Ты скажешь, что я подлец и мерзавец? Что я оставил несчастную девушку один на один с убийцей и даже не попытался вмешаться? Поставил свой интерес выше невинной жизни? Что ж, мне нечего возразить. Все так. Однако спроси себя: неужели ты правда думаешь, что я смог бы ее спасти? Я не пытаюсь оправдываться и говорить, что я не хотел, чтобы так произошло. По правде говоря, мне было все равно. А даже если бы это было не так, я уверен, что у меня не было ни малейшей возможности ей помочь. Поверила бы она, если бы я появился на пороге и поведал свою историю? Может, в одночасье отказалась от своей привычной жизни и сбежала бы со странным незнакомцем? Не думаю. Скорее всего, просто выставила бы странного парня и вызвала полицию. А Прыгун – он все равно бы ее выследил и убил. Даже если бы девушка переехала. Почему я так решил? Что ж, я видел, как стоящая на крыше фигура наблюдала за окном, видел, как неотвратимо и целенаправленно тень ползла по стене. Прыгун очень тщательно выбрал свою жертву. Я не знал, зачем и по какому признаку, но выбрал окончательно и бесповоротно. И точно не намерен был отказываться. Может, через месяц, может, через год, но он все равно однажды возник бы за ее спиной и хладнокровно забрал юную жизнь. Так что страдать или мучиться угрызениями совести я не стал.

Я довольно легко убедил себя в том, что все произошедшее было неизбежно, поэтому и переживать по этому поводу не стоит. Конечно, я представлял чувства той женщины с фотографии у телевизора. Видимо, матери. Представлял мысли друзей и знакомых юной симпатяжки, но сантименты тут были излишни. Для меня это были далекие незнакомые люди, эмоциональное состояние которых меня, справедливости ради, практически не волновало. Так что, когда я сидел на вершине девятиэтажки, ожидая окончания переполоха, вызванного обнаружением бездыханного тела, и перекусывал своим нехитрым походным рационом, душа моя была спокойна.

На крыше я провел весь следующий день. В ночь убийства прибывшая полиция отрезала мне путь наружу. Через полчаса после приезда первого патрульного автомобиля во двор вкатились машина «скорой помощи» и седан без знаков отличия. Из седана вышли двое людей и, пожав руки патрульным, направились в дом, сопровождаемые медиками. «Следователи», – подумал я про себя.

* * *

Единственное, что вызвало опасение, – это замки. Я запер решетчатую дверь, так что из подъезда она выглядела нетронутой, но вот остальные… Я никак не смог бы запереть их со стороны крыши, поэтому просто плотно прикрыл, придавив кирпичами, чтобы не болтались от ветра. Оставалось надеяться, что все поверили в несчастный случай и какой-нибудь излишне дотошный оперативник не решит вдруг проверить версию проникновения сверху. А даже если и так, то его подозрения развеет закрытая на замок решетка. В противном случае придется туго. Если он все же решит отпереть дверь и обнаружит снятые замки на остальных, то непременно проверит крышу, а тут мне скрываться негде. Впрочем, даже на этот случай у меня было последнее средство. Нож я складывать не стал, а держал под рукой. Если бы я услышал звук открывающейся двери на кровлю, то непременно воспользовался бы им.

Проведя в квартире около часа – это я понял по включившемуся в окнах свету, следователи сели в седан и уехали. Я усмехнулся. Никто даже не поднялся на девятый. Похоже, у них и в мыслях не было проверить такую, казалось бы, очевидную версию случившегося. Единственный раз я увидел, как на балкон вышел полицейский, но он даже не поднял голову вверх. Оперативник просто вытащил из нагрудного кармана сигареты и чиркнул зажигалкой. Страж порядка всего лишь вышел перекурить. Через некоторое время медики вынесли из подъезда черный мешок и погрузили его в машину. Затем в квартире погас свет, и дом покинули патрульные. Я отошел от края крыши и улегся прямо на свое импровизированное лежбище. Остаток ночи во дворе было тихо. Лишь пару раз я слышал звук подъезжающих автомобилей, плач и рыдания какой-то женщины, утешительные слова соседей. Но слушал это вполуха, думая о своем.

Что мне было известно? Прыгун приходит ночью. С одной стороны, можно принять это за аксиому, но с другой… Это я видел его только ночью, но это не означает, что днем он, как вампир, прячется в пещере и спит головой вниз. Несмотря на вещи, увиденные мной, в сказки про Носферату я верить был не готов и всерьез версию про тень, боящуюся солнечного света, рассматривать не собирался. Вероятнее всего, ответ тут куда проще – ночью меньше шансов быть обнаруженным. Во всяком случае, я на его месте поступал бы так же. Что касается возраста незнакомца, тут я терялся в догадках. Первое упоминание о нем, которое мне удалось найти, означало, что орудует Прыгун уже больше полувека, а возможно, и гораздо дольше. Объяснить это с точки зрения здравого смысла я просто не мог. Если это одна и та же личность, то кто она? Дух этого города? Древний демон? А может, какое-то неведомое божество? Я все же считал, что это маловероятно. У меня были подозрения, что способности передаются. Возможно, это какое-то проклятие или что-то наследственное. Может быть, Прыгун, словно шаман, находит себе преемника, когда чувствует, что пришло время уйти? Для меня это был вопрос номер один. Меня интересовало, есть ли способ для простого смертного обрести возможности тени. И мне почему-то казалось, что да. Во всяком случае, я очень хотел в это верить.

Зеркала. Поначалу я не придал этому значения, но постепенно понял, что зеркала играют в истории какую-то роль. Судя по всему, довольно значительную. Почему-то Прыгун всегда разбивал зеркала. Когда я прочитал первые заметки о нем, я решил, что это просто случайность. Возможно, во время борьбы за жизнь жертвы случайно устраивали погром. Однако эта, казалось бы, незначительная деталь фигурировала почти во всех сообщениях и заметках. Что это означает? Как я ни старался понять, кроме возможной эйсоптрофобии[3] Прыгуна на ум приходили только совсем уж фантастические версии. В голове крутились обрывочные факты из мифологии, фильмов ужасов и старых сказок. Безусловно, зеркало всегда считалось объектом мистическим. Не отражающиеся в нем вампиры, занавешенные зеркала в доме покойника, кэрролловское Зазеркалье. Перечислять можно до бесконечности. В самой захудалой культуре обязательно найдется пара-тройка легенд и мифов о зеркалах и их свойствах. Но я сомневался, что мне это поможет. Тут определенно кроется какой-то смысл, но я никак не мог его уловить.

Не менее таинственными выглядели мотивы загадочного силуэта. Как уже говорил, ни разу я не замечал упоминаний о каких-то ужасающих повадках этого существа. Конечно, он убивал. В этом сомневаться не приходилось. Я даже рассматривал версию, что все его жертвы действительно погибали по случайному стечению обстоятельств, испугавшись жуткого гостя и в панике пытаясь спастись, но это не выдерживало никакой критики. Да, это могло быть логичным в случае хрупкой девушки или старушки, но среди найденных мной в библиотеке газетных статей фигурировали совершенно разные люди. Я не думаю, что здоровый сорокалетний мужик перепугался бы до полусмерти при виде Прыгуна. Во всяком случае, не любой. Но если это были не случайности, тогда зачем все это? Не ради наживы уж точно. Учитывая способности создания, ему ничего не стоило пробраться куда угодно без лишнего шума, забрать что нужно и бесследно исчезнуть. Нет, тут было что-то совсем другое. Может, ему нужна часть тел жертв? Да, версия странная, но почему нет? Такая версия выглядела довольно убедительно в свете общего сюрреализма происходящего. Древнее зло бродит по городу, выбирает себе пищу, охотится на нее, а затем поглощает органы, чтобы продлить свою жизнь. Учитывая способности перелетать дома и ползать по стенам, такой вариант казался не таким уж бредовым. Впрочем, была в нем огромная прореха – жертвы, не считая смертельных ран, были не тронуты. Сомневаюсь, что Прыгун к ним хотя бы прикасался, не говоря уже о поглощении. А что насчет души? Может, он забирает ее?

Перебирая и отсеивая варианты, я уже начал думать, что Прыгун – это сама Смерть. Или Рок. Можно называть как угодно. Фатум, который приходит к тем, чье время пришло. Неотвратимость, которая носит берцы сорок второго размера. Я усмехнулся. Если это так, то, пожалуй, правды мне не узнать никогда.

От всех этих мыслей у меня разболелась голова. Ночь давно закончилась, утро тоже. Был погожий светлый день. Я все еще лежал на крыше. Показаться во дворе сейчас будет, возможно, даже более рискованно, чем после происшествия. Наверняка вся округа уже в курсе случившегося, и любознательные граждане время от времени поглядывают в сторону злополучного дома. Я был уже уверен, что на крышу никто выходить не собирается, поэтому пережидал светлое время суток, устроившись с относительным комфортом. Рюкзак я подложил под голову и закинул руки за затылок. Тяжелые ботинки стояли рядом. Я закрыл глаза и подставил пальцы ног свежему ветру.

А что насчет завода? Того самого, им. Красного Октября. Из всех записей и статей эта выделялась больше всего. Странная там произошла история. Пожар, убегающая по крыше тень. Что же он там забыл? Я распахнул глаза и открыл рот. А что, если… Может, отвлекающий маневр? Если бы Прыгун засветился, где бы его стали искать? В том дачном кооперативе, где он попался на глаза сторожу. Или в одной из квартир, послуживших местом преступления. Может, в лесу или канализации. В тоннелях метро или, в конце концов, какой-нибудь землянке. Где угодно, но только не в разрушенном огнем здании, которое знает весь город. Не в промзоне, где, несмотря на шум двигателей и автомастерских, по ночам тихо и безопасно. Где очень легко залечь на дно и в случае чего разделаться со случайным свидетелем. Нет. Все же завод в качестве убежища выглядел странно. Впрочем, может, я чего-то не знаю? Что, если это место не случайно? Так же как не случайны выбор жертв и все действия Прыгуна.

Заинтересованный своим открытием, я достал из кармана рюкзака баночку с детским питанием и, зачерпнув ложкой, отправил пюре в рот.