Голова нещадно болела, а к горлу подкатывала давящая тошнота. Вчерашний одиночный пикник под открытым небом плавно перетек в попойку, а ее окончание подернулось хмельным туманом. Начав с бутылки «Жигулевского», Коля постепенно прикончил и вторую. Когда подошла к концу и она, мужчина употребил дедовский вискарь, а затем уже прилично затуманенный спиртным рассудок принял роковое решение и понизил градус, добравшись до купленного по пути на дачу вина. В тот момент это, как часто бывает, казалось отличной идеей, но сейчас, борясь с рвотными позывами и понимая, что это сражение ему не победить, Николай осознал, сколь большую ошибку совершил, достав накануне штопор.
Мужчина тяжело повернулся на бок и принялся искать взглядом свой рюкзак – подняться на ноги не было ни сил, ни желания. К счастью, сумка лежала возле кровати, а питьевая трубка призывно топорщилась на лямке, и Коля очень надеялся, что в гидраторе что-то осталось. Молодой человек предпринял еще одно волевое усилие, дотянулся до ранца и подтащил черный баул к себе. Он откинул защитный колпачок и жадно прильнул к загубнику. По счастливому стечению обстоятельств, вчера он не успел осушить бурдюк полностью. Там действительно оставалось еще около полулитра спасительной жидкости, которую Коля и начал жадно поглощать, изнывая от жажды. Он не любил похмелье. Впрочем, а кто его любит? Однако Николай не любил похмелье настолько, что практически не употреблял алкоголь. Это казалось многим странным, но тяжесть, с которой мужчина переносил посталкогольный синдром, была единственной причиной, по которой его почти никто и никогда не видел пьяным. У него не было каких-то строгих принципов или убеждений. Он не считал себя поборником здорового образа жизни или общественной морали. Просто наутро после пары бутылок он чувствовал себя плохо. Поэтому и не пил. Все банально и до смешного просто. Кому скажи – не поверят. Впрочем, отказ от возлияний сыграл на этот раз злую шутку. Отвыкший от спирта и начисто лишенный сопротивления к нему организм не смог бороться с зеленым змием и теперь метался в безуспешных попытках оклематься.
Николай провалялся в кровати еще пару часов, уставившись в стену бессмысленным взглядом. Солнце вновь начало опалять участок своими лучами и заглядывать в окно. В комнате быстро стало очень душно и жарко. Голова все еще раскалывалась, а по телу расползлась всепоглощающая слабость, но мужчина понял, что единственное спасение сейчас – это свежий воздух, горячий чай и какой-никакой завтрак. Впрочем, время уже подходило к обеду.
Коля устроился в тени веранды, прихлебывая из кружки живительный напиток и похрустывая безвкусными галетами из сухпая. Мужчина бросил неловкий взгляд на все еще стоящее у мангала кресло. Вокруг по-прежнему валялись пустые бутылки из-под пива и вина. При виде них парень почувствовал, что к горлу вновь подкатил неприятный ком. Николай сдержал позыв и отвернулся. Солнце палило уже совсем невыносимо. Коля нацепил на глаза темные очки и посмотрел куда-то в сторону простирающегося за участками густого леса. Здесь, в уютном теньке, было вполне сносно. Не сказать, что мужчина был оголтелым оптимистом, но в данный момент он видел определенные плюсы в своем состоянии. Далеко не все могут понять смысл пьянства. Собственно, большого смысла в нем и нет, но вот в тяжелые моменты жизни оно, надо сказать, действительно помогает. Нет, конечно, вылечить душу алкоголь не может, но вот снять симптомы – очень даже. Вчерашние грусть и ностальгическая хандра, от которых на глаза наворачивались слезы, теперь отступили, и весь разум мужчины заняло только физическое недомогание. Говорят, гнев лучше, чем страх. Часто это правда. Так и тяжелое похмелье зачастую лучше, чем предшествующие ему страдания и уныние. Конечно, рано или поздно печаль нахлынет вновь, но сейчас от нее не было и следа. Ни мыслей, ни рефлексии. Только пение птиц, легкий летний ветерок, приятное тепло металлической кружки и постепенно приходящий в норму организм.
Окончательно поборов недомогание и взбодрившись, Коля наконец решил заняться делом. Большую часть дня он провел недвижимо, развалившись на веранде, так что теперь спешно поел и принялся за разбор дачного хлама. Начать мужчина решил со второго этажа. Тут стояли две скрипучие металлические кровати, пара комодов, а в центре помещения располагался кирпичный столбик, окружающий каминную трубу. На зашпаклеванной поверхности до сих пор сохранились Колины детские рисунки гуашью. Когда-то он любил ночевать здесь в тишине и одиночестве, а дедушка разрешил Коле расписать голый столбик и специально для этого привез на дачу коробку красок и пару кисточек. На потрескавшейся от времени поверхности был изображен солнечный пейзаж окруженной деревьями реки. На водной глади мирно покачивалась небольшая лодочка, а в лазурном небе кружила стайка птиц. Николай немного полюбовался на свое творение, а затем принялся осматривать комнату. В ящиках комодов обнаружились какие-то старые бумаги, пара засохших мух и несколько кусочков от пазла. Мумифицированные тела насекомых также покоились на подоконнике и под кроватью. Глупые создания прилетели сюда в поисках уюта и комфорта, но увы, их крохотный мозг не смог вывести крылатых вредителей обратно, оставив погибать в этом тихом помещении. Не найдя ничего интересного, Коля разобрал кровати и перетащил их по частям к гаражу. Затем те же манипуляции мужчина совершил с комодами и обтянутым выцветшим кожзамом стулом.
Николай собрался уже покинуть второй этаж, как вдруг уловил краем глаза какое-то движение. Он с удивлением покосился в сторону столбика и присмотрелся. Коле вдруг показалось, что солнце на картинке стало чуть краснее (будто день на изображении клонился к закату), а лодочка немного сместилась вдоль речного русла. Молодой человек нервно усмехнулся и протер глаза. Он подошел поближе и пригляделся. Нет, это, очевидно, всего лишь игра света и потревоженного стрессом воображения. Ничего там нет. Просто старый детский рисунок, и все.
Мужчина все же обошел колонну, присмотрелся к ее скрытой в тени грани. Там, почти незаметная под слоем пыли, виднелась надпись. Коля стер пыль подвернувшимся под руку куском старой наволочки и озадаченно уставился на буквы. Почерк был совершенно точно не его. Наверное, это дед нацарапал тут странную фразу.
«Она ждет! – гласила надпись. – Я должен сопротивляться!»
Коля на секунду поймал себя на мысли, что до смерти перепуган. Мужчина тревожно огляделся, ожидая, что вот-вот на него из-за спины набросится призрак или зомби, но, естественно, увидел только кружащиеся в лучах пробивающегося сквозь занавески солнца пылинки. Николай пожурил себя за впечатлительность, еще раз усмехнулся и покинул помещение. Очевидно, его дедушка на закате своих дней начал предаваться воспоминаниям о былом. Возможно, фраза была адресована его умершей несколько лет назад жене. Собственно, а кому еще? Это было самое логичное объяснение. Лукьян Наумович, видимо, ощущал скорый конец и начал впадать в свойственную старикам рефлексию. Наверное, он считал, что супруга тянет его за собой на тот свет, но отправляться туда дед, судя по всему, не очень хотел.
Дабы не накручивать себя, Коля решил отбросить мрачные мысли и сосредоточиться на уборке. Он перетащил к гаражу кучу всевозможного хлама: старые опаленные кастрюли, никому не нужную поношенную обувь, разные палки, тряпки и ковры. Фанатом последних мужчина никогда не был. От них только пыль и легочные заболевания. Николай скрупулезно перебрал хранившийся в небольшом сарайчике за баней инструмент и отделил живые агрегаты. Среди кучи ржавых гвоздей, саморезов и проволоки нашлось немало добротных советских молотков, отверток, гаечных ключей и прочего. Мужчина аккуратно сложил их в обнаруженную здесь же коробку из-под телевизора, а остальное свалил в матерчатый мешок и приобщил к остальному мусору. Умаявшись, он поставил на кухне чайник и решил, что после трудового дня нет ничего лучше, чем сходить попариться.
Банька была логичным продолжением дома. Она стояла на небольшом отдалении прямо за сараем с инвентарем. Постройка была на удивление добротной и монументальной. Впрочем, Коля знал, что тут как раз ничего удивительного нет. Его дед был человек в высшей степени честный и прямой. Никогда никого не обманывал и не кидал. Однако у него все же была одна очень полезная черта. Скажем так, хозяйственная жилка. Лукьян Наумович Вукулов всегда мыслил прагматично и по-деловому. В те далекие времена, когда он с женой только получил этот участок, возведение серьезных построек в подобных местах было строго ограничено. Все соседи Лукьяна наспех лепили свои хлипкие избушки из одобренных партийными органами материалов: всяких щитов, бревнышек и брусков. Ни фундамента, ни утепления. Но рассудительный дед не хотел оставлять потомкам ветхое бунгало, трепыхающееся от легкого ветерка. Естественно, ни о каком кирпиче или тем более популярном нынче у местных дубовом срубе речи идти не могло. Такую роскошь едва ли могли позволить себе городские шишки. Чего уж говорить о пусть и успешном, но все же работнике простого оборонного завода. Впрочем, решение предприимчивый Лукьян быстро нашел. Как там говорится – не имей сто рублей, а имей сто друзей? В этом случае правило сработало на все, уж простите за каламбур, сто процентов. У приятеля на стройке мужчина разжился некондиционным цементом. На многоэтажку его было не пустить, а вот реализовать среди хороших друзей за ящик-другой водки – в самый раз. Для двухэтажного домика он вполне годился, благо нагрузки тут совершенно иные. Лукьян Наумович достал где-то щебня, смешал его с цементным раствором и залил добротный и прочный фундамент.
Долго мучиться с материалом для стен тоже не пришлось. Через знакомых он вышел на какого-то железнодорожника, занимавшегося распределением стратегических ресурсов. Быстро нашелся общий язык, и спустя неделю на участок Лукьяна под покровом ночи по очереди подъехало несколько грузовиков, доверху набитых списанными шпалами. Конечно, сегодня, в век, если можно так сказать, просвещения и всеобъемлющей «зеленой повестки», мало кто согласился бы строить дом из подобного материала с сомнительными экологическими свойствами. Однако тогда это был, по сути, единственный вариант. Или так, или хибара со стенами в пять сантиметров.
В итоге получился красивый и надежный дом с двускатной крышей, и баня не хуже. Дабы не смущать скорых на доносы соседей, Лукьян Наумович выполнил облицовку строений из неприглядных досок и панелей, покрасил в теплые тона и с тех пор проводил тут каждое лето. За более чем полвека участок, конечно, потерял былые шик и гламур, но все так же выглядел добротно, чего не скажешь о просевших в грунт окрестных сарайчиках. В общем, получилось не шедеврально, но зато эффективно, неприметно и тепло.
Чайник наконец вскипел. Николай заварил улун и отправился за дровами. Топлива в поленнице было с запасом. Мужчина расколол несколько бревен на компактные поленья и затопил ими баню, проверив перед этим бак над печкой. Пока парилка нагревалась, он набрал в колонке пару ведер холодной воды и, кряхтя, приволок их внутрь.
Пока Коля возился с приготовлениями, температура уже дошла до кондиции. Он разделся, стянул с себя майку и трусы, отхлебнул приятно обжигающий чай и ступил в парную.
Здесь было немного тесновато, но помыться и отдохнуть вполне сойдет. Николай приоткрыл небольшое окошко, чтобы выпустить излишки жара и добавить свежего воздуха, уселся на верхнюю полку, обливаясь потом, и довольно улыбнулся.
Пока мужчина самозабвенно грелся и хлестал себя березовым веником, солнце таинственно плыло к горизонту, превращая радужные дачные улочки в бездонное море крыш и труб. Где-то в стороне леса взмыла в небо стайка ворон. Птицы пронеслись над поселком, шурша смоляными крыльями, но, подлетая к Колиному участку, вдруг резко сменили курс и обогнули его по широкой дуге, будто что-то почувствовав. Возможно, сработал коллективный разум, а может, существа по какой-то причине решили, что лучше держаться отсюда подальше. Мало ли что.
Николай вдохнул полной грудью и опрокинул на себя целый таз ледяной воды, довольно рыкнув. Голова окончательно прояснилась и освободилась от алкогольного тумана. Он вышел из парилки, завернулся в широкое полотенце и взял кружку. Мужчина пригубил чай, заглянул в печку, чтобы убедиться, что огонь погас. Чистый и обновленный, он собрал свою одежду в охапку, выключил свет, вышел из бани, закрыв за собой дверь, и, что-то самозабвенно насвистывая, зашагал к домику. Пребывая в приподнятом после СПА-процедур настроении, Коля начисто забыл про второе ведро с водой, которое из-за тесноты оставил у порога. Сумерки уже окончательно сгустились, поэтому он не заметил препятствия, запнулся и на полном ходу грохнулся на землю. Кружка с недопитым чаем отскочила в траву, расплескав содержимое, а одежда выпала из рук, улетев в грядку земляники. В последнее мгновение мужчина успел заметить небрежно валяющиеся грабли, на ржавые зубья которых он стремительно летел своим удивленным и распаренным лицом. Скорее инстинктивно, чем осмысленно, он выставил одну руку вперед, а другой уперся в стену бани. Ладонь противно проехала по грубой деревянной поверхности, оставив на ней частички кожи и кровь. Испуганные глаза Николая замерли в каких-то паре сантиметров от смертельной опасности. Еще немного, и он нелепо погиб бы, насадившись головой на беспечно оставленный кем-то садовый инвентарь.
Коля грязно выматерился и поднялся на ноги. Он злобно пнул проклятое ведро, чуть не погубившее его в самом расцвете сил. То жалобно звякнуло о забор и отлетело в темноту. Мужчина осмотрел разбитые о гранитную дорожку колени – ничего серьезного. Он почувствовал тянующую боль в правой кисти и присмотрелся. Ладонь была словно после терки. Коля не раз получал подобные травмы, падая с велика на асфальт, и знал, что это лечится зеленкой и временем. Мужчина сжал кулак, чтобы проверить работоспособность кисти, и зажмурился от острой рези. Он присмотрелся и понял, в чем причина. Под ногти указательного и безымянного пальцев угодили несколько здоровенных заноз. Очевидно, он посадил их, когда судорожно хватался за деревянную стену, спасаясь от грабель.
Николай, скривившись от боли и досады, собрал разбросанные вещи, нашарил в траве кружку, убрал грабли в сарай и вернулся в дом хмурый и помятый.
Боль довольно быстро прошла. Мужчина включил свет в спальне, отстегнул от рюкзака аптечку и уселся на кровать зализывать раны. Он залил колени перекисью, помазал зеленкой и обмотал бинтом, чтобы не испачкать одеяло. Затем мужчина достал пинцет и стал вынимать занозы. Закусив губу, он вытянул деревянные иглы и гневно швырнул их в камин. Из-под ногтей показались капельки крови, так что разглядеть более мелкие щепки было уже невозможно. Коля еще немного поковырялся пинцетом, потом плюнул на это, наклеил на пальцы пластырь и убрал медицинское снаряжение обратно.
Организм человека – вещь многими недооцененная. Кто бы что ни говорил, эволюция сделала нас довольно живучими тварями. Конечно, не бессмертными, но чтобы нас погубить, нужно приложить немало усилий. Когда-то целые цивилизации вымирали от заурядных для современного общества болезней. Сегодня человек научился неплохо справляться с встающими на пути трудностями. Он может побороть грипп, насморк. Даже укус змеи редко бывает смертелен. Пей побольше воды, лежи спокойно – и, если тебя, конечно, не цапнула черная мамба, скорее всего, ласты не склеишь. Чего уж говорить о занозах? Обыденность. Говорят, даже если их не вытаскивать, тело само избавится от чужеродных объектов через какое-то время. В общем, человек – это невероятно устойчивая к повреждениям и внешним воздействиям тварь. Впрочем, занозы. Занозы порой тоже бывают разные.