Девушка проснулась от давящего рвотного позыва, тяжело перевернулась на другой бок и соскользнула с кровати на пол. Комната была погружена в непроницаемый мрак. Тишину время от времени прерывали тихие посапывания мирно спящих ребят и завывания ветра за окном. Вета тяжело поднялась на ноги и, из последних сил сдерживая подкатившую к горлу тошноту, пошатываясь и опираясь о стену, проковыляла в коридор. Времени на то, чтобы искать в темноте выключатель, уже не было, поэтому девушка на ощупь, запинаясь о разбросанный по полу хлам, с трудом добралась до спасительной двери, с грохотом ворвалась в туалет и, упав на колени, прильнула к фаянсовому трону, извергая из себя все лишнее. В голове все еще царил полный хаос. Опьянение почти отступило, но на его место пришли апатия и душевные страдания. Спустя десять бесконечно долгих минут желудок Веты окончательно очистился, но голова все еще шла кругом. В ушах словно били в набат. Она дрожащими руками оторвала кусочек бумаги, тяжело дыша, вытерла взмокшее от пота и натуги лицо и выползла из туалета. Привалившись к стене, Вета зажгла свет в ванной, зашла внутрь и включила воду в раковине. Девушка сперва жадно прильнула к ледяной струе губами, утоляя невыносимую жажду, а затем, подумав, сунула под свежий поток голову целиком. Приятная прохлада окутала лоб и шею, немного оживила затуманенный мозг. Вета какое-то время стояла недвижимо. Покачиваясь и наслаждаясь журчанием влаги. Немного придя в себя, она еще раз умылась и выключила воду. В этот момент девушка вдруг заметила все еще стоящую в ванной кастрюлю. Крышка была слегка сдвинута, и в жерле зловещей посудины поблескивала бурая жижа. Вета, сама не зная зачем, подошла ближе и тихонько приподняла крышку. Там, в темной глубине, что-то явно шевелилось и извивалось. Девушка неосознанно задержала дыхание и неотрывно таращилась округлившимися глазами в хтоническое мясное чрево. Чем дольше она смотрела в толщу кровавой воды, тем больше ей казалось, что она слышит какой-то далекий голос, звучащий словно прямо в голове. Вдруг кастрюлю тряхнуло, и на поверхность ванны выплеснулась часть содержимого, вмиг превратив простой постсоветский санузел в какую-то кошмарную сцену из фильма ужасов. Разлившаяся повсюду склизкая субстанция попала Вете на одежду, отчего та вскрикнула и, потеряв равновесие, повалилась на спину. Не помня себя от паники, девушка, словно каракатица, выкарабкалась из комнаты и захлопнула ногой дверь. Возможно, это был плод еще не вполне трезвого воображения, но ей почудилось, что в самый последний миг, когда дверь уже почти отрезала от затуманенного взора окровавленную ванную, на месте кастрюли начала подниматься фигура, словно сотканная из лохмотьев плоти.

Вета, стараясь не издавать ни звука, лежала на полу, уперев ноги в дверь. Она боялась, что, как только отпустит, жуткое существо тут же набросится на нее и совершит что-то страшное. Впрочем, тянулись мучительные минуты, но ничего не происходило. Немного успокоившись, девушка внимательно прислушалась. В ванной царила полная тишина: ни хлюпанья, ни влажных звуков шагов по растрескавшемуся кафелю – ничего. Однако кое-что Вета все-таки услышала. Правда, шум, который донесся до ее ушей, исходил совсем из другого помещения и вызывал не страх, а злобу, ненависть и дикий приступ ревности. Девушка уловила тихие постанывания Клыкача и мерзкий, довольный смех Готессы. Забыв о всех своих переживаниях, Вета вскочила на ноги, не обращая внимания на тошноту и головную боль, и, уже готовясь отделать проклятую шалаву-неформалку, как бог черепаху, ворвалась в комнату, трясясь от ярости.

Боевой раж и жажда крови растаяли словно эхо, как только девушка переступила порог. Совершенно темная еще полчаса назад комната сейчас была озарена странным, каким-то неестественным алым сиянием. Небрежно выведенная на стене пентаграмма, казалось, пульсировала и бугрилась. По неровным линиям краски пробегали огненные всполохи, сопровождаемые глухими ударами. Лица с газетных вырезок смотрели на девушку с неподдельным интересом и будто бы голодом. На кровати, оседлав Максима, сидела перемазанная чем-то бурым Готесса. С каждой звуковой волной она вкладывала в рот словно пребывающего в трансе парня небольшой кусочек сырого мяса, сопровождая это истерическим смехом. Клыкач лежал недвижимо, но активно шевелил челюстями, довольно причмокивая. С уголков его рта стекало красное. Очередной громоподобный импульс пробежал по светящемуся символу, сопровождаемый нечеловеческим грохотом, и вдруг все затихло. Вета, ошарашенная сюрреалистической картиной, просто стояла с открытым ртом, не в силах пошевелиться. Она безвольно смотрела, как Готесса медленно слезает с Максима, демонически скалясь, как вальяжно, словно в замедленной съемке, приближается. Когда безумная сектантка была уже в шаге от скованной ужасом Веты, та нашла в себе силы и вдохнула полной грудью, чтобы истошно завопить, но крик застрял где-то в горле, после того как Готесса, схватив девушку за шею и не прекращая инфернально улыбаться, вложила ей в рот небольшой кусок мяса и зажала сопротивляющиеся губы своей изящной окровавленной рукой.

* * *

Вета открыла один глаз и сощурилась. Комната была все так же темна. За окном, очевидно, уже светало, но непроницаемая войлочная занавеска не пропускала ни единого лучика, поэтому сиянию утреннего солнца приходилось пробиваться только по ее краям. Впрочем, даже этого жалкого контурного освещения было достаточно, чтобы разглядеть окружение. На полу валялись пластиковые бутылки и упаковки от чипсов – руины вчерашнего веселья. Готесса непринужденно сидела за компьютером и рубилась в какую-то стратегию, не обращая внимания на гостей. Витя, развалившись, сидел в кресле и попивал из кружки горячий чай, а Максим мирно спал возле Веты, повернувшись на бок. Все еще пребывая под впечатлением от ночного кошмара, девушка вдруг встрепенулась и рывком перевернула Макса на спину. Витя и Готесса оторвались от своей утренней нирваны и удивленно посмотрели на девушку. Вета со страхом уставилась на Клыкача. Тот осоловело разомкнул слипшиеся веки и непонимающе взглянул на свою пассию.

– Ты чего? – спросил Макс через мгновение.

– Да ничего. Сон приснился дурацкий, – ответила та, убедившись, что ни кусков мяса, ни кровавых разводов нет ни у Максима на лице, ни вообще где бы то ни было в комнате.

– Че, Вет, белочку ищешь? – ехидно поинтересовался Витек, наблюдая, как девушка осматривает помещение. Та не удостоила его ответом и, осмотрев всю комнату, немного успокоилась.

– Вы бы хоть окно открыли, а. Дышать невозможно, – проворчал Клыкач, поднимаясь с постели.

– Да, это дело, – согласился Витя и протиснулся к форточке, за которой уже пели февральские птицы.

* * *

Спустя полчаса ребята попрощались с разочарованной Готессой и покинули стремную квартиру. Макс и Витек в общем-то были не против продолжения банкета, но Вета наотрез отказалась оставаться в этом злачном месте еще хоть одну минуту. О своих ночных переживаниях помятая девушка решила не распространяться, так как справедливо полагала, что всерьез ее все равно никто не воспримет. Да и смысла в этом уже не было, ведь темнота наконец-то рассеялась, и ребята могли спокойно добраться домой и забыть все это раз и навсегда. Вета не стала ни завтракать, ни тем более принимать душ. Перспектива еще раз зайти в ванную комнату вызывала у нее легкий тремор, поэтому девушка ограничилась лишь умыванием в раковине на кухне.

– Нормально так посидели, – улыбнулся Готессе Макс, когда ребята уже стояли в прихожей.

– Ага. Скоро увидимся, – проворковала та и обняла друзей на прощанье. Вета, с трудом подавив недоверие и страх, позволила заключить себя в объятия.

Ребята покинули облезлый подъезд и вышли на улицу. Раннее утро сопровождалось легким ветерком, ворочающим по земле разнообразный мусор. В небе и на деревьях кружили стайки ворон, оглашавшие округу своим зловещим карканьем. День обещал быть пасмурным и хмурым, но хотя бы светлым. Впрочем, даже несмотря на свет, поселок не стал выглядеть менее мрачно. Заметенные снегом постройки и улицы стояли так же безмолвно. Не было слышно ничего, кроме шума покачивающихся деревьев и щебета редких птиц.

– Так, нам туда вроде, – сказал Витя, немного подумав.

– Ты уверен? – спросил его Макс.

– Ну похоже на то. Тут один хрен три с половиной дома. Рано или поздно выйдем к станции. Забей.

– Хм, лады, – с сомнением ответил Максим, и группа двинулась в путь.

* * *

Витя быстро утратил уверенность в своих способностях ориентирования на незнакомой местности и уже просто бесцельно плутал по одинаковым улицам в надежде найти хоть какие-то запомнившиеся объекты. Вета, измотанная переживаниями и неспокойной ночью, исчерпала все свои эмоциональные силы и просто шла следом. Беспокойство передалось даже вечно флегматичному Максу. Тот с сомнением комментировал маршрут и предлагал пересмотреть тактику.

– Витек, я тебе говорю, мы не туда идем. Нам надо выйти к частным домам, а тут только какие-то пятиэтажки раздолбанные.

– Я, Макс, в «Кадке» был лучшим по прокладыванию пути, так что не бубни под руку.

– Не бубнил бы, если бы мы понимали хотя бы, где находимся. Ты нас, Сусанин хренов, куда завел вообще?

Витя вдруг остановился и огляделся. Он подошел вплотную к Клыку и тихо прошептал на ухо:

– Ты не поверишь, конечно, но это совсем не та местность, что была вчера. Я даже не знаю, как сказать. Похоже, изменился город. Я уверен на сто процентов, что мы шли этой дорогой, – произнес парень вполголоса, чтобы не напугать Вету. Впрочем, та и так натерпелась такого, что сейчас не удивилась бы ничему.

– Че ты мелешь, а? В «Сайлент Хилл» переиграл, что ли? Это не город изменился, а у тебя в мозгу что-то с похмелья отпаялось. Давай-ка не наводи тут панику. Я поведу, – резко отрезал Максим и оттолкнул друга в сторону.

Пустынные улицы сменяли одна другую. Ребята шли по незнакомому поселку в надежде увидеть очертания станции или, на худой конец, того магазина, где вчера закупались. Пейзаж был таким же безжизненным, что и накануне. Свет в окнах почти не горел, транспорт не двигался. Кое-где стояли занесенные снегом автомобили, но создавалось впечатление, что никто ими не пользовался уже пару недель. Пару раз парни замечали бредущих куда-то людей, но те всякий раз исчезали за поворотом, стоило попытаться их догнать. Впрочем, если отбросить мистические суеверия, все эти события легко укладывались во вполне рациональную картину мира. Все-таки в субботу утром даже в большом городе не слишком оживленно, а уж в таком Устьпердищенске, как этот, народ наверняка до сих пор валяется на диване перед телевизором или спит, отдыхая от тяжелой рабочей недели. Да и неудивительно, что никто не горит желанием общаться с сомнительной залетной помятой компанией подростков, слоняющихся по городу. Витя, несмотря на весомые аргументы Макса, все больше склонялся к версии о том, что они невероятным образом проснулись в иной реальности или в параллельном измерении. Впрочем, даже он сам считал это мнение полнейшим фарсом.

Спустя некоторое время Вета вдруг воскликнула что-то и показала пальцем в сторону. Парни мигом проследили взглядом за направлением руки девушки и с облегчением заметили небольшую группу людей, идущих по запорошенной тропинке в сторону леса. Друзья чуть ли не бегом понеслись вслед за ними, но когда завернули за угол, людей уже не было.

– Какого хера? – удивленно выпалил Клык. – Они же только что тут были. Куда делись?!

– А я говорил! Жопу ставлю, тут какая-то паранормальщина творится.

– Ты, Витек, погоди своими сокровищами раскидываться. Вон там, видишь? – проговорил Макс. Метрах в двухстах от ребят, теряясь среди густых деревьев, возвышался купол, украшенный крестом.

– А я помню эту церковь! – воскликнула Вета. – Она же у самой станции стояла.

– Вот-вот. Так что, по ходу, выбрались мы наконец, – довольно сказал Клыкач и зашагал по снегу.

* * *

Ребята, расслабившись, добрели до церквушки. Храм представлял собой печальное зрелище: краска с деревянных стен порядком облупилась, обнажив испещренную кавернами поверхность. Один из куполов отсутствовал, крест на другом был накренен под таким углом, что, казалось, вот-вот рухнет вниз. Несколько окон были забиты досками, пара других потрескались и готовы были вывалиться в любой момент. Дверь собора была слегка приоткрыта. Изнутри доносилось тихое церковное пение, и где-то в глубине еле заметно брезжил свет.

Максим шагнул в сторону входа, но Витя резко схватил друга за руку.

– Совсем ебанулся? Хрен я тебя туда пущу.

– Витек, хорош херней страдать, отпусти. Надо дорогу у них спросить, – ответил Клык. Витя еще сильнее сжал его предплечье.

– Максим, Витя дело говорит, – вклинилась в разговор девушка. Витя впервые за долгое время был рад, что она открыла рот. – Я, конечно, в мистику не верю, но вот туда точно идти не надо. К тому же мы и так знаем, что станция рядом. Пошли, а.

Клыкач с сомнением посмотрел на Вету, но все-таки согласился с девушкой и отбросил желание познакомиться с местной паствой. Витек облегченно выдохнул, радуясь верному решению товарища. Ребята прошли мимо храма зловещего вида и наконец увидели вдали долгожданные очертания станции. Друзья вышли через полусгнившую калитку на лесную тропинку и заспешили вперед.

– Я только одного не понимаю, когда мы вчера приехали, церковь определенно находилась с другой стороны железной дороги. Как мы тогда до нее дошли, не пересекая полотно? – начал вслух размышлять Витя.

– Ну, может, тут не один храм. Как тебе такой вариант, а? – съязвил Макс.

– Да я че-то сомневаюсь. В поселениях такого размера редко делают по несколько соборов. Да и никакой другой церкви мы вчера не видели.

– А хрен его знает. Я был такой бухой, что и первую не заметил, так что делать выводы на основании пьяного блуждания впотьмах такая себе идея. Может, пути проходят в каком-нибудь тоннеле или в городе какое-то депо. Куча разных вариантов может быть, но ты, друг мой, естественно, сразу выбрал паранормальный. Даже если это и так, какая теперь разница? Станция впереди. Сейчас уедем из этих ебеней к чертовой бабушке, и все.

Ответа не последовало. Ребята молча волочили ноги по тропинке, стараясь ни о чем не думать. Слева показалась небольшая стела с названием населенного пункта. К щербатой поверхности была прикреплена доска почета с именами видных деятелей поселка. Рядом с ней висела побитая временем, но все еще сохранившая опрятный вид табличка с исторической справкой и солнечной фотографией ПГТ с высоты птичьего полета. Друзья, не сговариваясь, подошли к ней и молча начали читать выцветшие буквы:

«Поселок городского типа Красные Холмы был основан в 50-е годы двадцатого века. В 1952 году вокруг эвакуированного во время войны горно-добывающего комбината «Маяк-4» рабочие образовали небольшую деревню, которая в 1958 получила статус рабочего поселка. Название населенного пункта происходит от реки Красная, протекающей на западной окраине. В 1960-м на ее берегу был заложен памятник воинам-сибирякам, павшим во время Великой Отечественной войны. 413 бойцов Красной армии захоронены в братской могиле, напоминающей курган или холм и являющейся центром памятника. В 1972 году по случаю двадцатилетия ПГТ и по многочисленным просьбам жителей был основан Краснохолмский собор в честь Николая Чудотворца. Храм является местом паломничества жителей окрестных деревень и главной гордостью жителей поселка. На сегодняшний день население Красных Холмов насчитывает более 10 000 человек. В поселке работают 9 общеобразовательных школ, две из которых с инженерно-техническим уклоном и одна – с декоративно-прикладным. Население обслуживают две поликлиники, автовокзал и железнодорожная станция. Инфраструктура активно развивается. Так, за первую половину 1997 года было возведено три автобусных остановки, пять пятиэтажных кирпичных домов и один крупнопанельный девятиэтажный. Жители Красных Холмов преимущественно заняты на градообразующем предприятии, однако вместе с этим в ПГТ развиваются сельское хозяйство и художественная самодеятельность. Местные жители занимаются разведением скота, сами пекут хлеб. Особенной популярностью среди гостей пользуется местный целебный травяной чай, секрет которого хранится в тайне. К услугам посетителей города гостиница, несколько кафе и сувенирные лавки. Мы гордимся своими успехами и уровнем жизни и надеемся, что вы у нас задержитесь и оцените гостеприимство.

Администрация ПГТ Красные Холмы»

– Мда-а… – протянул Макс, обернувшись на виднеющийся позади поселок. – Потрепала их жизнь, конечно.

– Да уж. Но это уж точно не наше дело. Спасибо за прием, но я нагостился. Пора и честь знать, – иронично проговорил Витя.

– Пойдемте уже, – раздраженно бросила Вета, и компания продолжила путь к железнодорожной станции. На этот раз ни на что не отвлекаясь.