Пара дней, оставшиеся до назначенной даты, прошли быстро и незаметно. Раздолбаи Витя и Макс, естественно, даже не думали как-то готовиться к предстоящей поездке, привычно пустив все на самотек. Единственное, что сделали парни, это убедились, что в карманах хватит наличности на то, чтобы выпить, как-то закусить да доехать туда и обратно. Пятница с самого утра была пропитана атмосферой веселья. Клыкач в принципе был рад любому поводу прибухнуть. Витя же вдобавок ко всему уже предвкушал интересное, хоть и не слишком длинное путешествие в гремящем вагоне. Перспектива железнодорожной прогулки радовала его едва ли не сильнее будущей попойки. Он всегда любил дорогу, а в компании лучшего друга она наверняка будет веселой. Вета, напротив, сидела на занятиях, как всегда, с кислым видом. Ее бесила наглая провинциальная профурсетка, посмевшая позвать ее парня в гости, не получив благословения, бесил Витек, в компании которого Клыкач проводил все свое свободное время. Но больше всего Вета бесила себя сама. В перерыве между парами она закрывалась в женском туалете и горько рыдала, сокрушаясь над своей безобразной фигурой и лишенным всяких интересов внутренним миром. Вета могла врать окружающим, но с собой ей приходилось быть откровенной, так что девушка прекрасно понимала, что удержать рядом такого парня, как Макс, у нее нет никаких шансов. И от этого осознания на душе у пухлой студентки становилось все гаже, и вместе с этим ее понемногу распирала злоба.

Готесса была, как всегда, холодна и безэмоциональна. Она безразлично сидела за последней партой, подложив под себя ногу, и рисовала в тетради какие-то одной ей понятные оккультные закорючки, слушая вполуха лекцию.

* * *

Когда занятия наконец завершились, ребята облегченно рассовали тетради и ручки в рюкзаки и собрались у дверей кабинета.

– Ну че, погнали? – спросил Клыкач.

– Погнали, – томным голосом ответила Готесса. Она похотливо посмотрела на парня, отчего на лице у Веты загорелся румянец.

– Максим, может, не поедем? – предприняла толстушка последнюю попытку сорвать переговоры. Витя, понимая мотивы девушки, поспешил вступить в диалог:

– Да вы че? Все веселье обломаете. Клыкач, ни шагу назад! За нами Москва!

– Витек дело говорит, Вет. Ты, если хочешь, можешь остаться. Не вопрос, – ухватился Макс за друга, как за спасительную соломинку.

– Ой, ладно. Уговорили. Поехали, – закатив глаза, проворчала Вета. Про себя Витя усмехнулся: «На фиг ты нужна кому-то, уговаривать». Готесса молча встала, как бы случайно коснувшись руки Макса. Вета заметила это, разозлилась еще больше, однако виду, как всегда, не подала.

* * *

Ребята покинули территорию училища и направились к остановке. Они дождались автобуса, который, прорываясь сквозь вечерние пробки, повез компанию в сторону вокзала. Витек включил на плеере музыку и передал один наушник Максу. На очередной остановке одно из мест освободилось, и Вета, не теряя времени, уселась на старый коричневый кожзам, расталкивая возмущающихся бабулек.

– Что за молодежь пошла, а? – возмутился какой-то мужчина средних лет в поношенной спецовке. Вета проигнорировала его слова и уставилась в мутное от налипшей пыли вперемешку со снегом окно. Воспользовавшись моментом, Готесса протиснулась поближе к друзьям и бесцеремонно прижалась к Максу. За прошедшие со дня их знакомства полгода Витя неплохо узнал Клыкача. Он, в отличие от начисто лишенной эмпатии Веты, прекрасно видел, что Максим понимает и замечает подкаты Готессы. Впрочем, так же Витя знал, что Макс, при всей своей безответственности, человек не подлый и поступать нехорошо не станет даже с такой мерзкой истеричкой, как Вета. Ему, как и любому нормальному парню, просто очень льстило внимание такой эффектной и необычной девушки, как Готесса. На взгляд Вити, та была щупловата, да и весь этот мрачняк, угорающий по регги и хиппанской эстетике, Витек не понимал, но на вкус и цвет все фломастеры разные.

– Че там у вас? – спросила Готесса, уже почти касаясь носом шеи Клыкача.

– Led Zeppelin. Ramble on. Хочешь послушать? – ответил Макс. Готесса молча приняла наушник.

– Это ж вообще легендарная песня! Плант и Пэйдж записали ее в шестьдесят девятом, вдохновившись «Властелином колец»… – восторженно начал Витя. Джимми Пэйдж запел про то, как злобный Горлум в недрах Мордора похитил его сокровище. Девушка вежливо улыбнулась, послушала еще пару секунд и вернула наушник, совершенно не впечатленная старперским фолк-роком.

Ребята притихли, погруженные в свои раздумья. Лишь покачивающиеся в такт басовой партии Витя и Макс продолжали самозабвенно подпевать «Дирижаблю», держась за облезлый поручень. Набитый людьми, словно банка со шпротами, «пазик» наконец смог вырваться из гудящего клаксонами затора и покатил по центральной улице города. Грязный, уже местами подтаявший снег серым месивом обрамлял проезжую часть. Мимо промелькнули Дом советов, в котором теперь заседала городская администрация, все еще величественно возвышающийся памятник героям соцтруда и парк культуры и отдыха. Автобус минул станцию метро «Огонек» и свернул на финишную прямую. Спустя еще пару минут видавшая виды машина натужно докатилась до остановки «Железнодорожная» и извергла из своего чрева изрядно помятых пассажиров. Макс достал из кармана пачку «Винстон» и закурил. Группа не спеша, с шутками и прибаутками направилась к зданию вокзала имени Якова Федоровича Юдина – героя СССР, примерного работника железнодорожного транспорта и, судя по всему, во всех отношениях приятного человека. Не зря же в честь него назвали целый вокзал. Компания вышла на широкую площадь перед величественным зданием в духе сталинского ампира. Макс докурил сигарету и размазал окурок по асфальту.

– Ну ты, Клыкач, и свинья, – осудил приятеля Витя.

– А ты че, в радикальные экоактивисты записался? – парировал Клыкач.

Ребята остановились у киоска, где невзрачная женщина продавала сомнительного вида хот-доги.

– Можно нам два двойных из кошки, пожалуйста, – сострил Максим.

Усталая продавщица пропустила очевидную шутку подростка мимо ушей и приняла плату. Витя задумчиво смотрел сквозь маленькое окошко на то, как обрюзгшая женщина в грязном фартуке готовит незамысловатое блюдо, и отчего-то вдруг живо представил на ее месте Вету. Когда угощение было готово, вечно голодные студенты впились в него зубами и проследовали на вокзал.

Подойдя к кассам, ребята скинулись наличностью, и Готесса взяла на всех билеты. Витя предлагал попытаться проехать зайцем, но девушки, не разделяющие жажду приключений спутника, наотрез отказались. Компания пересекла линию турникетов и оказалась на заснеженном, продуваемом всеми ветрами перроне.

– «Помнишь, на перроне, ты стоял в вагоне…» – начал Витя.

– «В небе парила перелетная птица…»[8] – смеясь, продолжил Максим.

Десять минут спустя на испещренный путями и заставленный вагонами вокзал, скрипя изношенными колесными парами, подъехала электричка. Ребята забрались в ее недра и уселись на твердые сидушки.

– Осторожно, двери закрываются! Следующая остановка – «Прибрежная», – произнес голос из динамиков.

– В добрый путь, товарищи! – радостно продекламировал Витя, вытаскивая из рюкзака бутылку пива.