Встретивший нас Тьерри Тилли ни капли не похож на человека, отдающего приказы или настоятельные рекомендации, – в зависимости от обстоятельств. В Лондоне мы видим веселого дружелюбного молодого мужчину. Элегантно одетый – в темных фланелевых брюках, белой рубашке и синем свитере, – стройный, почти атлетического сложения, очень сдержанный, он несколько раз извиняется за жилье, где предлагает нам поселиться. В этом небольшом доме еще не закончены строительные работы. Там повсюду висят электрические провода, некоторые комнаты пока стоят без отделки, кухня не работает, зато есть цветущий сад с очаровательной беседкой.
– Со временем это будет жилище Гийома, – объявляет Тилли, тем самым производя ожидаемый эффект: родители в восторге от дома их старшего сына!
В нашей комнате из мебели только стол, стул и матрас на полу, зато он застелен стеганым одеялом в цветочек! Не знаю почему, но мне нравится этот рисунок. Шарль-Анри молча смотрит в окно на большой комфортный дом Тьерри, где также живут Джессика с детьми и Гийом. Думает ли муж о Кодеране? Я не хочу вспоминать о нашем милом семейном очаге, о красивой оборудованной кухне, гостиной и спальнях – особенно о нашей с Шарлем, с ее большой кроватью и уютной атмосферой. С роскошью покончено! Я осознаю степень нашего падения: меня радует одеяло в цветочек на матрасе, брошенном на пол!
Джессика любезно приветствует нас и приглашает оставаться в их доме столько, сколько мы пожелаем. Я предпочитаю проводить дни там, а не в нашей недостроенной халупе. С самого начала Тьерри задает тон беседы:
– Знаю, что ваше пребывание в Таладе не было похоже на курорт, поэтому наслаждайтесь английским летом и нашим домом.
В последующие дни мы заводим приятную рутину: завтраки у Тилли, разговоры обо всем и ни о чем с Джессикой. Я помогаю ей по хозяйству, глажу белье. Шарль-Анри ворчит: «Ты не горничная!» Но мне не трудно: Джессика обворожительна и погружена в заботы о двух очаровательных детях. Тьерри или Гийом отвозят их в школу, а после занятий забирают домой. Однажды это просят сделать меня. Я отвыкла от города. Особенно тяжело мне перемещаться по улицам одной или ездить на автобусе. Это требует усилий. Все повседневные действия, которые мы обычно выполняем не задумываясь, даются нелегко. В карманах пусто, если не считать мелочи… Из-за единственного приема пищи – на ужине у Тьерри – муж, даром что он гасконец, плохо себя чувствует. Нарушение режима питания – это оружие, которое Тилли неоднократно будет использовать, чтобы сбить нас с толку. Нехватка денег не позволяет Шарлю-Анри выйти и купить себе еды. В полдень он получает овсянку и в конце концов приспосабливается к новому, более бюджетному рациону.
Большую часть времени Тьерри проводит в своем кабинете, расположенном на верхнем этаже, за исключением тех случаев, когда он день напролет отсутствует. Они ведут долгие разговоры с Шарлем-Анри. Когда я спрашиваю, о чем они беседуют, муж отвечает уклончиво: «Так, некоторые проекты, касающиеся фонда Blue Light». Они не обсуждают результаты наших финансовых вложений. Единственный раз, когда Тьерри вскользь затрагивает интересующую меня тему, все сводится к несколько странному указанию:
– Не говорите о деньгах с Джессикой. Сейчас она очень ранима – у нее проблемы с матерью. По правде говоря, я рассчитываю, что вы позаботитесь о ней. Она в этом нуждается!
И я выполняю предписание. Мы живем в согласии, даже, можно сказать, в гармонии, что приятно контрастирует с повседневностью Талада. Гийом составляет мне компанию, когда это позволяет работа, которую возложил на него Тилли. Я не совсем понимаю, в чем она заключается. Тилли разговаривает с ним как с подчиненным, вне зависимости от поручения: забрать детей после школы, отправить почту или найти что-то в интернете. Впечатление, что наш сын находится здесь в качестве не то помощника по хозяйству, не то курьера или стажера. Это не соответствует ни его способностям, ни образованию. Но Тилли всячески демонстрирует, что чрезвычайно доволен Гийомом. Еще немного тренировки, и тот будет готов к работе либо в ООН, либо в фонде… «У этого мальчика есть будущее», – заявляет он. Напрашивается вопрос, каким образом тысяча мелких дел, порученных Гийому, связана с подготовкой к работе в ООН?! Гийом выглядит усталым, но он настолько воодушевлен, что я ни о чем его не спрашиваю.
По прошествии двух недель вполне приятного существования я снова обретаю боевой дух и однажды утром в конце завтрака говорю Тьерри, что хотела бы знать, как обстоят дела с нашими инвестициями. Диане скоро поступать в Эдинбургский университет, надо срочно подавать документы. Я интересуюсь, как мы будем финансировать ее обучение и покрывать связанные с ним расходы. Тилли встает и кладет салфетку на стол:
– Точно, Кристина, пора взяться за работу! Идемте со мной!
Я следую за ним. Шарль-Анри не трогается с места. Это почти не удивляет меня: в конце концов, именно я внесла самые большие суммы в его компанию и в оба некоммерческих общества по владению недвижимостью. Мы переходим на другую сторону улицы и устраиваемся в садовой беседке около нашего домика. Тьерри любит разговоры один на один: тогда его способность убеждать достигает максимума.
– Ну так вот, – начинает он. – Настало время поговорить о вложениях! Как и Шарль-Анри, вы происходите из очень древнего рода. Знаете, что означает ваша фамилия, Корнет да ла Миньер?
Сбитая с толку, я затрудняюсь с ответом. Он воспринимает мое молчание как знак одобрения и продолжает:
– Ваша фамилия означает «хранитель шахты»! И это определение приобретает особый смысл в связи с капиталовложениями. Никаких догадок на этот счет?
По-прежнему пребывая в ступоре, я отрицательно мотаю головой. О чем он вообще?
Тогда Тилли придает своему голосу торжественность, будто вступая в область сакрального:
– Во Франции есть несколько древних кланов – хранителей сокровищ. На протяжении веков короли доверяли им эту миссию ради помощи обездоленным и гарантии равновесия в обществе. Эти семьи передают секрет из поколения в поколение. Таким образом, в вашем распоряжении несметное богатство. Вы наверняка знаете о нем. Вам должны были сообщить место, где оно хранится, и способ доступа к нему.
На мгновение мне кажется, что это шутка, но Тилли чертовски серьезен. Тем не менее я ни на секунду не верю сказанному и восклицаю:
– Это какой-то сюрреализм!
Тилли пристально смотрит на меня, его голубые глаза становятся ледяными, и он угрожающе восклицает:
– Кристина! Я запрещаю вам так говорить!
– В поместье никогда не было ничего, что хотя бы намекало на существование сокровища! Вы определенно ошибаетесь.
Он вздыхает. На этот раз по его лицу видно, что я кажусь ему сущим младенцем.
– Разумеется, здесь не предполагается привлечение нотариуса. Это слишком важно! Я точно знаю, что передача сведений состоялась, так как в деле принимал участие мой босс. Информация находится под нашей личной защитой. Ваша реакция доказывает лишь одно: сведения оказались настолько непосильным грузом для вас, что сам факт их передачи стерся из вашей памяти. Такое иногда происходит, мой руководитель уже сталкивался с подобными случаями.
Видно, насколько твердо Тилли верит в то, что говорит. Он явно не отстанет, пока ко мне не вернутся воспоминания. И все же я делаю еще одну попытку его разубедить:
– Послушайте, у моих родителей не было от меня секретов. Они никогда не говорили мне ни о чем подобном, даже не намекали. В семейных документах нет никаких записей о такой передаче. Вы ошибаетесь.
Но Тилли продолжает упорствовать: я – хранительница секрета, наследница невероятного богатства, золота и драгоценностей. Теперь мы прогуливаемся по саду, и, несмотря на мои возражения, он настаивает: я должна все вспомнить. Этот безумный разговор идет по кругу, пока, наконец, я не спрашиваю раздраженным тоном:
– Раз вы обо всем знаете, почему бы вам не рассказать это мне? Если начальник в курсе, что может быть проще?!
– К сожалению, нет, Кристина! Есть способ сделать это, но мы не можем им воспользоваться. Нельзя менять правила ради вас. – Затем его тон становится доброжелательным, почти братским: – Не беспокойтесь! Я помогу вам восстановить картину.
Мы возвращаемся в дом. Мое оцепенение сменяется беспокойством. Тилли полон такой уверенности, что я не представляю, как его переубедить. Немедленно пересказываю все мужу. Он без колебаний присоединяется к этой невероятной гипотезе. Древность наших семей, их основательность вполне могут служить подтверждением этой теории. Надо сказать, что с тех пор, как Тилли начал манипулировать нами, прошло шесть лет. Обессиленные, мы полностью находимся в его власти…
Мои родители и я вслед за ними никогда не пытались заработать на нашей родословной. То же касается семьи Ведрин. Для нас древность рода налагает обязанность нести нашу фамилию с достоинством. Тьерри Тилли играл на этой струне, заручившись поддержкой моего мужа.
Тилли идет дальше: враги знают, что мы храним секрет. Они готовы на все, лишь бы его заполучить. И первый, кто попадет под удар, – наш старший сын Гийом. Тьерри предупреждает Шарля-Анри: если мы не начнем действовать, последует «холодное мясо» – по его образному выражению, это означает смертельную угрозу. Он держит Гийома при себе исключительно с целью защиты.
И вот я сижу на своем одеяле в цветочек, придавленная тяжестью открытия. Заговор, созревавший в течение нескольких лет и остававшийся для меня тайной, сводится к следующему: кто-то жаждет заполучить спрятанное фамильное сокровище! По словам Тилли, мой двоюродный брат Бертран принадлежит к числу «тех, кто знает».
Заговор, созревавший в течение нескольких лет и остававшийся для меня тайной, сводится к следующему: кто-то жаждет заполучить спрятанное фамильное сокровище! По словам Тилли, мой двоюродный брат Бертран принадлежит к числу «тех, кто знает».
Я ничему этому не верю. В действительности (но об этом мне станет известно намного позднее) Бертран, крайне обеспокоенный из-за меня и моих детей, узнал о пребывании Дианы в Лондоне и провел собственное расследование. Не представляю, как это всплыло наружу, но с тех пор Тилли считал, что своим выселением из лондонской квартиры – за неоплаченную аренду – он обязан моему брату. Очевидно, этот факт постоянно находится в поле его зрения, тем более что он в курсе моей привязанности к Бертрану.
«Чем дальше, тем больше», – бросил однажды Тьерри, разоткровенничавшись. Я забыла, по какому поводу была сказана эта фраза. Но ту ситуацию она иллюстрировала как нельзя лучше: Шарль-Анри умоляет меня постараться вспомнить о передаче сокровища и спасти семью! Я отвечаю, что понятия не имею, о чем идет речь; даже если клад существует, я не представляю, как его вернуть! Шарль-Анри бросает на меня скептический взгляд: о подобных вещах не забывают, если только сами этого не хотят! После двухнедельной передышки я чувствую, что снова проваливаюсь в ад.
Отныне я каждый день «работаю» с Тьерри.
– Память, – объясняет он, – это своего рода компьютер. Она содержит тысячи файлов, доступ к которым можно получить, просто щелкнув мышью. Некоторые из них требуют логического и последовательного исследования посредством ассоциативного мышления. Мы действуем таким же образом.
Я послушно сосредоточиваюсь, и он заставляет меня говорить о семье. В этом странном контексте я отправляюсь на поиски своих предков, о которых, как выясняется, очень мало знаю: мой дед умер в сорок лет, а отец был неразговорчивым человеком. Я никогда не расспрашивала его о нашем происхождении. И тогда у меня возникает больше вопросов, чем ответов. Где и как дедушка познакомился с моей английской бабушкой? Почему он похоронен в Дьеппе, в то время как семейный склеп находится в Монморийоне? Что стало со старшим братом моего отца, прожившим довольно необычную жизнь? Насколько мне известно, будучи англофилом, дядя жил в Великобритании, где и женился. У него родился сын. Затем они всей семьей на корабле отправились в Австралию. По дороге мой двоюродный брат умер от какой-то болезни. Сразу по прибытии дядя отправил своему брату письмо: несмотря на смерть сына, они с женой счастливы открыть для себя эту страну и уверены в том, что полюбят ее. Затем тишина. Отец предпринял все возможное, чтобы разыскать их, но так и не получил ни весточки. Это загадочное исчезновение укрепляет Тилли в его навязчивой идее: мой дядя хранил тайну, и «они» избавились от него! Всегда это неопределенное «они».
Чтобы заручиться абсолютной поддержкой Шарля-Анри, Тилли предлагает моему мужу посетить «его службы» в Париже. Однажды утром Шарль-Анри уезжает с Гийомом на машине. Попутно они должны доставить компьютеры «боссу» – Жаку Гонсалесу. Тилли порекомендовал соблюдать правила безопасности: «Будьте настороже!» У них назначена встреча в кафе на въезде в Шамперре. Там к ним подходит высокий худой парень по имени Паскаль Большой, берет их машину, чтобы доставить оборудование, а затем исчезает. Спустя несколько часов он возвращается, отдает ключи и уходит. Ни о каком посещении служб и речи не идет. Напротив, Шарль-Анри и Гийом не должны уезжать, не получив от Тьерри зеленый свет. Они будут ждать с пяти часов вечера до трех часов ночи, чтобы вернуться в Англию. Под предлогом безопасности он навязывает свой темп и продолжает давить: весьма эффективный способ пресечь любую инициативу.
По возвращении Тьерри отводит Шарля-Анри в сторону:
– Извини за несостоявшийся визит, но это было невозможно по причинам, которые я не могу сообщить. Тем не менее мы должны помочь Кристине: притворись, что видел мой офис и получил доказательства существования сокровищ. Это поможет ей восстановить память.
Повинуясь, Шарль-Анри скажет мне:
– Послушай Кристина, я был в офисе, и, судя по всему, Гийома там очень ценят, а самое главное, мне представили документы, удостоверяющие факт передачи. Она действительно произошла…
Он настолько убежден в истинности этой истории, что я принимаю его слова за чистую монету. Мне нужно вспомнить! На этот раз меня мотивирует уже не Тилли, а Шарль-Анри.