Думаю, я оказался слишком легкой добычей. С пятнадцати лет страдал от настоящего экзистенциального кризиса и не мог поделиться этим. Помню, как в то время писал стихи – никому не слышный крик отчаяния. Позже, на дружеских вечеринках я, словно в капкане, замыкался в собственной немоте. В семье ни у кого не было времени поговорить по душам. Отец вечно отсутствовал, никто никогда не находил ни минутки, чтобы расспросить о твоих делах. Совсем один, без контакта с родными, я задавал вопросы и сам на них отвечал…
Вернемся в мои двадцать лет. В бизнес-школе Бордо, учеба в которой меня абсолютно не интересовала, я испытывал то же недомогание, что и в пятнадцать. Расслабляюсь как могу. Искусственно созданный рай, где главное слово – «искусственный». Старший брат, опекавший меня, уехал в Тулузу, чтобы продолжить учебу. Родители обеспокоены и не знают, что со мной делать. Я бельмо на глазу у всей семьи. Появляется Тилли. Он представляется психотерапевтом, откликнувшимся на просьбу моей заботливой тетушки и крестной Гислен. Слушает меня и говорит на моем языке. Проявляет участие доброжелательно, великодушно и без тени осуждения. Завоевывает мое доверие и помогает выбраться из тупика. Мои родители, брат и я сам видят в произошедшем огромную заслугу этого человека.
На самом деле Тилли никого не спасал! Как говорит профессор Загури, это «терапевт со знаком минус», разрушитель отношений. Он использует мои пристрастия, чтобы обеспечить свою власть. Тилли прекрасно видит, насколько я хрупок, понимает, что у меня не все в порядке с головой и с жизнью. Занятая им позиция внушает доверие и уважение. С этого момента он может говорить мне все, что захочет, я ему верю. И он не заставляет себя ждать: «Тебя хотят уничтожить». Я неосторожно рассказал ему забавную историю, как, вернувшись из Соединенных Штатов, встретил двоюродного брата и как мы веселились вдвоем… а Тилли стал убеждать меня, что кузен хотел меня отравить, подсыпав яд в лекарство. Это сбивает с толку и побуждает поверить в заговор. Значит, не я несу ответственность за свое состояние. По словам Тилли, его службы обо всем проинформированы. Он предсказывает, что я проживу, сколько захочу, без проблем и лекарств, если буду следовать его методике!
Я хотел бы подробно остановиться на трех эпизодах, позволивших ему завладеть моим сознанием.
Напоминаю, что в самом начале истории мне было двадцать лет и я еще не сформировался как личность. Не имея твердых ориентиров, я принял Тилли как спасителя, оказав ему абсолютное доверие и уважение. Меня всегда привлекала и очаровывала элита.
В 2000 году он отправил меня в Высшую коммерческую школу Оксфорда, чтобы дать возможность выучить английский и избавиться от зависимостей. Это было прекрасное время. Тогда я действительно не помышлял ни о каких идеях заговора, жил беззаботно и в доверии к миру. Тилли посоветовал разорвать отношения с друзьями, что я и сделал. Но однажды в школе я натыкаюсь на знакомую из Бордо, к которой не испытываю особой симпатии. Тилли объясняет, что эта особа прибыла следить за мной. Якобы она является частью сети, вознамерившейся нас уничтожить. По его словам, это мощная организация, ведь, несмотря на все усилия, приложенные его службой, чтобы «спрятать» меня, люди из вражеского лагеря меня все же нашли. Тогда мне и в голову не могло прийти, что этот эпизод – первое предостережение: меня настраивают против внешнего мира. Напомню, лейтмотивом было: «Случайностей не бывает».
Эпизод второй: мы взяли за правило устраивать встречи в одном из кафе. Однажды вместе с двоюродным братом мы заходим в это заведение, и я нос к носу сталкиваюсь с девушкой из моей средней школы. Когда-то я признался ей в симпатии, но она отвергла меня. В оцепенении я усаживаюсь за столик и спрашиваю Тилли, понимает ли он, что это для меня означает. Тот спокойным тоном отвечает, что очень хорошо все понимает, – пора сваливать. После того как мы минуем пару улиц, он устраивает разбор полетов:
– Амори, это не случайность. Я знал, что она будет там, но поскольку ты явно не осознаешь серьезности ситуации, мне хотелось показать тебе все наглядно. Эта девушка – часть сети. Ее послали соблазнить тебя с тем, чтобы потом без труда уничтожить. Теперь ты лучше понимаешь, чем я занимаюсь. Мне потребовалось два месяца, чтобы все это организовать. Я в ужасе от методов вражеского лагеря. Судя по всему, они окончательно потеряли совесть.
– Эта девушка – часть сети. Ее послали соблазнить тебя с тем, чтобы потом без труда уничтожить. Теперь ты лучше понимаешь, чем я занимаюсь. Мне потребовалось два месяца, чтобы все это организовать.
И повседневная жизнь снова вступает в свои права.
Эпизод третий: я вечный романтик и однажды, еще будучи студентом английской школы, знакомлюсь в интернете с одной француженкой. Разумеется, я рассказываю об этом Тилли, который объявляет, что со мной переписывается «семья из враждебной сети» с целью ввести меня в заблуждение и уничтожить. Я слушаю, но не придаю его словам значения. Движимый любовью, узнаю телефон девушки, и мы часами болтаем. У нас устанавливаются доверительные отношения, я рассказываю ей обо всем. Вскоре решаю съездить к ней во Францию и на этот раз сообщаю об этом Тилли, чтобы получить его одобрение. Он заявляет, что это ловушка, меня собираются похитить и ввести мне какое-то вещество. В результате я обрываю общение. Я имел обыкновение заглядывать к Тилли в Лондоне, чтобы получить денег и обсудить свое будущее. Мне были очень дороги эти моменты. Но в тот день он «принимает» меня в кафе и, к моему изумлению, с громкой руганью швыряет на стол разорванные фотографии. Я сижу в недоумении. Он утверждает, что на снимках ее семья. Мать девушки, с которой я познакомился в интернете, – высокопоставленный сотрудник полиции и тоже является частью сети. Конверт и разорванные фотографии следует воспринимать как угрозу, направленную против Тилли и де Ведрин. И во всем виноват я один. До меня так и не доходит, в чем именно моя вина, но он добился своего. Главное, что мне удается вынести из этого разговора, – я больше не могу делать то, что хочу, жить беззаботно. Мои действия влияют на жизнь группы, причем на очень высоком уровне. Я на крючке.
Думаю, в результате этих трех событий мое восприятие реальности исказилось, а ясность сознания отключилась. Отныне я не сомневался, что располагаю весомыми доказательствами существования заговора.
В Лондоне в 2004 или 2005 году я жил в одной квартире со своим двоюродным братом Франсуа. Тилли дает нам строгие инструкции по технике безопасности, которые я более или менее соблюдаю. Только во время следствия узнаю, что Франсуа было приказано следить за мной! Уроки английского, жизнь в Лондоне, квартира в хорошем районе – все это приятно. Внезапно на наших тридцати квадратных метрах поселяются Гислен и ее дочь Гийеметта и сразу же устанавливают свои порядки. Это указание Тилли, даже если они действуют по велению сердца! Я буквально задыхаюсь в этой обстановке. В голове бродят мысли о самоубийстве.
Я умоляю Тилли вытащить меня. Следствию и суду я уже рассказал, как попал в офис Blue Light и как провел четырнадцать месяцев взаперти. В этот период я много пишу (все записи сохранились). Тилли приходит ко мне, берет тексты, «чтобы прочитать и затем обсудить». Он возвращает их без каких-либо комментариев, ограничиваясь фразой, что этого недостаточно и мне нужно гораздо больше размышлять… Сначала он представляет все как терапию, потом как наказание: я должен увидеть, что значит оказаться в полной изоляции! На самом деле я подыхаю от недоедания и одиночества. А вот о чем я совершенно не жалею, так это о том, что лишен общества своих двоюродных брата и сестры! Я сплю на полу, в спальном мешке. Вынужден мыться холодной водой в туалете. Все, что оживляет мои дни, это скудный паек, который я растягиваю, чтобы избавиться от голода и тоски.
Все это время Тилли пытался свести меня с ума и окончательно сломить. Я начинаю подвергать сомнению каждую свою мысль. Его цель почти достигнута. На встрече с командой exit counseling[35] один из экспертов даст мне понять, что я подвергся настоящим пыткам. Подобные методы практикует ЦРУ, применяя их в Гуантанамо против террористов. Это называется сенсорной депривацией. Тилли крепко держал меня за горло. Например, однажды, рассказывая мне о местах службы, он вскользь заметил: «Они на год опережают события, происходящие в гражданском обществе». Тогда я в шутку поинтересовался, не десница ли они божья, но Тилли серьезно ответил:
– Амори, ты уже многое понял. Пройдет десять лет, и я объясню тебе все!
Я оказался на крючке! Тилли занимал место моего наставника, взяв на себя роль отца, самого Господа.
В Оксфорде я работаю: неинтересные случайные заработки – разнорабочий, садовник! Как и все остальные, отдаю зарплату Тилли, который выдает деньги «на карманные расходы». Все «гедонистические» траты, например на шоколадные батончики, запрещены – купив один, чувствую, что совершил нечто греховное. Однажды я пытаюсь убедить двоюродного брата в том, что Тилли не все видит: он не знает, что я время от времени позволяю себе сладкое. Тот возражает: Тилли в курсе, но пока молчит. Отличная иллюстрация силы убеждения и ментального контроля. Разумеется, ответ брата крайне нервирует меня. Мои кузены Маршан и их мать всегда отлично встраивались в систему, созданную Тилли. С ними обращались менее жестко, и это давало им определенную власть. Насколько я понимаю, тетя и мои двоюродные брат с сестрой были связующим звеном между Тилли и мной с Дианой. Как было сказано на суде, Гислен действовала, словно капо при крестном отце.
Самое невероятное в этой истории – то, что мы все время сомневались в словах и поступках Тилли. Но по стечению обстоятельств, стремясь подтвердить каждое из его утверждений, мы принимали в качестве доказательства все что угодно. Например, в Оксфорде, как и в Лондоне, на улицах установлены видеокамеры. Для нас это, разумеется, означало, что ими пользуются службы Тилли, чтобы наблюдать за нами и охранять! Подсознательно мы понимали, что помещены в некую измененную реальность. В то же время полной уверенности не было, и эта мысль не давала покоя. Она порождала страх и тревогу, ослабляла нас, позволяя Тилли наращивать психологическую хватку. Честно говоря, если бы не борьба и любовь матери, я по-прежнему оставался бы в его руках!
Самое невероятное в этой истории – то, что мы все время сомневались в словах и поступках Тилли. Но по стечению обстоятельств, стремясь подтвердить каждое из его утверждений, мы принимали в качестве доказательства все что угодно.
Да, нас спасла любовь! Любовь мамы, которая вытащила всех из западни. Единственная сила, против которой Тилли ничего не мог поделать. Тем не менее он поиграл и с этим: сначала разделил семью, максимально сократив общение между родителями и нами. Затем разорвал наши эмоциональные связи с помощью наведенных воспоминаний: родители не любили нас и даже могли отравить. Мать и отца он заставил поверить в то, что их дети будут принадлежать к международной элите: Гийом – работать в ООН, Диана – учиться в Эдинбурге… Заботливые родители готовы на любые жертвы, чтобы помочь своим чадам воплотить мечту! Но он недооценил способностей и энергии матери, движимой любовью. Также он упустил из виду нашу взаимную привязанность, нерушимые узы, скрытно существовавшие в нас.
Мне, вернувшемуся к реальности, посчастливилось найти себя прежнего, каким я был раньше, в двадцать лет. Мы остались верны нашим семейным и христианским ценностям: честности, мужеству, чистосердечию, смирению, самопожертвованию и самоотверженности. Это наша ударная сила! Впору было бы упомянуть идеалы рыцарства, не будь они таким анахронизмом! Что касается религии, то пока я в поиске и не практикую ни одну из них. Догмы и системы требований вызывают у меня беспокойство, так как Тилли, называвший себя верующим католиком, использовал их в стремлении к власти. Напротив, я много размышляю об универсальных связях между религиями. Меня привлекают философия и синкретизм. Одним словом, во мне живет глубокое чувство сакрального. Все это время я никогда его не терял, благодаря чему мне удалось не только выстоять, но и превзойти самого себя. Вера помогла мне развить инстинкт самосохранения.
Тем не менее по возвращении в Бордо встать на ноги оказалось нелегко. Я жил с родителями в квартире, которую им временно предоставили друзья. Мое восприятие действительности было искажено. В течение девяти лет меня убеждали, что все происходящее более чем реально. Мы смотрели телевизор, читали газеты, гуляли по городу. Когда я понял, что провел девять лет во лжи, что все это было всего лишь иллюзией, у меня начались панические атаки. Самой острой потребностью стало оказаться в безопасности, найти ориентиры, благоприятную эмоциональную среду и, наконец, зажить в своем собственном темпе, чтобы спокойно отойти от всего пережитого. Мне пришлось начинать с нуля, со школьным аттестатом в кармане! Благодаря своему психиатру я начал с восстановления социального и административного статуса, чтобы снова влиться в общество. Я зарегистрировался на получение пособия по безработице. В Бордо, в Ассоциации по содействию в поиске работы, прошел оценку квалификации. Я медленно перестраиваюсь, с каждым днем понемногу оживая. Сейчас получаю свидетельство логиста для работы в компании. Работаю на винограднике, классифицированном как гран крю[36]. В профессиональном плане я справляюсь, но психологически и эмоционально все сложнее. Здесь требуются мужество и сила воли. Самый трудный урок для меня – это урок в школе терпения. Моя величайшая гордость – прекрасные друзья, обладающие неисчерпаемым запасом великодушия, и семья, которую я обожаю. Короче говоря, я окружен любовью и вниманием и понемногу становлюсь счастливым, что имеет для меня колоссальное значение.
Моя мечта – смело смотреть в будущее и жить в настоящем. Забыть о произошедшем невозможно, но нужно двигаться дальше. У меня есть долг памяти, который важно исполнить. Моя цель – превратить свинец в золото. На ошибках мы учимся. Пережитый опыт научил меня чуткости и состраданию, а еще десятикратно преумножил мою любовь к жизни и людям. Спасибо судьбе за это!