Если бы кто-то был в осветительном узле, этот кто-то мог бы объяснить, почему внезапно погас свет на сцене. А ведь Моклера нигде нет, понимаете?

Моклер был начальником осветителей, который распоряжался светом и тьмой на сцене Оперы.

– Моклера нигде нет, – повторил, изумившись, Мерсье. – А его помощники?

– Нет ни Моклера, ни его помощников! Никого в осветительном узле, я вам говорю! Поймите, – крикнул режиссёр, – эта девушка не могла исчезнуть сама по себе! Это было спланированное похищение, и нам нужно выяснить, кто за ним стоит! А директора? Их тоже нет на месте!.. Я велел никому не спускаться в осветительный узел, поставил пожарного перед входом! Я правильно поступил? – не унимался режиссёр.

– Да, да, вы правильно поступили… А теперь давайте дождёмся комиссара.

Режиссёр сердито пожал плечами, уходя, он бормотал ругательства в адрес слабаков, которые спокойно сидят в углу, когда весь театр перевернут вверх дном.

Габриэль и Мерсье вряд ли были спокойны. Просто они получили строгий приказ, который сковывал их действия. Ни при каких обстоятельствах нельзя было беспокоить директоров. Реми приказ нарушил, но это ни к чему не привело.

Реми вернулся из очередной вылазки с очень странным выражением на лице.

– Ну что, вы с ними поговорили? – спросил Мерсье.

– Моншармен наконец открыл мне дверь, – ответил Реми. – У него глаза чуть не вылезли из орбит. Я думал, он меня ударит. Не успел произнести ни слова, а он как завопит: «У вас есть английская булавка? Нет? Тогда оставьте меня в покое!» Я попытался объяснить, что в театре произошло нечто невероятное… А он продолжал орать: «Английская булавка! Дайте мне немедленно английскую булавку!» Один из служащих, услышав его крики, подбежал и передал булавку. И тогда Моншармен захлопнул дверь прямо у меня перед носом! Вот так! Да, хотел бы я поглядеть на вас в такой момент! – кипел Реми. – Директор весь пузырился от ярости! Думал только о булавке. Если бы ему её сразу не принесли, он бы свалился с сердечным приступом! Безумие какое-то! Наши директора сходят с ума!

Секретаря Реми почти трясло от возмущения.

– Так дальше продолжаться не может! Я не привык, чтобы со мной так обращались!

– Снова проделки Призрака, – тихо вздохнул Габриэль.

Реми насмешливо фыркнул. Мерсье открыл рот, кажется готовый вот-вот поделиться какой-то тайной… но, посмотрев на Габриэля, который жестом велел ему молчать, не издал ни звука.

Мерсье, однако, почувствовал, как ответственность за происходящее всё больше ложится на его плечи, пока директора не показываются. В конце концов он не выдерживал и заявил:

– Ладно, я сам пойду их вытаскивать!

Габриэль, внезапно помрачнев, остановил его:

– Подумайте, что вы делаете, Мерсье! Если они сидят в своём кабинете, возможно, так и надо. От Призрака всего можно ожидать!

Но Мерсье покачал головой:

– Ну и пусть! Я всё равно пойду! Если бы меня послушали раньше, мы бы давно рассказали обо всём полиции!

И он ушёл.

– О чём мы рассказали бы полиции? – тут же спросил Реми. – О чём? Ах, Габриэль, вы тоже молчите! Значит, вы знаете? Тогда, может, просветите меня, чтобы я не подумал, что вы все посходили с ума!

Габриэль выпучил глаза, делая вид, что не понимает Реми.

– Что? – пробормотал он. – Не понимаю, о чём вы.

– Сегодня вечером Ришар и Моншармен вели себя как сумасшедшие, прямо в зале, между антрактами! – потеряв терпение, воскликнул Реми.

– Я ничего не заметил, – раздражённо пробурчал Габриэль.

– Только вы и не заметили! Думаете, я не видел, что они творили? Или, может, мсье Парабиз, директор Центрального кредитного банка, ничего не заметил? Или мсье посол Ла Бордери вдруг ослеп? Да все показывали на них пальцами!

– Что же такого сделали наши директора? – спросил Габриэль с самым наивным видом.

– Что сделали? Вы лучше меня знаете! Вы были там! Вы за ними наблюдали, вы и Мерсье! И только вы двое не смеялись!

– Я вас не понимаю!

Габриэль лишь молча развёл руками, будто сообщая, что не намерен вмешиваться.

– Но всё же, что это за новая причуда? – не сдавался Реми. – Они теперь даже не хотят, чтобы к ним подходили.

– Как это – не хотят?

– Не хотят, чтобы к ним прикасались.

– Вы заметили, что они никого к себе не подпускают? Это очень странно!

– Я рад, что вы признались! Давно пора! Они ходят задом наперёд!

– Задом наперёд! Вы заметили, что наши директора так ходят? Я думал, только раки так умеют.

– Не шутите, Габриэль! Не шутите!

– Я не шучу, – пожал плечами Габриэль с самым серьёзным видом.

– Объясните мне, пожалуйста, Габриэль, вы ведь так близки с дирекцией: почему в антракте сцены в саду, у фойе, когда я протянул руку мсье Ришару, я услышал, как мсье Моншармен поспешно сказал вполголоса: «Отойдите! Отойдите! И, пожалуйста, не прикасайтесь к мсье директору!» Что я, прокажённый?

– Невероятно!

– И спустя несколько минут, когда мсье посол де Ла Бордери также подошёл к мсье Ришару, разве вы не видели, как мсье Моншармен бросился между ними и воскликнул: «Мсье посол, умоляю вас, не трогайте мсье директора!»

– Удивительно!.. А что делал в это время Ришар?

– Что он делал? Вы ведь видели! Он разворачивался, кланялся, хотя перед ним никого не было! И отходил спиной вперёд.

– Спиной вперёд?

– И Моншармен следом за Ришаром тоже разворачивался и отходил задом наперёд! И вот так они и шли до самой лестницы администрации, спиной вперёд! Спиной вперёд! Ну? Если они не сошли с ума, объясните мне, что всё это значит?

– Может быть, они репетировали балетную фигуру, – неуверенно предположил Габриэль.

Секретарь Реми был возмущён такой вульгарной шуткой в столь драматический момент. Его глаза сузились, а губы сжались. Он наклонился к уху Габриэля.

– Не прикидывайтесь дурачком, Габриэль. Здесь происходит что-то, за что вы и Мерсье можете понести ответственность.

– За что именно? – спросил Габриэль.

– Кристина Даэ – не единственная, кто исчез сегодня вечером.

– Да ну!

– Никаких «да ну». Почему, когда мадам Жири спустилась в фойе, Мерсье схватил её за руку и тут же увёл с собой?

– Вот как? – произнёс Габриэль. – Я не заметил.

– Вы так хорошо это заметили, Габриэль, что последовали за Мерсье и мадам Жири до его кабинета. С тех пор вас и Мерсье видели, но мадам Жири больше не видел никто!

– Вы хотите сказать, что мы её съели?

– Нет! Но вы заперли её в кабинете на ключ, и знаете, что слышно, если пройти мимо этой двери? Слышно, как кто-то восклицает: «Ах, мерзавцы! Ах, мерзавцы!»

В этот момент к ним, запыхавшись, подошёл Мерсье.

– Вот дела! – мрачно проговорил он. – Это выше всякого понимания… Я закричал им: «Это очень серьёзно! Откройте! Это я, Мерсье». Послышались шаги. Дверь открылась, и появился Моншармен. Очень бледный. Он спросил: «Чего вы хотите?» Я ответил: «Кристину Даэ похитили». Знаете, что он мне ответил? «Тем лучше для неё!» И захлопнул дверь, оставив вот это в моей руке.

Мерсье раскрыл ладонь, и Реми с Габриэлем склонились над ней.

– Булавка! – воскликнул Реми.

– Как странно! Странно! – обескураженно произнёс Габриэль.

Внезапно все трое обернулись, услышав знакомый голос.

– Простите, господа, не могли бы вы сказать, где находится Кристина Даэ?

Несмотря на серьёзность происходящего, они, возможно, и рассмеялись бы, если бы не увидели лицо задавшего вопрос, полное глубокой печали. Это был виконт Рауль де Шаньи.