Вода, небольшая баночка с чаем, армейский рацион питания, рассчитанный на сутки. Что еще нужно для короткой одиночной поездки на дачу? Коля завтракал, обдумывая. После его визита в «Синапс» прошла неделя. Мужчина оформил все необходимые документы, заплатил все требующиеся в данной ситуации пошлины и налоги и теперь стал единоличным владельцем задрипанного участка где-то в заднице мира. Николай дожевал бутерброд, ополоснул тарелку и отправился собираться. Он достал из шкафа рюкзак и начал упаковывать в него нужные вещи.
Первым делом на дно отправилась коробка с сухпайком. Штука, надо сказать, многими недооцененная. Конечно, вкусовые качества входящих в состав блюд некоторым кажутся сомнительными, но и существует ведь ИРП[11] не ради шика и наслаждения. Зато обеспечить среднестатистического мужчину энергией на сутки вполне способен и, надо сказать, со своей задачей справляется прекрасно. Коля запихал в рюкзак небольшой баллон с газом, маленькую горелку. На всякий случай добавил пачку всепогодных спичек. Положил сменное белье и запасную футболку, металлическую кружку и ложку. Мужчина покопался в закромах и выудил из шифоньера скрученную велосипедную камеру. Подумал и добавил к ней комплект самоклеющихся заплаток. Николай проверил закрепленный на рюкзаке подсумок, выполняющий роль походной аптечки, – содержимое в порядке. Бинты, антисептик, зеленка и перекись. Парочка таблеток, что называется, от головы и от жопы, небольшой швейцарский нож-мини, компактная зубная щетка и микротюбик с пастой. Мужчина приспособил на внешних стяжках ветровку, закрепил в специальном отделении двухлитровый гидратор, наполнил бурдюк водой и вывел питьевую трубку на лямку. Вскинул рюкзак на спину, прошелся по комнате взад-вперед – терпимо. Для велопрогулки, конечно, хотелось бы полегче, но тут компромиссы неуместны – все пригодится. Коля натянул штаны и футболку, закрепил на ремне у самой пряжки минималистичный шейник рукояткой вбок и только сейчас вспомнил, что забыл самое главное. Конечно! Еда, вода, шанцевый инструмент и средства разведения огня – вещи незаменимые, но есть кое-что, без чего современный человек, считай, как без рук. Коря себя за беспечность, мужчина выудил из ящика стола китайский пауэрбанк, зарядный провод и адаптер для сети 220. Запихав святая святых в укромный карман сумки, мужчина наконец прошел в прихожую, выкатил в подъезд свой велосипед, закрыл входную дверь и вызвал лифт.
Утро выходного дня встретило Колю легким теплым бризом, обдувающим довольное лицо, и беззаботным пением птиц. Николай застегнул пряжку шлема, надел перчатки и очки, оседлал свой алюминиевый «ДжиТи» и неспешно покатил вперед. Наслаждаясь отличной погодой, Коля доехал до площади, на которой возвышалась величественная скульптурная композиция, посвященная героям социалистического труда, пересек проезжую часть, проехал тихими двориками, добрался до окрестностей вокзала имени Якова Федоровича Юдина – героя СССР, примерного работника железнодорожного транспорта и, судя по всему, во всех отношениях приятного человека. Не зря же в честь него назвали целый вокзал. Маршрутов, которыми можно добраться до дачи, было много: сесть на машину и банально доехать через стоящий в пробках город, воспользоваться пригородной электричкой на том самом вокзале или душным автобусом. Или, наконец, устроить небольшое путешествие выходного дня: нацепив наушники и глазея по сторонам, прокатиться на велосипеде. Утром Коля, порядком уставший от будничной рутины, ни секунды не колеблясь, выбрал последний вариант. Поэтому сейчас мужчина свернул с дороги, ведущей на вокзал, съехал на проезжую часть и устремился на мост, за которым уже виднелась промзона, скрывающая за собой изрытую колдобинами и трещинами трассу.
На мосту Коля еще раз остановился, любуясь на тянущуюся внизу широкую реку. Она разделяла город на две половины. Восточная, в которой жил Николай, считалась престижным и роскошным местом. Здесь и правда было много бутиков, всевозможных салонов и дорогой недвижимости. Впрочем, ритм жизни и снобистские наклонности жителей центра всегда претили мужчине. Престиж и роскошь восточного берега Новозарьевска на практике сводились к развитой инфраструктуре выкачивания из обывателя наличности. Да, здесь было много культурных заведений и всевозможных достопримечательностей, но славу регионального туристического Эдема он завоевал не из-за этого. Сюда приезжали со всей области посидеть в ресторане, затариться бытовой техникой и выгулять своих падких на все блестящее жен и любовниц. Коля жил в городе с самого детства и знал: настоящий Новозарьевск находится на западном берегу. Здесь почти не было напускного лоска. Это было место пусть и мрачное, но зато невероятно атмосферное. Современные многоэтажки перемежались довоенными бараками. Среди заводов и производственных площадок попадались удивительные и необычные места и люди. Здесь можно было в высшей степени интересно прогуляться или сгинуть в переплетении темных дворов, неосторожно сунувшись в незнакомый район после захода солнца. Да, западный берег был местом опасным, но одновременно с этим неудержимо прекрасным. Коля, как старый абориген, уже знал, куда ходить можно, а куда нет. Поэтому ничто не мешало ему проводить здесь время без угрозы остаться без кошелька или головы. Сразу за мостом началась новозарьевская промзона. Со всех сторон возвышались трубы и цеха, чадили сизым дымом градирни электростанции и шумели механизмами производственные помещения. Друзья не понимали Колиного восторга по поводу всей этой индустриальной эстетики. Он же, в свою очередь, любил прокатиться в одиночестве по местным закуткам или просто прогуляться мимо.
Когда мужчина проезжал возле здания заброшенного завода «Красный Октябрь», пользующегося отчего-то дурной славой у местных, вид кучкующихся возле пивного ларька пьянчуг напомнил ему, что неплохо бы и самому прикупить огненной воды, дабы скрасить вечерок. За поворотом как раз показался супермаркет с покосившейся вывеской, и Коля, поколебавшись мгновение, нажал ручку тормоза. Подизносившиеся за прошлый сезон колодки стиснули алюминиевый обод колеса, и велосипед, скрипнув, остановился. Николай опустил правую ногу на землю и расстегнул ремешок шлема. Он подкатил своего двухколесного друга к двери супермаркета, растерянно ища глазами велопарковку. Естественно, о таких веяниях высоких технологий, как рамная конструкция из металлических труб для постановки железного коня в стойло, здесь, судя по всему, даже не слышали, поэтому мужчина почесал затылок и пристегнул велик к основанию наполненной бычками и бутылками мусорки. Вообще-то оставлять байк без присмотра в этом районе было довольно паршивой идеей, но иногда можно и рискнуть. К тому же это не займет много времени.
В супермаркете Коля действительно задерживаться не стал. Он спешно выбрал себе бутылку вина и проследовал к кассе, с сомнением косясь на сверлившую его недобрым взглядом уборщицу в растянутых рейтузах. Девушка-кассир заметила его беспокойство и шепотом произнесла:
– Да это Дуняша. Она вечно недовольная. Не обращайте внимания.
– Окей, – неуверенно сказал Коля. – Будьте добры еще сухариков пачку, пожалуйста.
Утрамбовав алкоголь в рюкзак, Коля понял, что теперь вес его багажа достиг максимально возможного. Бутылка, справедливости ради, была лишней, но ехать на дачу после такого длительного перерыва и не прибухнуть было самым настоящим кощунством, так что мужчина решил потерпеть и потуже затянул поясной ремень и лямки. Постояв еще пару минут у входа в супермаркет и выкурив сигарету, любуясь серым пыльным пейзажем, он наконец отстегнул велосипед, забрался на сидушку и покинул промышленный район.
Мужчина выехал на трассу и, перекинув цепь на большую звезду, покатил вперед, держась поближе к обочине. Машин сегодня было на удивление мало. То ли все дачники добрались до своих грядок и парников еще раньше, то ли посевная не задалась. В вопросе сельского хозяйства, окучивания картофеля и выращивания морковки Николай понимал примерно столько же, сколько в ядерной физике или теории струн. Он знал, что летом все ломятся копать свои огороды, но как и зачем его совершенно не интересовало. В наше время смысл в этом занятии могут найти или привыкшие к подобному с детства старики, или отчаянные параноики, скупающие в период кризиса крупы и туалетную бумагу. Овощи и фрукты спокойно можно приобрести в любом магазине, а если уж очень хочется натурального и домашнего – у бабушек на рынке. Нет, конечно, некоторые просто испытывают наслаждение от возделывания своей земли. Это Николай вполне мог понять, но вот записываться в стройные ряды сибирских плантаторов и садоводов желания у него не было. Еще в детстве бабушка с дедушкой пытались привить маленькому Коле страсть к земледелию, но перспектива ползать по земле и пропалывать сорняки не понравилась ему с самого начала. Он не раз высказывал мнение, что неплохо бы убрать все эти заросли и кусты, а вместо них разбить на участке аккуратный газон и поставить беседку, в которой можно будет сидеть жарким днем и наслаждаться прохладной тенью. Родственники же на его аргументы лишь отмахивались и снисходительно улыбались. Сколько Николай ни пытался говорить, что на даче нужно отдыхать и расслабляться, а не горбатиться целыми днями с лопатой и граблями, все его слова лишь сотрясали воздух. Мужчина поймал себя на мысли, что теперь, если все же решит оставить участок себе, он точно воплотит в жизнь свои старые идеи по переустройству фамильных соток. Впрочем, до этого еще нужно было дожить.
Сверкающий хромированными спицами велосипед проехал вдоль кукурузного поля, миновал пункт полиции. Дорога плавно обогнула небольшой искусственный водоем и понеслась сквозь густой хвойный лес. Слева промелькнули очертания старого кладбища, ворота давно заброшенного пионерского лагеря. Мужчина еще около часа ехал сквозь однообразный ландшафт. Впереди тянулось бесконечное полотно трассы, а со всех сторон его обрамляли стволы вековых деревьев. Колеса иногда наезжали на упавшие шишки, легонько подпрыгивая. Изредка на обочине встречались торгующие грибами и ягодами пенсионеры, вставшие на аварийку легковушки, водители которых отскочили в ближайшие кусты по нужде, и пытающиеся поймать попутку автостопщики. Николай огибал случайных встречных и продолжал свой путь. Солнце зависло в зените, и стало по-настоящему жарко. Мужчина на ходу прильнул к трубке гидратора и отпил. Благо воды он залил с запасом, так что теплового удара можно было не опасаться.
Когда палящие лучи начали уже нещадно обжигать открытые участки тела, слева показался наконец долгожданный поворот на знакомую грунтовку. Мужчина сбавил темп и остановился. Он пересек проезжую часть, немного отдохнул, слушая пение птиц и гул проносящихся мимо автомобилей, затем вновь оседлал велосипед и устремился к финишной прямой сквозь скрытую кронами деревьев лесную дорогу.
Через несколько минут Николай наконец съехал с ухабистой грунтовки и подкатил к ржавому забору, покрашенному голубой краской. От времени покрытие потрескалось и осыпалось, но очертания ворот дачного общества были теми же, что и десять лет назад. Мужчина поднял взгляд на табличку с названием «Милое». Кому пришло в голову так нелепо назвать захудалое садовое товарищество, всегда было для Коли загадкой. Конечно, для него самого, как и наверняка многих других, проводивших здесь в детстве лето, место действительно было милым. Но теперь повзрослевший и прагматичный Николай глядел на табличку с плохо скрываемой усмешкой. «Милое» было самым заурядным, если не сказать ущербным, местом. Засыпанная гравием центральная улица тянулась на пару километров вперед, пересекаемая улочками поменьше. Вокруг рядами стояли всевозможные домики, лачуги и постройки, в которых проводили теплый сезон чьи-то бабушки, дедушки и мамы. На верандах и шезлонгах то тут, то там восседали пузатые мужики топлес, потягивая холодное пивко, по дворам иногда носились визжащие дети. Порой тишину разрывал отдаленный лай собаки или чей-то нетрезвый смех. Кое-где среди невзрачных строений возвышались монументальные кирпичные особняки, обнесенные двухметровым забором. Обитателей таких замков здесь не любили и за глаза поносили всеми возможными ругательствами, но, как водится, в лицо никто претензий состоятельным собственникам не высказывал, сохраняя показное добрососедство. Впрочем, несмотря на некоторые распри и конфликты, свойственные любому подобному коллективу, жизнь в «Милом» протекала довольно спокойно. Конечно, бывали разные неприятности. Порой кто-нибудь допивался до реанимации или перегревался насмерть в бане. Естественно, тут ходили и всевозможные мистические слухи и байки. Рыбаки поговаривали, что из находящегося рядом водоема по ночам раздаются плач и завывания, полоумная бабка, живущая в доме на окраине круглый год, убеждала всех, что зимой из пурги приходят то ли призраки, то ли инопланетяне.
Самую экстравагантную притчу рассказывал местный сторож. Любому, кто готов слушать, он самозабвенно подсаживался на уши и изливал странный пассаж о том, как однажды встретил самого дьявола. Во всяком случае, так события интерпретировал сам дедок. Дело было пару лет назад. Он, как обычно, нес свою нелегкую вахту, сидя целыми днями перед телевизором в доме и порой выходя осмотреть владения. Тогда участились случаи взлома домов, но дедок не слишком переживал по этому поводу. Бомжи ли решили пожить по-людски, или детвора захотела экстрима и приключений. Так или иначе, рисковать своей уже немолодой пятой точкой и сражаться со взломщиками желания у дачного стража не было. Он вызвал ментов, те побродили по местам происшествий, почесали голову и уехали. Собственно, ничего катастрофического действительно не происходило. Да, в дома проникали и, очевидно, какое-то время там находились. Но ни фактов хищений, ни поджогов, ни еще каких-либо проявлений откровенного криминала сотрудники не зафиксировали. В общем, все, как это часто бывает, просто смирились. Впрочем, однажды сторож оказался не в том месте и не в то время. Как-то осенью он решил вечером прогуляться и размять затекшие от неусыпного бдения ноги. Старичок вышел из своей лачуги, хряпнул из фляги, чтобы согреться, и отправился на обход. Неспешно прошел по центральной улице, постоял у чьего-то забора, смоля папиросу. И вот, когда уже развернулся, чтобы идти обратно, увидел нечто, контрастирующее с умиротворенной окружающей обстановкой. Даже не увидел, скорее, почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. На крыше соседнего домика, почти сливаясь в вечерних сумерках с очертаниями печной трубы, стояла фигура. Сторож замер как вкопанный, а изжеванный «Беломор» вывалился из открытого от удивления рта, затухнув в октябрьской грязи. Старик боялся пошевелиться и просто смотрел на силуэт, который, в свою очередь, спокойно наблюдал за ним самим. Эти гляделки продолжались пару секунд, но для дедка время буквально замерло на месте. Когда он, уже отчаявшись, решил бежать, и будь что будет, фигура вдруг плавно отступила от трубы, издевательски кивнула сторожу, повернулась и в один невероятный прыжок перелетела на соседнюю постройку, скрывшись из виду. Все это происходило в абсолютной тишине – ни звука шагов, ни дуновения ветра. Единственное, что расслышал старик, – это шорох надвинутого на голову существа капюшона от полета в осеннем небе. Через пару минут запыхавшийся сторож ворвался в свой домик, пытаясь унять колотящееся сердце, судорожно вытащил из-под кровати двустволку, трясущимися пальцами дослал два патрона двенадцатого калибра с крупной картечью и просидел всю ночь, ожидая возвращения монстра и приезда наряда полиции. Никаких следов нечисти, естественно, стражи правопорядка в очередной раз не обнаружили. Поговаривали, впрочем, что странную фигуру видели и до этого в других дачных обществах, но никаких доказательств так никто и не привел, так что Николай справедливо полагал, что забористая байка вызвана злоупотреблением дешевым алкоголем и, возможно, желанием старика привлечь к себе хоть какое-то внимание.
В очередной раз вырвавшись из плена воспоминаний и размышлений, Коля остановился у знакомого с детства фасада. Небольшой двухэтажный домик, покрытый желтой краской, встречал его все теми же резными наличниками и растущей у самого входа липой. Мужчина нелепо улыбнулся, будто встретил старого друга, прислонил велосипед к дощатому заборчику и подошел к калитке. Он покопался в закоулках своей памяти, вспоминая код. Затем, нашарив наконец нужную комбинацию, провернул диски кодового замка, сопоставив цифры. Дужка тихонько отщелкнулась, и Николай, довольный, но все же немного грустный, в полном одиночестве прошел в родной двор, ведя под уздцы своего алюминиевого коня.
Мужчина прошелся по территории, осматриваясь. Тут действительно мало что поменялось. Теплица с огурцами и помидорами стала более добротной (видимо, дед раздобыл где-то современных материалов и подлатал зияющие дыры), старую ржавую бочку для дождевой воды сменила новая пластиковая, некоторые овощи теперь росли на других грядках, а гараж немного подкрасили. Вот, собственно, и все перемены. В остальном же все было так, как запомнил Коля. Мужчина проследовал по дорожке из гранитных плиток, которые казались ему когда-то невероятно большими. В конце тропинки был сарай с садовым инвентарем. Николай покопался внутри и нашел складное кресло и небольшой столик. Недолго думая, он притащил мебель поближе к самодельному мангалу, установленному недалеко от бани, и уселся в кресло отдохнуть. Коля снял перчатки и шлем и бросил их прямо на траву. Он устало вытянулся и зевнул.
День уже постепенно приближался к концу. Нет, на небе все еще светило теплое солнце, но было очевидно, что через час-другой сумерки все же начнут брать свое. Решив, что сегодня стоит просто расслабиться и пообвыкнуться, мужчина лениво поднялся, закатил велосипед в гараж и поставил его рядом с надувной лодкой. Он вспомнил, как когда-то ловил с нее рыбу вместе с дедушкой в местной речке, и меланхолично улыбнулся. Было время. В тот день у воды роилась просто невероятная куча мошек и комаров. Деда они то ли не кусали, то ли он просто привык. Коля же, напротив, отмахивался от насекомых как мог, но надоедливый гнус все равно норовил залететь в глаза и уши или укусить за открытые участки тела. Тем не менее родственники смогли наловить немного окуньков, из которых вечером бабушка приготовила вкусную уху. С тех пор вкус рыбного супа всегда на мгновение переносил мужчину в беззаботное детство и вызывал невольную улыбку.
Коля прислонился к клеенчатой поверхности суденышка, что-то прошептал и покинул гараж. Зайдя в дом, он прошелся по комнатам, заглянул в ящики и шкафы. Тут не было ничего особенного. Если бы сюда пришел посторонний, он вообще решил бы, что в здании пусто. Предприимчивый дед всегда прятал ценности в укромные места, чтобы случайный грабитель их не нашел или хотя бы изрядно запарился во время поисков. Коля знал, что телевизор спрятан за фальшивой стенкой на чердаке, радио и столовое серебро лежали под половицей на кухне, а запас наличности на случай форс-мажора хранился в полой гардине в спальне. Впрочем, сейчас его это не слишком интересовало. Самое ценное для мужчины всегда покоилось на видном месте. Вот альбом с его детскими рисунками, кипа советских журналов, газет и раскрасок, а вот глиняный зайчик, которого он слепил специально для бабушки на уроке труда. Фигурка традиционно стояла на камине. На статуэтке не было ни пылинки – родственники всегда держали памятные предметы в чистоте и порядке.
Странно было ходить здесь вот так. Одному. Взрослому и возмужавшему. Чтобы немного отвлечься от гнетущих мыслей, молодой человек открыл шкафчик, в котором хранился запас горячительных напитков, и начал изучать содержимое. Алкоголя было немного, но среди позвякивающих емкостей Коля нашел бутылку хорошего виски (очевидно, подаренную кем-то) и две поллитровки «Жигулевского». Воспряв духом, мужчина взял пиво. Одно он прихватил с собой, а второе поставил в гудящий холодильник ждать своего часа. Николай еще немного побродил по молчаливому дому и вернулся к креслу. Он принес из поленницы немного дров, наколол их на куски поменьше и аккуратно сложил топливо в мангал. Коля достал из рюкзака горелку, разжег огонь и принялся распаковывать сухпай. Он достал из коробки контейнер из фольги, внутри которого, судя по надписи, находилось мясное рагу с овощами, и устроил блюдо на решетке прямо над костром. Затем мужчина уселся обратно в кресло и взял в руки бутылку. Он внимательно изучил этикетку и убедился, что срок годности еще не прошел, так что пить вполне можно. Николай откупорил крышку. В нос ударил приятный хмельной запах. Мужчина сделал крупный глоток пенящегося напитка и удовлетворенно откинулся на спинку кресла. В глазах уютно устроившегося Николая отражались отблески потрескивающего пламени. Уже очень давно это место не видело огня. Старики на закате своих дней разучились чувствовать романтику простого вечернего костра. Для Коли это было не столько необходимостью, сколько неким ритуалом. Теперь это место готово к новому хозяину. Теперь это его дача.
Мужчина сидел, попивая из горла, и ждал, пока разогреется пища. Сизый дымок неспешно поднимался в темнеющее небо и растворялся в летнем воздухе, неся тепло и надежду. Коля, при всей окутывающей его душу щемящей грусти, чувствовал эту надежду. Мерное потрескивание поленьев всегда настраивало на позитив. Если бы мужчина мог слышать. Не ушами, нет. С этим у него все было в порядке. Но если бы он мог слышать по-настоящему, древним, глубинным слухом, он бы уловил в вечерней свежести голос. Тихий жалобный голос, пропитанный страданием и злобой. Этот голос и тот, кому он принадлежал, встречали Колю с ликованием и восторгом. Они давно ждали. Ждали кого-нибудь, кто тоже сможет подарить им надежду.
Лукьян Наумович считал свою дачу плохой. Никто так и не удосужился его расспросить подробнее о том, что имел в виду старик. Если бы нотариус был чуть более настойчив или если бы Коля все же проводил время с единственным дедушкой, возможно, тайна стала бы чуть ближе к разгадке. Возможно, пенсионер поведал бы внуку, что за годы жизни на даче он понял кое-что. Кое-что, заставившее его взять с Родиона слово повлиять на Колино решение, ибо сам старик решать уже был не в силах. Старый вдовец со временем осознал, что его семья – не единственные обитатели этого места. Он не мог это осознать до конца и уж тем более не мог внятно сформулировать в понятную окружающим мысль, но чувство чужого присутствия глодало его, не давало спать и не отпускало. Здесь кто-то был. И этот кто-то совершенно точно преследовал какие-то свои, одному черту понятные цели.