Одержимость. Это, пожалуй, единственное слово, способное описать мое состояние. Легкое любопытство плавно перетекало в маниакальное стремление докопаться до истины. Я забросил работу, практически перестал спать и есть. Все свободное время я проводил в поисках и размышлениях. Пытался сопоставить факты, понять мотивы, проследить связи. Но это было куда сложнее, чем может показаться. Прозвучит нескромно, но мои познания и ум позволили бы мне достичь успеха в подобной охоте за практически любым человеком. Я был вполне терпелив и последователен, чтобы не спеша собирать мозаику по кусочкам. Но Прыгун… С ним все было непросто. Я даже не был уверен в его природе. Конечно, внешнее сходство с хомо сапиенс было очевидно, однако никаких гарантий тут бы никто не дал. Вся моя теория, все выводы из наблюдений зиждились на очень хрупком фундаменте. Прыгун не оставлял следов. Не в прямом смысле. Иногда, пробираясь на места его пребываний, я находил отпечатки ног на еще не затвердевшем гудроне. Конечно, я ожидал чего-то сверхъестественного. Когтистых трехпалых лап или, на худой конец, просто гипертрофированных конечностей, но должен разочаровать. Это всегда были одни и те же следы ботинок сорок второго размера. Единственное, что мне удалось заметить, – характерный грубый протектор, который бывает на рабочей или военной обуви. Но строить догадки на основании того, что Прыгун носил берцы, было нелепо. Под описание в таком случае смело подходила добрая половина мужского населения нашей необъятной. Вот, собственно, и все, что я смог найти. Других следов, как я и сказал, не было. Так мне, во всяком случае, поначалу казалось.

* * *

Прорыв в моем расследовании случился примерно через месяц. Сам не знаю, почему я не догадался до этого раньше. Наверное, был слишком сфокусирован на слежке и от этого не мог мыслить стратегически. Однажды, сидя за столом и изучая свои записи и заметки, я вдруг понял, где могу разжиться ответами. Я осознал, что есть место, которое хранит память нашего города. Там могут содержаться сведения других очевидцев и, чем черт не шутит, газетные вырезки или даже старые дела. Так что, ликуя, я взял ноутбук и отправился в городскую библиотеку.

Тебе знакомо чувство, которое ощущаешь на старом кладбище, стоя у заросшей травой и сорняками позабытой могилы? Такое чувство я испытал, зайдя в книгохранилище. Дом знаний, построенный еще, казалось, при царе Горохе, был пуст и безмолвен. Слева от стальной двери висела побитая временем табличка с часами работы заведения, а над входом надпись, гласившая: «Центральная городская библиотека им. В. И. Ленина». Рядом с названием кто-то аккуратно выцарапал ножом несколько нецензурных эпитетов. Я покачал головой и вошел в покосившийся храм мысли и слова.

В холле было просторно и пусто. В воздухе стоял легкий запах плесени и книг. Справа тучная уборщица натирала грязной шваброй мраморный пол. Я заполнил нужные документы, получил кусочек картона, выполняющий роль библиотечной карточки, и прошел в хранилище.

Не буду утомлять подробностями моего путешествия по пыльным закоулкам литературы и истории. Скажу только, что провел здесь я не день и даже не неделю. Безучастная поначалу библиотекарь со временем стала меня встречать радостной улыбкой, считая, очевидно, что меня сюда привели жажда знаний и тяга к прекрасному. Как и предполагал, в читальном зале я был обычно один. В наш век цифровых технологий мало кому придет в голову часами просиживать штаны среди скучных бумажек. И меня такое уединение более чем устраивало.

Информацию я собирал воистину по крупицам. Мне удалось откопать множество старых газет. На пожелтевших страницах, исписанных лозунгами и грезами о светлом будущем, я скрупулезно искал что-то, что поможет моему расследованию. И вот среди заметок о надоях колхозниц в провинции и выдержек из обращений партии я начал натыкаться на странные интервью и статейки. В другой ситуации я бы не придал им значения. Шестеренки советской цензуры старательно перемалывали неблагонадежную информацию, но даже такая титаническая машина не лишена зазоров и погрешностей, через которые время от времени неумолимо просачивается правда. С неподдельным удивлением я периодически натыкался на свидетельства очевидцев о странной фигуре, слоняющейся ночами по крышам домов. Порой попадались заметки в криминальной хронике о бессмысленных проникновениях в квартиры. Большинство вполне можно было объяснить естественными причинами, но как быть со взломом окна на шестом этаже девятиэтажного дома без балконов? Причем преступник не похитил ничего ценного. Только устроил небольшой погром – повредил оконный проем и разбил несколько зеркал и тарелок. Или, например, показания группы подростков, выпивавших у товарища дома и заметивших спрыгнувшую с крыши на балкон одной из квартир дома напротив фигуру? Редко, но я все же находил упоминания и о куда более серьезных визитах.

7 мая 1968 года на улице Мира произошло ЧП. Пострадавшая – гражданка Вавилина А. В. – найдена мертвой в своей квартире на четвертом этаже. Соседка Вавилиной снизу – Георгиева И. К. – постучалась в квартиру, так как та ее затопила. Из квартиры Вавилиной был слышен звук радио. На стук в дверь никто не реагировал. Георгиева вышла во двор и попыталась докричаться через открытое окно. Не добившись результата, она вызвала милицию. Прибывшие на место сотрудники так же попытались достучаться до гражданки Вавилиной и, не дождавшись ответа, приступили к вскрытию квартиры. Во время мероприятий по взлому замка присутствовали понятые Евдокимов и Северчук. В квартире сотрудники милиции обнаружили гражданку Вавилину, не подающую признаков жизни. Тело пострадавшей лежало в ванной комнате лицом вниз. Вода шла из разбитой раковины. В квартире присутствовал легкий беспорядок. Окно на кухне было открыто. В ванной комнате висело разбитое зеркало. Вызванный сын Вавилиной показал, что из квартиры ничего не пропало. Экспертиза дала заключение, что смерть Вавилиной наступила вследствие черепно-мозговой травмы. Судя по всему, гражданка Вавилина, поскользнувшись, разбила головой зеркало и, падая, расколола раковину. Имеются следы повреждения оконной рамы, однако ввиду очевидно естественных причин смерти, а также отсутствия признаков ограбления происшествие признано несчастным случаем, и в возбуждении уголовного дела было отказано.

23 сентября 1984 года в отдел милиции Дзержинского района обратился сторож дачно-садового товарищества «Вереск» Инокентиев В. П. Мужчина сообщил о взломе нескольких домов на вверенной ему территории. Сторож проводил плановый ночной обход товарищества. Неустановленное лицо было замечено им, когда покидало дачный домик, принадлежащий Васечкину К. А. По словам Инокентиева, злоумышленник, заметив его, перепрыгнул через забор участка, забрался на крышу соседнего строения и скрылся из виду. Дом Васечкина, как и дома нескольких других граждан, имел следы взлома и проникновения. В домах был некоторый беспорядок, имелись повреждения имущества. Была разбита посуда, зеркала, повреждены оконные рамы. Вещи потерпевших остались преимущественно нетронутыми, однако имелись следы кратковременного проживания. Проводится проверка на предмет причастности к взлому криминальных элементов. Возможность причастности к происшествиям самого сторожа Инокентиева также не исключается.

Я удивлялся недальновидности следователей. Как можно списывать на несчастные случаи и бомжей такие странные происшествия? Однако они не знали того, что знал я. Они не видели Прыгуна и не понимали, на что он способен. Конечно, случай с Вавилиной действительно мог оказаться случайностью. Возможно, женщина сама сломала окно, когда мыла раму. Возможно, она открыла его, чтобы проветрить, а затем нелепо погибла у своей раковины. И сторож тоже мог сам инсценировать взлом, чтобы поживиться хозяйской водкой или соленьями. Все возможно. Но только я в это не верил. К тому же один случай может быть совпадением, но не десять. И уж тем более не сто. А ведь копаясь в городских хрониках, я обнаружил более сотни подобных происшествий. Все они были признаны несчастными случаями или бытовыми разборками. Однако их объединяли очень похожие обстоятельства – открытое окно, небольшой погром и порой одинокий человек, умерший от на первый взгляд естественных причин.

За время своих библиотечных изысканий я собрал неплохую коллекцию. Теперь я воочию узрел масштаб деяний Прыгуна. Самое раннее свидетельство о нем датировалось 1952 годом. Газета была вся измята и буквально рассыпалась в руках. Дату было не разобрать, но новостная колонка все же частично сохранилась. Заметка гласила:

«Сегодня ночью на заводе им. Красного Октября произошел пожар. В 3:00 в милицию обратился гражданин Кижиков Ю. П. Очевидец сообщил, что за час до происшествия слышал в здании звук механизмов и видел…»

Здесь чья-то неловкая рука пролила на газету не то кофе, не то чай, так что целый кусок текста расплылся и стал нечитаем.

«…Вскоре после этого неустановленная личность, по словам Кижикова, перепрыгнула с крыши завода на стоящую в пятнадцати метрах недостроенную хозяйственную постройку, затем перебежала на прилегающую к промзоне территорию и скрылась в неизвестном направлении. По словам прибывших на место следователей, пожар произошел вследствие…»

Еще одна клякса скрыла от моего взора слова журналиста.

«…В данный момент милиция ведет поиски. Неустановленная личность объявлена в розыск. Ведутся проверки городских больниц на предмет травм и ожогов. По факту возгорания возбуждено уголовное дело. Всех граждан, имеющих информацию о вредителях, просим обратиться в ближайший пункт милиции. Товарищи, будьте бдительны. Враги социализма не дремлют!»

В том, что неустановленным врагом социализма был Прыгун, я, в общем-то, не сомневался. И, судя по всему, найти его тогда стражи правопорядка не смогли. В чем их, на самом деле, сложно винить. Тот завод, насколько я знал, так и стоял на отшибе, окруженный теперь мусором и покосившимися бараками. Хозяйственную постройку со временем переоборудовали под склад, а в 90-е там открылась шиномонтажка, работающая и по сей день. В первую очередь меня поразила дата. 1952 год. Если это не совпадение и если той ночью на крыше завода шалил не какой-то коммунист-паркурист, то получалось, что объект моих наблюдений куда интереснее, чем я думал. Одним словом, мои поиски породили больше вопросов, чем дали ответов. Я оторвал глаза от газеты и задумчиво уставился в мутное окно. Кто же ты? Какой-то оборотень индустриальной эпохи? А может, древний демон, пробужденный от векового сна? И что тебе нужно? Зачем ты бродишь по крышам и забираешься в дома? Зачем наблюдаешь за окнами, высматривая там девушек? Стоп! Девушка! Меня вдруг осенила мысль. Она была и радостная, и пугающая одновременно. Я вспомнил окно, в которое пристально смотрел Прыгун в ту ночь на крыше. Тогда я не понял, зачем он наблюдал за симпатичной, но, казалось бы, совершенно обычной девушкой. Впрочем, мотивы мне не были ясны и сейчас, но все же кое-какие подозрения начали закрадываться в мой воспаленный мозг. Во всяком случае, теперь я был уверен, что Прыгун наблюдал не просто так. У него явно была цель. Оставалось понять какая.

С этими мыслями я собрал все свои пожитки, упаковал ноутбук и покинул библиотеку, погруженный в раздумья.