Вьюга пронесла над перроном ворох неизвестно откуда взявшихся мерзлых листьев. Ржавая табличка с названием станции качнулась от налетевшего ветра и тихо скрипнула в студеном пространстве. Ребята взошли по скользкой лестнице и огляделись. Днем пункт остановки электричек, как и весь остальной поселок, выглядел так же плачевно, как ночью. Теперь друзья смогли получше рассмотреть все детали. Станция была достаточно маленькая и аскетичная, если не сказать ущербная. Весь ее вид кричал о том, что сооружение давно заброшено. Впрочем, на просторах огромной страны так традиционно выглядело многое, а на деле оказывалось, что все работает, просто выглядит неважно. В дальнем конце перрона располагалась небольшая постройка – очевидно, административное здание. В бетонное основание платформы было вмонтировано несколько рядов примитивных скамеек. Часть из них была лишена деревянных сидушек, так что остался только ржавый остов. Над путями тянулись бесконечной черной струей провода линии электропередач, а за железнодорожным полотном стояла непроглядная стена густого хвойного леса. Витя недоуменно посмотрел на по-прежнему висящую на честном слове табличку с надписью «Красные Холмы» и проговорил:

– Вот теперь я точно ничего не понимаю. Я уверен, что вчера видел крест именно с той стороны. И уверен в том, что это та же самая станция. Как так? Они что, за ночь церковь перенесли?

– Витек, ну ты уже заманал со своим расследованием. Пошли за билетами, – проворчал Макс.

Друзья, ежась от холодного ветра, проследовали по обледеневшей поверхности станции и подошли к зданию. При ближайшем рассмотрении оказалось, что строение пустует. Сквозь лишенные окон проемы внутрь намело толстый слой снега, а дверь была наглухо заперта. Максим растерянно обошел кирпичную коробку по периметру и, не найдя ничего полезного, вернулся к ребятам.

– Ни фига.

– М-да, похоже, придется зайцем. Ну, ничего не поделаешь…

– Витек, а че там за дед? – перебил товарища Клыкач.

Оглянувшись, Витя и правда увидел на одной из потрепанных скамеек фигуру сидящего мужчины неопределенного возраста в простом, но теплом на вид пальто. Собственно, в этой ситуации не было ничего сверхъестественного, если бы не тот факт, что это был первый человек за долгое время, которого они смогли разглядеть настолько близко. Витя неуверенно подошел и окликнул незнакомца.

– Здравствуйте.

– И тебе не хворать, сынок.

– Меня Витя зовут, – произнес парень, протягивая ладонь.

– Алексей Петрович, – ответил старик, потирая бок.

– Вы в порядке?

– Ага. Желудок сводит, зараза. Ты чего хотел-то, боец?

– А, да это, нам бы до Новозарьевска добраться, а расписание не знаем. Не подскажете, когда следующая электричка?

– Эх, молодежь. Тут на расписание полагаться бесполезно. Я-то сам тоже из Новозарьевска.

– А здесь почему остановились?

– Да надо было отдохнуть перед дорогой. У меня жена там, дальше, – старик неопределенно махнул рукой куда-то в сторону. – Вот к ней тороплюсь. Она захворала чего-то, везу ей гостинцев. Алька у меня сладкоежка та еще, – с легкой улыбкой произнес Алексей. Витя покосился на стоящую у ног старика сумку. В ней виднелись несколько апельсинов и коробка конфет.

– Понял. А когда хоть примерно поезд до города, не знаете? А то даже непонятно, сколько ждать.

– Знаю, конечно. Чего же не знать? Скоро, сынок, скоро. Вы присядьте на дорожку. Успеете еще натрястись в дороге. Глядишь, и ваш подкатит.

– Эм, ясно. Ладно, спасибо. Пойду я к друзьям, – протянул Витя, отходя от странного старика.

– Давай, сынок.

Витя подошел к оставшимся у постройки товарищам и сообщил им полученную скудную информацию.

– Да уж, жди с моря погоды. Может, они тут по выходным вообще не ходят.

– Не паникуй, Макс, ходят. Куда они денутся? Раз в час точно должны ходить, а мы тут уже минут двадцать тремся. Как бы то ни было, должна электричка какая-то приехать.

– Ну будем надеяться. У тебя бабло осталось?

Ребята сбились в кучку и стали проводить ревизию карманов. Денег у группы оказалось немного, но на проезд хватало с запасом. Даже оставалось на то, чтобы откупиться, если их вдруг сцапают контролеры. Удовлетворившись и еще раз скрупулезно обойдя здание в поисках хоть какой-то информации, друзья вернулась на перрон.

– Стоп, а дед где? – удивилась Вета.

– Уехал, может? – предположил Макс.

– На чем? На сумке с апельсинами? Я лично прибытия не слышал.

– Ну свалил, значит, обратно. Тебе не все равно?

* * *

Ребята сидели на скамейке уже пятнадцать минут. Замерзшая Вета вжалась в плечо Макса, а Витя ютился рядом, растирая немеющие пальцы. Железная дорога была пуста и безмолвна. Ветер утих, и с неба начал опускаться крупный снег.

– Окочуримся мы тут с вами к едрене фене, – сказал Макс.

– Не окочуримся. На улице день, не так холодно, ты в куртке, а в пятнадцати минутах населенный пункт. Тут специально не замерзнешь. Даже если сильно захочешь.

– Мне бы твою уверенность, – проворчал Клыкач.

– Ну, если не дождемся, поймаем на трассе попутку. Денег хватит.

– Ага. Только вот где она, твоя трасса?

– Ребят! – пролепетала Вета.

– Чего ты, Макс, такой негативный с утра пораньше? Узнаем у местных. Если что, уговорим кого-нибудь подбросить. На худой конец…

– Ребят! – повторила девушка еще громче.

– Ну чего тебе? – выпалил Витя, недовольный тем, что его перебили.

– Пути одни!

– Ну да, а тебе сколько надо? Десять? Думаешь, на одних не уместишься? – гневно обрушился на Вету Витек, не в силах больше сдерживаться.

– Да пошел ты! Пути, говорю, одни! Сам посмотри! – взъерепенилась девушка, злобно смотря на парня. Витя недоуменно взглянул на железнодорожное полотно и с удивлением понял, о чем говорила спутница. Пути и правда были одни. Железная дорога вела только в одну сторону – из Новозарьевска через Искитим и дальше, но никак не обратно. Парень встал и недоуменно подошел к краю платформы. Витя посмотрел направо, затем налево, после чего озадаченно уставился на рельсы.

– И что ты по этому поводу думаешь? – спросил подошедший Макс.

– Хер его знает. Бред какой-то. Система ниппель. Туда дуй, оттуда… ну ты понял, в общем.

– Да уж. Че делать будем? Может, есть другая станция какая-то? В обратную сторону.

– Понятия, Макс, не имею. Я ж тебе не железнодорожник. Должны же люди как-то обратно ехать?

– А ты в этом уверен? – как-то помрачнев, задал риторический вопрос Максим.

– В смысле?

– А может, ты был прав? Может, мы правда в какой-то лимб попали? И теперь нам только одна дорога. Слишком уж странно все.

– Ты, смотрю, проникся, да? – с вымученной усмешкой сказал Витя. – Пес его знает. Если и так, то хуже уже точно не будет. А вообще, думаю, надо доехать до следующей станции. Там видно будет.

– Хах. Звучит как план.

– А что остается?

* * *

Гремящий состав, натужно скрипя, остановился. Раздалось громкое шипение, и двери вагона распахнулись. Ребята обреченно встали и подошли к электричке. Вопреки их ожиданиям, из темных недр поезда не вышел ни один пассажир – перрон был по-прежнему безлюден и пуст. Друзья неуверенно, с опаской приблизились и, решившись, вскарабкались в темный тамбур. После того как они пролезли в вагон и уселись на сиденья, из динамиков разнесся невнятный голос, заглушенный помехами. Разобрать что-либо в этой шумной какофонии не представлялось возможным. Электричка плавно качнулась и пришла в движение. Витя устало облокотился на неудобную спинку и подмигнул друзьям. Вета хмыкнула и включила в плеере музыку, нацепив наушники. Максим обнял девушку и прижал ее к себе. В какой-то момент он почувствовал дискомфорт и стал флегматично елозить во рту пальцем, стараясь выковырять застрявший между зубами кусок мяса. Этот начисто лишенный такта жест вызвал у девушки отвращение, поэтому она цокнула и отвернулась к окну, уставившись на проносящийся за окном заснеженный пейзаж.

– Ну че, думаешь, доедем домой сегодня? – спросил Витя.

– Даже и загадывать не буду, – ответил Макс, улыбнувшись и выставив по привычке клыки.

– Тогда катим дальше и надеемся на лучшее, – произнес Витя, ответив на улыбку.

Состав, скользя по бесконечной ленте железнодорожного полотна, пронесся вдоль векового леса, минул границу Красных Холмов и, подгоняемый вновь разбушевавшимся ветром, устремился куда-то дальше, сам не зная, что ждет впереди. А где-то далеко, за непроглядной завесой снежной метели, начали просыпаться ничего не подозревающие горожане и гаснуть последние огни Искитима.