Объездная трасса была пустынна. Разбитый асфальт, весь в трещинах и колдобинах, был слегка припорошен снегом. В ветках уже лишившихся почти всей листвы деревьев дремали редкие птицы, почему-то все еще не улетевшие в теплые края. На затянутом тучами небе вдруг на миг показалась полная луна, озарив ночную природу холодным сиянием, но через мгновение ее вновь скрыли от глаз тяжелые облака. «Тундра» мерно двигалась по дороге, мягко подпрыгивая на кочках. Широкоплечий водитель молча смотрел на дорогу, сжимая могучими ладонями руль. Рядом с ним, на пассажирском сиденье, расположился худощавый мужчина неопределенного возраста. Он аккуратно поглаживал лежащую на коленях шляпу и с упоением наблюдал за утопающей во мраке обочиной, погруженный в раздумья. Пикап плавно снизил скорость, включил левый поворотник и свернул на добротную однополоску, ведущую к элитному коттеджному поселку. Через несколько минут машина подъехала к величественному трехэтажному особняку и остановилась. Ворота гаража плавно распахнулись, «Тойота» въехала внутрь и затихла.
Дима начал приходить в себя еще на подъезде к финальной точке их путешествия, но слабость, вызванная действием введенного ему препарата, не позволяла не то что оказывать сопротивление, но даже членораздельно разговаривать. Поэтому парень мог лишь безропотно наблюдать, как открывается багажник, расплывающиеся фигуры хватают их с Санычем и куда-то волочат. Он ожидал, что их просто увезут подальше в лес и там банально казнят, но все еще туманный взгляд, к удивлению парня, выцепил из затягивающей глаза мглы очертания мягкого ковра под ногами и богато уставленного зала с камином. Диму усадили на пухлый диван. Рядом с ним водрузили Саныча, все еще мирно спящего и пускающего слюни. Незнакомец в шляпе покинул комнату, оставив своих телохранителей следить за «гостями». Парень еще некоторое время пытался вырваться из лап Морфея, но тяжелые веки вновь предательски сомкнулись, и он погрузился в забытье.
– Дмитрий, Виктор. Извольте проснуться, – мягко прошелестел голос.
– Мам, еще пять минут, – выговорил Дима, выплывая из сладкой дремы.
Его вдруг схватили за плечи и энергично встряхнули. Пелена мгновенно спала с глаз, и парень окончательно пришел в себя. Дима растерянно огляделся. Помещение действительно представляло собой роскошный зал, судя по всему, загородного дома. В камине уютно потрескивали поленья, на стенах висели замысловатые картины, а под потолком блестела ажурная люстра. Парень потер глаза ладонями и опустил руки на колени. Кожа вдруг коснулась незнакомой материи. Дима взглянул вниз и обнаружил, что его переодели. На ногах молодого человека красовались элегантные брюки, а на тело кто-то натянул белоснежную сорочку и дорогой смокинг. Сидящий рядом Саныч был наряжен аналогично. Старший тоже очнулся и непонимающе огляделся.
– Че за дела? – обратился он к парню.
– Без понятия, Саныч, – ответил Дима вполголоса.
– Рад приветствовать, господа, в моей скромной обители. С моей стороны крайне невежливо, прошу меня простить, – я совсем забыл представиться. Меня зовут Малахий, но в последнее время за мной прочно закрепилось прозвище Предвестник. Не скрою, звучит вполне сносно, так что, если вам угодно, можете меня называть так.
– Слышь, мне вообще-то до лампочки, что имя, что погремуха твоя блатная. Или сразу убей, или говори, на кой хрен вы нас привезли, – скептически начал старший. Стоящий сзади бугай отвесил ему смачный подзатыльник, после чего Саныч успокоился и поник.
– Виктор, прискорбно, что вы так агрессивно настроены. Впрочем, я, безусловно, готов раскрыть вам причины происходящего, но всему свое время. А его у нас, строго говоря, не так много, – сказал Малахий, взглянув на наручные часы. – Джентльмены, вынужден вас ненадолго покинуть. Мои подчиненные предложат вам напитки и проводят в приемную.
Предвестник удовлетворенно кивнул, поправил рукава пиджака и вышел из комнаты. Один из амбалов подошел к мини-бару, скрытому за дверцей над камином, вытащил оттуда бутылку белого вина и наполнил два высоких бокала. Затем он подошел к Санычу с Димой и протянул им выпивку. Те, с сомнением косясь на емкости, все-таки приняли угощение.
– Хотели бы убить – уже убили, – сказал старший, посмотрев на парня, и залпом выпил. Дима поколебался мгновение, но, увидев, что напарник не корчится в предсмертной агонии с пеной изо рта, последовал его примеру.
– Мужики, может, договоримся, а? – с надеждой сказал Саныч, поворачиваясь к стоящему за спиной громиле. Тот опустил на него ничего не выражающие глаза. Старший грустно выдохнул и уставился на свои ноги.
Спустя несколько минут один из мордоворотов жестом приказал мужчинам встать и следовать за ним. Те, не видя иного выхода, подчинились. Второй громила шел следом, замыкая цепь. Напарников провели через коридор, украшенный резными подсвечниками. У одной из дверей группа остановилась. За ней оказалась лестница, ведущая не то в подвал, не то на цокольный этаж. Люди спустились по ступенькам и попали в тускло освещенное помещение без окон. В центре комнаты стоял их старый знакомый, одетый в длинную мантию. Малахий поприветствовал вновь прибывших и заговорил.
– Господа, как и говорил ранее, вы забрали у нашего главного то, что принадлежало ему по праву. Сейчас я сопровожу вас на аудиенцию. Вам предстоит загладить свою вину. В противном случае последствия могут быть по-настоящему чудовищны.
– Это че за сектанское мракобесие? – не веря происходящему, спросил Саныч.
– Виктор, я понимаю ваш скепсис, но уверяю, никакой сектой тут и не пахнет. Все крайне серьезно. Если вы принимаете меня за лидера каких-то сатанистов, режущих по ночам кошек, то вы заблуждаетесь. Я не полоумный проповедник религиозного культа. Я скромный работник, знающий свое место. Увы, вы с коллегой, судя по всему, лишены этого ценного качества, вследствие чего и оказались в этой щекотливой ситуации.
– Говорите, не культисты? А знаете, очень похоже на то, – решил поддержать напарника Дима.
– Вас смущает мое одеяние, Дмитрий? Что ж, это всего лишь форма, соответствующая обстоятельствам. Все мы иногда должны носить форму, не правда ли?
– Я, блин, все понял. Вампиры, Димон. Это гребаные вампиры. Раскусил я вас, сука, а? Бабы в ящиках, ночные приезды, странные имена. Гниды бесовские! Ну давайте, отсосите кровушки. Только не из шеи, мля! – гневно подытожил старший и характерным жестом схватился за штаны чуть пониже пояса. Предвестник недоуменно посмотрел на Саныча.
– Вампиры? Нет. Конечно нет. Уж не знаю, каких вы, Виктор, насмотрелись фильмов. Я такой же человек, как вы. У меня нет огромных копыт или когтей, и я не превращаюсь в летучую мышь, хотя, признаться, был бы не против. А что до имени, так уж меня назвали родители. Тогда это было модно. Знаете, я не ожидаю, что вы поймете то, чем мы занимаемся и почему, но уверяю, это, возможно, самое важное дело из всех. Что ж, мне кажется, что наш разговор принимает уж слишком абстрактный вектор.
С этими словами Малахий нажал на висящий на шее медальон в форме закручивающейся в спираль змеи. Пол под ногами пришел в движение, и все еще не верящие в реальность происходящего напарники повалились на спины. Поняв, что ничего фатального не произошло, они поднялись на ноги.
– Всего лишь лифт, господа. Всего лишь лифт, – задумчиво сказал Предвестник.
– Послушайте, я уже ничего не понимаю. Мы просто открыли этот сраный ящик. Да, мы виноваты, да, нам не следовало, но что тут, черт подери, происходит?
– Мы едем на лифте, а вы бьетесь в истерике, друг мой. Разве не очевидно?
– Если вы не собираетесь нас убивать, так объясните хоть что-то!
Лифт замедлил ход и остановился. Дверь, ведущая несколько минут назад на первый этаж особняка, распахнулась, и за ней напарники увидели обширное помещение, заставленное разномастными приборами и мигающее тысячами лампочек и индикаторов. Громилы подтолкнули ошарашенных мужчин внутрь. Сидящие за столами и корпеющие над документами люди вмиг затихли и обратили взоры на пришедших. В лаборатории повисла абсолютная тишина. Вперед вышел седовласый мужчина в халате. У него на груди красовалась нашивка со все тем же символом змеи.
– Да здравствует компромисс! Отважные парламентеры пришли продлить договор! Ура, товарищи! – торжественно воскликнул он. Сотрудники дружно прокричали троекратное «Ура!» и зааплодировали. Дима недоуменно посмотрел на Саныча. Тот смог лишь выдавить из себя тихое ругательство, потонувшее во всеобщем ликовании.
– Господа, нам сюда, – сказал Предвестник и подвел спутников к огромным стальным воротам, расположенным в конце помещения.
Один из телохранителей приложил руку к вмонтированному прямо в стену табло. Экран терминала позеленел, и створки медленно поползли в стороны. За ними оказался титанических размеров тоннель, пробитый прямо в скальной породе. Проход вел куда-то вглубь, под землю. Сюрреализм происходящего окончательно вырвал бывших грузчиков из реальности, и они лишь стояли с открытыми ртами, выпучив глаза, взирая на творящееся вокруг безумие.
– Срань господня, что вы подмешали в вино? – смог выдавить из себя Саныч.
– Вода, ягоды. Немного сахара. Знаете, я был бы рад сказать, что вы уснули после тяжелой смены. Задремали прямо за столом на складе, и воображение нарисовало эту странную картину, но, к несчастью, все, что вы видите, вполне реально.
– Почему же к несчастью? – спросил Дима, покорно ступая за Предвестником в тоннель.
– Хм, Дмитрий. Неужели вы думаете, что мы привели вас сюда из мести или какого-то маниакального стремления причинить вред? Я уже сказал, мы занимаемся важным делом. Многие, узнав, поддержали бы наши старания. Другие осудили бы и попытались вмешаться. Там, наверху, люди крепко спят в своих постелях. Скоро настанет рассвет нового дня, и они продолжат спокойно жить, любить, стареть и умирать. Их мирские заботы и проблемы кажутся чем-то важным и имеющим значение, но они не видели того, что видел я. Они ничего не знают про компромисс, которого с таким трудом добился мой босс.
– Давайте уже поскорее поговорим с вашим боссом и закончим этот цирк с конями, – сказал Саныч.
– Знаете, Виктор, я много слышал о вашем безграничном хамстве и до нашей встречи, но ваша способность даже в таких обстоятельствах сохранять чувство юмора поистине заслуживает восхищения. Мой босс сейчас где-то далеко. И с ним поговорить, увы, не удастся.
– Вы же говорили, что ведете нас к главному? – непонимающе спросил Дима.
– Именно. К нему мы и направляемся. Мой начальник не главный. Он такой же винтик, как и я. Разве что немного более важный и крупный.
В конце тоннеля путников встретила старая, покрытая резьбой и паутиной дверь. Предвестник снял с шеи медальон и вставил его в небольшое углубление в деревянной поверхности. Замок тихо щелкнул, и дверь начала отворяться. Скрип ржавых петель эхом разнесся в тишине каменного коридора.
– У главного нет имени. Может, и есть, но мы его не знаем. Босс называет его «Лучезарный». Говорит, что так записано в договоре.
– Да что за договор? Какой, к хренам собачьим, Лучезарный? Вы тут что, клея все обнюхались или грибов подземных объелись? О чем, мать вашу, ты вообще говоришь, обдолбанный ты кретин? – не в силах больше сдерживаться, сорвался Саныч. Малахий пропустил грубость мимо ушей и улыбнулся.
– O sancta simplicitas.
– Ну, мля, отлично. Теперь на латыни заговорил. Картина маслом.
– Я отвечу, Виктор. Если вы дадите мне сказать, – ответил Предвестник с ноткой раздражения в голосе. – Вы сочтете это очередной байкой, или сказкой, или, как это модно нынче называть, городской легендой. Впрочем, ваше отношение не так уж важно. Давно, очень давно эта земля была совсем не такой, какой мы привыкли ее видеть. На ней не было городов, поселений и цивилизаций. Лишь островки разумной жизни теплились в лоне нашей матери. Люди начали плодиться и множиться. Они осваивали и обрабатывали. То, что они не могли взять мирно, они завоевывали силой. Социум развивался и рос. Сначала обезьяна взяла в руки простую палку, через много веков человечество уже терзало землю грандиозными механизмами. Мы запустили в космос спутник, взорвали первую атомную бомбу, построили дамбы и небоскребы, спустились на дно океана и взмыли к звездам. Но тогда, еще задолго до своего становления, человечество находилось под немыслимой угрозой…
– Да, я понял. Из земли вылез мегаупырь, но объявился супергерой, который сумел с ним добазариться по-хорошему. Теперь он кукует у вас тут под боком весь в цепях, чтобы не вырвался и не покрошил в кровавый винегрет наших законопослушных сограждан. А чтоб сильно не рыпался и держал хвост пистолетом, вы подкармливаете хтоническую нечисть молоденькими коматозницами, так как окончательно замочить его невозможно. И нас он тоже сейчас торжественно сожрет, пернет себе и будет смирно сидеть в этой клоаке дальше. Где-то я эту басню уже слышал. Причем не один раз.
– Нет, Виктор. Все куда сложнее и запутаннее. Упырь, как вы изволили выразиться, не вылез. В детстве вы любили динозавров?
– Дак у вас там тирекс, что ли? – округлив глаза, спросил Дима. Предвестник не обратил на его слова внимания.
– Тот метеорит, упавший много миллионов лет назад, не просто убил любимцев всех детей мира. Он нарушил целостность самой Земли. Повреждения, вызванные этим событием, оказались не просто катастрофическими. Они были фатальны. Наша планета была в шаге от полного уничтожения. Словно треснувшее яйцо, ее скрепляло вместе лишь остаточное напряжение, теплившееся в растерзанной коре. Герой и впрямь появился. Но только это был не рыцарь в сияющих доспехах и не играющий мускулами древний воин, покрытый шкурами зверей. Это был одинокий организм, живущий в глубине. Не знаю, откуда он пришел. Думаю, он просто был тут всегда. Он стал тем, если позволите, релаксантом, который сгладил ситуацию. Этот организм… Лучезарный… стянул своими членами куски распадающейся на части планеты. Проник в земную твердь и стал тем базисом, на котором зиждется вся сегодняшняя жизнь. Но он страдал. Его прежнее существование обратилось в пытку. И, что свойственно любому разумному существу, Лучезарный решил оборвать свои мучения. Он не мог больше выдержать натиска миллиардов тонн, разрывающих тело, и принял решение, что час пришел.
– Для чего? – завороженно слушая, спросил Дима.
– Думаю, это можно назвать самоубийством.
– Но если он погиб, почему тогда мы все еще… – тихо сказал Саныч.
– О нет. Он не погиб. Ему не позволили. Человек заключил с Лучезарным договор. Вместе они смогли найти компромисс. Существо не ест в нашем с вами понимании этого слова. Можно сказать, что оно питается, но несколько иначе. Не знаю, сможете ли вы это понять, но это действительно что-то совсем другое. Лучезарный вбирает в себя, и дробное становится целым, свободным. Человек умолял существо помочь ему. Пожертвовать собой ради общего блага. Это была действительно чудовищная жертва, но Лучезарный согласился. За это человек обещал поддерживать в существе жизнь. Оно наградило человека. Дало ему… время. С тех пор человек приводит существу все новых и новых помощников, а оно покорно несет свою ношу. Знаете, удивительно, но слово Лучезарного оказалось куда крепче, чем обещания многих великих людей.
Предвестник распахнул дверь. За ней, в тишине подземного грота, переплеталось бесчисленное количество тел и конечностей. Люди слились в единую особь, подобную щупальцу невозможного бога. Поверхность организма перекатывалась и бугрилась. На выступающих лицах застыли блаженные улыбки. Мужчины завороженно смотрели на заполняющую все пространство пещеры плоть. Зовущую и манящую. Дима взглянул на Малахия с улыбкой. Был ли внезапный прилив уверенности наваждением непостижимой сущности или, быть может, некий древний инстинкт подсказал парню верное решение, но он крепко обнял Предвестника. Это же проделал и Саныч, после чего напарники, взявшись за руки, устремились к извивающемуся в безмолвии титану. У самого порога Малахий остановил их на мгновение:
– Я говорил, что вам нужно загладить вину. Теперь вы понимаете. Вы стремились к свободе, и она перед вами. Слияние есть истинная благодать. Вы считали нас бандитами, убийцами, преступниками, а наше дело – культом, мракобесием, но теперь, братья, вы наконец прозрели. Наше дело не что иное, как благодарность и уважение к спасителю. Я рад и горд за вас! Идите же к свету жизни, друзья! Идите, чтобы стать единым! Идите и держите наш мир, сколько сможете. Я говорю вам спасибо.
Напарники с горящими благоговением глазами вошли в грот, и в тот момент, когда их руки коснулись вневременной плоти Лучезарного, Предвестник тихо затворил дверь. Малахий легонько улыбнулся и вытер скупую мужскую слезу.